Кирилл Неплюев – Бешенство Z (страница 12)

Оливия нашла телефон Оперативной Секции Безопасности ООН в Женеве, на который обычно принимались звонки в случае чрезвычайных ситуаций, и набрала номер. Раздались частые гудки, соединение установить не удалось. «Странно», – подумала она, – «может, у них уже телефон разрывается от звонков? Тем лучше, если так!». Затем нашёлся телефон Всемирной Организации Здравоохранения – также при ООН в Женеве. Набрала и этот номер. И опять не смогла дозвониться. Почуяв неладное, Оливия зашла в приложение оператора и с удивлением, сменяющимся негодованием, обнаружила, что её сим-карта заблокирована и дозвониться она никуда не может. Позвала коллег по лаборатории, попросила их телефоны. Тотчас же выяснилось, что и их номера также заблокированы. Дозвониться по бесплатному номеру службы спасения не удалось – в лаборатории, находящейся под землёй, кто-то дистанционно отключил ресивер радиосигнала с антенны. Связь пропала вообще вся. А через несколько секунд также отключился вай-фай роутер и пропал интернет.

«Вот же сволочь, а! Главное – как быстро среагировал, ты смотри! Интересно, а Левинсон знал о системе дистанционного контроля коммуникаций, заложенной при проектировании и строительстве лаборатории? Наверняка ведь знал…» – думала Оливия, стоя посреди лаборатории и совершенно не понимая, что ей делать дальше. Связи с внешним миром не было никакой, а до конца рабочей смены лифт был заблокирован из соображений безопасности, и выйти на улицу не представлялось возможным. План был провален. Когда кончится рабочая смена, её на выходе под белы рученьки примет служба безопасности родной конторы. А что будет дальше – неизвестно. Если её отправят спешно в США, это будет вполне ожидаемо. Если посадят в тюрьму на Родине – а скорее всего, так оно и случится, то это очень плохо, разумеется. Но в случае распространения заразы она будет изолирована. Хотя это слабо утешает, если обвинят по какой-нибудь очень неприятной статье типа раскрытия государственной тайны. Любой расклад – большой и жирный минус. Оливия хотела предупредить всех, кого можно предупредить, и таким образом хоть как-то повлиять на ситуацию, но проиграла, так и не успев сделать ничего существенного. «Эх, знать бы расклад наперёд… я бы тебе, дорогой Джонни, последнему позвонила сегодня. Но кто бы знал…». Оливия села на стул и расплакалась. Первый раз за последние лет десять, наверное. «Проиграла… почти всухую».

Тем временем, в «стекляшке» возле входа в здание, на проходной у охранника на нулевом этаже завибрировал телефон. На номер аппарата, молчавшего последние полгода, пришло одно единственное сообщение. Писал Джон Карпентер, в записной книжке записанный как «Руководство». В сообщении было указано: «Код 9. Проект закрывается». Охранник, вежливый и улыбчивый мужчина, мимо которого каждое утро проходил ныне покойный Юджин Левинсон, отправил обратное письмо для контроля поступившего распоряжения: «Вторая часть кода?». Через несколько секунд ему прилетело еще одно сообщение: «Вторая часть кода – 11». Перекрёстный контроль, на случай ошибок – сознательных или случайных. Охранник написал в ответ: «Принято. Приступаю».

Сотрудник отдела внутренней безопасности ЦРУ, лейтенант Скотт Морган, работавший под видом обычного охранника на КПП лаборатории, пультом заблокировал электрозамок на входной двери, затем встал со своего места, прошёл к дверце электрощитка в углу справа от входа и открыл ключом замок. За небольшой, неприметной металлической дверкой был всего-навсего один электронный терминал размером с две пачки сигарет с электронным табло и панелью с цифрами. Скотт Морган ввёл код 9-11, и нажал на кнопку.

Откуда-то из-за стены раздался гул помпы, которая начала забирать из резервуара между этажами газ на основе фентонила и гнать его через систему вентиляции вниз, в рабочие кабинеты и коридор. На опустошение цистерны требовалось несколько минут. Чтобы зря не тратить время, Скотт достал из шкафчика позади рабочего места большую спортивную сумку и набор инструментов в маленьком пластиковом кейсе, надел закрытую куртку, перчатки, нацепил газовую маску на лицо и закрепил в рюкзаке за спиной небольшой баллон со сжатым воздухом. Его должно хватить примерно на сорок минут, этого будет вполне достаточно. Из небольшой металлической коробочки размером с сигарную шкатулку, лежавшую там же в шкафчике, Скотт Морган достал ручку-шприц, наполненную налоксоном. Одна единственная доза на всю лабораторию предназначалась именно ему, если операция пойдёт под кодом 9-11. Инъекция налоксона должна спасти его при передозировке фентонилом. Морган был абсолютно уверен, что проблем быть не должно, газовая маска не протечёт и воздуха хватит, и ему не придётся хлебнуть усыпляющего газа на базе сильнодействующего анальгетика, но необходимость присутствия в кармане инъекции была продиктована инструкциями по безопасности. Да и бережёного Бог бережёт.

