Кирилл Муравьев – Красная точка (страница 3)

Капитан кивнул.

– Проверю.

Он поднялся, стряхнул пепел в банку из-под чая.

– Запомни, Савин. Я пока верю, что ты не убийца. Но если появится ещё одна точка и ещё один труп – первым делом я приду сюда.

И ушёл, хлопнув дверью.

Когда коридор стих, Катя посмотрела на Лёшу.

– Мы должны опередить его.

– Кого?

– Настоящего убийцу. Иначе Гордеев решит, что виноват ты.

Лёша опустился на кровать. В голове шумело. Он чувствовал, как город давит на него своими дворами, мостами, вечным дождём. Петербург словно подталкивал: выбирай – или спасайся, или ищи правду.

Глава 4. Исчезнувший студент

Петербург утонул в тумане. Казалось, сам воздух густел, обволакивал мостовые и дома, скрывал их очертания. По Невскому шли редкие прохожие, сутулясь и пряча лица в шарфах. Лёша смотрел на всё это из окна аудитории. Лектор монотонно читал о макроэкономике, студенты зевали, а у него в голове звучали слова Гордеева: «Если появится ещё одна точка – первым делом я приду к тебе».

Он пытался сосредоточиться на формуле на доске, но вместо неё видел красную точку на карте. Сквер. Труп. Женский крик. Всё это вертелось в памяти, как назойливый сон.

После пары Катя поймала его в коридоре.

– Я нашла кое-что, – шепнула она. – Пойдём.

Они вышли на улицу. Сырой воздух ударил в лицо. Катя достала блокнот.

– Я узнавала про Трофимова. Его действительно никто давно не видел. Соседи говорят, что он уехал, но куда – не знают. В деканате только пожимают плечами.

– Может, он просто бросил учёбу? – неуверенно сказал Лёша.

– Может. Но совпадение странное. Исчез сразу после конкурса, где ты показывал свою программу.

Они шли по Лиговскому, среди грохочущих трамваев и толпы. Петербург вокруг казался равнодушным, но именно это равнодушие пугало.

Катя резко остановилась.

– Слушай, а вдруг он не просто исчез? Вдруг он наблюдает за тобой?

Лёша оглянулся. Толпа как толпа: пенсионеры с авоськами, студенты, спешащие на пары, рабочие в спецовках. Но в каждом лице ему мерещилось что-то подозрительное.

– Не говори так, – пробормотал он. – Я и так спать не могу.

Вечером они отправились в общежитие, где жил Трофимов. Старый дом на окраине, облупленные стены, длинный коридор с тусклыми лампочками. Дежурная, сухая женщина в вязаном жилете, только махнула рукой:

– Трофимов? Давно съехал. Ключ сдал.

– Куда уехал? – спросила Катя.

– Не знаю. Сказал: «Не ищите». И всё.

Они поднялись на его этаж. Дверь комнаты была заперта, но в щели тянуло пылью и холодом. На стенах – облупившаяся краска, запах сырости.

– Странно, – прошептала Катя. – Словно его и не было.

Лёша прислонился к стене. В груди сжалось. Петербург снова давил: и этот коридор, и пустая дверь, и вечная сырость.

Когда они вернулись, у Лёши на столе мигал ноутбук. Он не помнил, чтобы включал его. Сердце ухнуло. Экран светился картой города. И снова – красная точка.

На этот раз – у Обводного канала.

Катя побледнела.

– Боже… ещё одно место.

Лёша дрожащей рукой записал адрес.

– Мы должны сказать Гордееву.

– Подожди. А если мы успеем раньше? – глаза Кати загорелись. – Если мы приедем туда до полиции и убедимся, что там ничего нет? Тогда у нас будет доказательство: алгоритм врёт.

– А если там снова труп? – голос Лёши сорвался.

– Тогда мы первые свидетели.

Они шли вдоль Обводного. Вода в канале была чёрной, как нефть, отражала редкие огни. Вокруг стояли заброшенные склады, ветер гнал мусор по пустым улицам. Всё казалось чужим, опасным.

– Здесь, – прошептал Лёша, глядя на экран телефона. – Точка именно тут.

Они остановились у старого склада с выбитыми окнами. Тишина. Ни души.

– Видишь? – Лёша вздохнул с облегчением. – Ничего нет. Ошибка.

И в этот момент раздался глухой стук изнутри склада.

Катя побледнела.

– Слышал?

Дверь распахнулась. На улицу вышли двое мужчин в капюшонах. Один что-то нёс на плече, завёрнутое в тряпку. Второй обернулся, и их взгляды встретились.

– Бежим! – крикнула Катя.

Они бросились вдоль канала. Лёша чувствовал, как ноги подкашиваются, сердце бьётся в висках. Петербург вокруг был безмолвен, только шаги гулко отдавались в пустоте.

Они выскочили на улицу, где стояли машины. Люди, не понимая, оборачивались. Мужчины в капюшонах не стали гнаться, скрылись в тумане.

Лёша и Катя остановились, задыхаясь.

– Теперь ты веришь? – прошептала она. – Это не совпадение. Кто-то использует твою программу.

Глава 5. Давление

Петербург просыпался медленно, нехотя. Утро началось с дождя, и казалось, что он будет идти вечно. Студенты спешили по Невскому, пряча лица в шарфах, машины плескали грязной водой из-под колёс, дворники лениво сгребали мокрые листья.

Алексей шёл по улице, и ему казалось, что весь город смотрит на него. Каждый прохожий – потенциальный свидетель, каждый полицейский на углу – возможный арест. Он чувствовал, как в голове звучат слова Гордеева: «Первым, кого я арестую, будешь ты».

Катя, напротив, кипела энергией. Она была уверена: они идут по следу. Она то и дело открывала блокнот, что-то записывала, делала заметки о каждом человеке, которого встречала.

– Ты понимаешь, – говорила она возбуждённо, – мы стоим на пороге настоящего расследования! Если убийца использует твою программу, значит, он где-то рядом. Мы его найдём.

– Катя… – Лёша остановился. – Я не сыщик. Я студент. Я хотел выиграть хакатон, а не бегать по ночам за убийцами.

– А теперь у тебя нет выбора, – твёрдо сказала она. – Гордеев тебя подозревает. Если мы ничего не сделаем, он сломает тебе жизнь.

Эти слова вонзились глубже любого ножа. Лёша понял: она права.

Вечером в общежитии снова появился Гордеев. Без стука, как хозяин. Его плащ был мокрым от дождя, ботинки оставляли следы на полу. Он уселся за стол, достал сигареты.

– Ну что, Савин, – сказал он, закуривая, – как твой чудо-компьютер?

– Я… не запускал его, – соврал Лёша.

– Не врёшь?