Кирилл Потёмкин – Цикл Игры #2 (страница 3)

Он открыл передо мной ржавую решетку. Из шахты пахнуло сыростью, плесенью и старой канализацией.

– Пошел! Удар в спину. Я влетел в клеть, едва удержавшись на ногах. Решетка с лязгом захлопнулась, отрезая меня от сверкающего, гнилого великолепия Варкара. Кабина дернулась и с грохотом рухнула вниз.

В темноту.

4. Отстойник

Полет в лифте был тошнотворным, но недолгим. Клеть с визгом затормозила где-то в недрах городской канализации. Дно лязгнуло и провалилось у меня под ногами. Меня швырнули в черную дыру. Я покатился по наклонному, ржавому желобу, сдирая кожу на локтях и коленях. Труба была узкой, скользкой от слизи и пахла так, как может пахнуть только кишечник мертвого города – канализацией, старым железом и разложившейся органикой. Свет в конце вспыхнул грязно-желтым, болезненным пятном. Желоб закончился внезапно. Меня просто выплюнуло наружу, как косточку.

Я упал на кучу чего-то мягкого, податливого и вонючего. Удар выбил воздух, но кости уцелели. Я зарылся лицом в субстанцию. Это были тряпки. Грязная, пропитанная потом, гноем и сыростью ветошь.

– Осторожнее, новенький, – раздался хриплый, каркающий голос прямо над ухом. – Ты мне чуть ребро не сломал. Хотя… какое тут к черту ребро. Одно название.

Я кое-как сполз с кучи тряпья, отплевываясь от пыли, и попытался встать. Человек, на которого я упал, сидел на нижнем ярусе нар, кутаясь в дырявое, когда-то серое одеяло. Это был тощий, жилистый старик. Его лицо напоминало печеное яблоко, забытое в духовке – все в глубоких, темных складках. У него не было одного уха – вместо раковины виднелся только рваный, бугристый шрам. Он с профессиональным интересом разглядывал меня своими выцветшими, водянистыми глазами. В них не было злобы, только бесконечная, вселенская усталость.

И вдруг меня кольнуло. Этот взгляд. Этот поворот головы, когда он сплюнул густую слюну себе под ноги. Этот жест – как он поправил воротник несуществующего пиджака.

– Ого, – хмыкнул он, ткнув узловатым пальцем в мою обожженную грудь. – Треугольник. «Брак». Редко такие падают. Обычно нас, «Ресурс», клеймят квадратом…

Голос. Скрипучий, надломанный, но до боли знакомый. Я шагнул к нему, забыв про боль в ожоге.

– Пауль? – выдохнул я.

Старик вздрогнул. Его мутные глаза расширились, зрачки сузились в точки. Он вжался спиной в гнилые доски нар, словно я ударил его.

– Откуда… – прошелестел он. – Откуда ты знаешь это имя? Здесь нет имен. Здесь только клички и номера!

– Пауль! – я схватил его за костлявые плечи. – Сосед! Четвёртый этаж! Мы бежали вместе! Мы прятались под джипом! Ты исчез в том доме!

Я тряс его, пытаясь вытрясти из этой дряхлой оболочки того интеллигентного алкаша, с которым мы выживали в первый день Апокалипсиса.

– Это я, Игорь! Простецкий! Я только что оттуда! Я прыгнул в Озеро и оказался здесь!

Старик смотрел на меня с ужасом. Его губы дрожали.

– Игорь… – прошептал он, пробуя имя на вкус, как забытое лакомство. – Игорь… Сосед…

Вдруг он засмеялся. Тихим, сухим смехом, похожим на кашель. Из его глаз потекли слезы, прокладывая светлые дорожки в грязи на щеках.

– Только что? – спросил он, глядя на меня с безумной жалостью. – Ты говоришь, только что?

– Ну да! Меня судили, потом сюда… Прошло может, час, может два…

Пауль – или то, что от него осталось – покачал головой.

– Я здесь уже вечность, Игорь. Вечность. Я сбился со счета после десятого Цикла переработки. – Он поднял руку. Кожа на ней висела лохмотьями, пальцы были скрючены артритом. – Посмотри на меня. Я стар. Я пуст. Меня выпили до дна.

– Но как?! – я отшатнулся. – Я же… Я видел твою одежду! Ты исчез недавно!

– Недавно… – эхом отозвался он. – Здесь время не течет, Игорь. Оно гниет. Оно сворачивается в петли. Пока ты падал в Озеро, пока ты перерождался, пока ты шёл к Судье… здесь могли пройти эпохи. Или секунды. Варкар играет нами как хочет.

Он отвернулся и сплюнул кровью.

– Нет больше Пауля, сосед. Пауль умер, когда исчез в том кафе. Забудь это имя. Оно болит. Он посмотрел на меня жестко, уже без слез. – Я – Пауст. От слова «пустой». Я для тебя теперь местный экскурсовод по аду. А ты – Свежак. И если хочешь выжить, забудь всё, что было Там. Того мира больше нет… Иногда я думаю, что его никогда и не было. – Он подмигнул.

В дальнем углу барака началось движение. Толпа расступилась.

– Тихо, – шикнул Пауст, мгновенно меняясь в лице, превращаясь в запуганного зверька. – Налоговая идет. Кабан. Он сжался, стараясь слиться со стеной. – Молчи про Пауля, – шепнул он мне едва слышно. – Если узнают, что у меня есть прошлое – сожрут душу. Здесь память – самый дорогой товар.

Внезапно в дальнем углу барака, там, где тени были гуще всего, началось движение. Гул голосов стих, сменившись напряженным шуршанием. Толпа расступилась, словно волны перед кораблем. По проходу, грубо расталкивая серые тела, шли трое.

В центре шел гигант. Даже по местным меркам, где тела искажались и мутировали, он был огромным. Гора перекатывающихся под кожей мышц и жира, увенчанная маленькой, лысой головой без шеи. Он не был серым, как мы. Его кожа лоснилась здоровым, красноватым оттенком, словно его натирали маслом. На нем были обрывки какой-то кожаной сбруи с металлическими клепками. Он был сыт. Здесь, среди голодных теней, это выглядело самым страшным преступлением.

– О, – Пауст сжался, стараясь слиться со стеной и стать незаметным. – А вот и налоговая инспекция пожаловала.

– Кто это? – спросил я, не отрывая взгляда от приближающейся горы мяса.

– Кабан, – шепнул Пауст одними губами. – Пахан этого сектора. Смотрящий. Жрёт таких, как ты, на завтрак. В прямом смысле жрет. Если у тебя есть что-то ценное – отдай сразу. Зубы, память, надежду – отдавай всё.

– У меня ничего нет, – я развёл руками, чувствуя, как внутри снова закипает холодная злость. – Я голый. Меня обчистили наверху.

Пауст грустно, беззубо усмехнулся.

– Здесь валюта не в карманах, парень. Валюта – это ты сам. Твоя энергия. Твои воспоминания о доме. Твоя Воля. Он со страхом посмотрел на Кабана, который был уже в десяти шагах. – И судя по твоему треугольнику на груди… Кабану очень захочется попробовать тебя на зуб. Нестабильные – они самые вкусные. В них перца много.

Кабан остановился напротив нас. От него пахло застарелой кровью и звериным мускусом. Его маленькие глазки-бусинки, утонувшие в жировых складках, уставились на меня. Он шумно, со свистом втянул воздух широкими ноздрями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.