Скотт спустился на лифте на этаж исследовательской лаборатории. Подниматься на технический этаж или в жилой модуль у него в планы не входило. Все, кто там мог быть из числа персонала, сейчас находились без сознания. Да и люди эти были не при делах – так, обслуга да и только. Скотта интересовала именно лаборатория, и её посещение входило в инструкцию на случай действия по текущему плану. Агент Морган открыл дверь в лабораторию мастер-ключом и, пройдя по коридору, оказался в офисном крыле. Его целью были рабочие компьютеры научного персонала. Скотт в течение нескольких минут сорвал заглушки на системных блоках нескольких компьютеров и небольшой отвёрткой открутил винты жёстких дисков. Все диски с данными отправились в спортивную сумку. Следом за ними Морган сложил в сумку стопку CD-дисков с документацией, несколько рабочих флэшек, а также стопку папок с распечатками. После сбора данных он вышел в коридор, оставив в офисной части двоих сотрудников, лежавших на полу в неестественных позах – видимо, как сидели, так и попадали со стульев, вдохнув высококонцентрированного газа.

Затем настал черед лаборатории. В помещении также на полу лежали несколько сотрудников без сознания. Скотт первым делом забрал мобильный телефон у Оливии Тэйлор, после подошёл к шкафчику и вынул небольшие пластиковые контейнеры. В них, в вырубленных в пенополиуретановой подушке ложементах, лежали пробирки с биоматериалом – удачными вариантами наработок за месяцы существования центра. Контейнеры и телефон также отправились в сумку. И последним, что Скотт забрал с собой, были два винчестера с данными с двух компьютеров, стоявших в лабораторном помещении.

Проходя мимо столов с лабораторными крысами, Скотт обратил внимание, что часть из них лежит без сознания – те, которые сидели в обычных клетках, ожидая начала экспериментов, а другая часть – те, что находились в изолированных аквариумах, бодрствуют и хаотично перемещаются внутри коробов из поликарбоната. «Странно», – подумал Скотт, – «должны были тоже отключиться. Может, им по трубкам газ не прошёл через вентиляцию? Должен был везде просочиться. Видать, что-то не до конца сработало. Ну и чёрт с ними» – он мысленно махнул рукой. Все равно через пять минут это будет уже неважно.

Агент Морган вышел из лабораторного крыла и направился к лифту. Поднявшись с минус третьего на нулевой этаж, он отправил лифт обратно вниз, затем открыл дверцу электрощитка лифтовой шахты рядом с раздвижными дверьми, и с помощью отвертки открутил винты и снял клеммы. А после обрезал кусачками кабели под корень так, чтобы их невозможно было нарастить, и в случае необходимости восстановления проводки пришлось бы разбирать кусок стены. Иных способов попасть в лабораторию не было.

Когда дело было сделано, Скотт наконец приступил к самому главному: снял фальшь плиту за своим креслом, вставил отдельный ключ-флешку в паз электронной панели, что пряталась от посторонних глаз, и повернул его на полный оборот по часовой стрелке. Через секунду стены и пол задрожали, под ногами раздался гул, Моргана даже немного подбросило вверх, а плитка на полу потрескалась в нескольких местах. Еще одна трещина в палец толщиной пробежала по стене снизу вверх и замерла под потолком.

Скотт Морган вышел из помещения на улицу и запер за собой дверь. Проходя мимо мусорного контейнера, он выкинул туда газовую маску, рюкзак с кислородным баллоном и куртку с перчатками. На служебном телефоне набрал текст смс: «Проект завершён. Данные со мной, еду». После этого выключил телефон, извлёк из него сим-карту и также выкинул её в мусорный контейнер. Мобильник с «засвеченным» IMEI-кодом разбил об асфальт и отправил следом.

Пройдя пятьдесят метров, Скотт Морган свернул за угол основного производственного корпуса «КиевФармБио» и вышел на парковку, где его ждал припаркованный здесь же автомобиль. Сумку с винчестерами, биоматериалами и документацией он перегрузил в туристический чемодан на колесиках, из багажника достал другую сумку с костюмом, туфлями и рубашкой, переоделся, а старую одежду кинул назад в багажник. Машину предстояло бросить на пустыре на окраине Киева, а с ближайшей дороги вызвать такси в аэропорт. Проверив карманы и убедившись, что паспорт сотрудника Министерства Иностранных Дел США с документом-«непроверяйкой» на месте, лейтенант Скотт Морган, по документам – дипломат Джеймс Кроу, завёл мотор. Проект, в котором он занимал позицию наблюдателя службы безопасности, пошёл не по плану. Но с этим пусть разбирается руководство. А он сделал всё правильно: когда возник риск утечки данных, один из сотрудников вынес информацию наружу, а второй – руководитель проекта – оказался мёртв, Скотт согласно инструкции извлёк всё то, что представляло хоть какую-то ценность в плане наработок, чтобы по линии МИДа отправить груз первым же авиарейсом домой. А чтобы ликвидировать угрозу слива информации в лице сотрудников лаборатории, он активировал электронный детонатор, который инициировал подрыв заложенных по всему контуру лаборатории зарядов взрывчатки на всех трёх этажах, уничтожив всё что было внутри и обрушив перекрытия подземных этажей. Людей и следы исследований взрыв похоронил под грудой строительного мусора. Чтобы попасть вниз, разгрести завалы и понять хотя бы профиль работы данного учреждения, потребовались бы недели. Но за такое время это уже станет неважно, а все вопросы, какие могут возникнуть у местных властей, порешают нужные люди. В этой коррумпированной восточноевропейской помойке пара звонков и хороший транш решат любую проблему.