Кирилл Мазанов – Философия Высшего Блага (страница 5)

Странствия Платона продолжались целых десять лет и завершились поездкой на Сицилию в 389–387 годах до н. э., где он не поладил с местным правителем и с большим трудом и не без приключений сумел вернуться обратно в Афины. Там Платон осмысливал опыт своих долгих и часто опасных путешествий. Да, он изучил множество дисциплин у разных народов, приобрёл богатые знания и нашёл новых друзей, став для них узнаваемой и близкой фигурой. Но приближало ли всё это его к истине, о которой говорил Сократ?

Платон обладал огромным багажом знаний об окружающем мире, и всё же сам мир по-прежнему представлялся ему непостоянным, переменчивым, чуждым и непредсказуемым. Не ощущалось никакой связи между неизменной и вечной истиной, которую он искал всем сердцем, и теми знаниями, что он успел накопить. Напротив, казалось, что за все эти годы он нисколько не приблизился к пониманию истины – цели, ради которой жил и странствовал.

Если бы существовал человек, действительно знающий истину, то слухи о нём непременно дошли хотя бы до самых образованных умов, с которыми Платон познакомился в своих странствиях. Но таких свидетельств не было.

И тогда Платон задумался: как быть дальше? Где искать истину? И возможно ли вообще достичь её человеческим разумом? Любые попытки возвести искусственные теории, объясняющие происходящее вокруг, даже если они выглядели логично, казались обречёнными на провал в силу своей искусственности.

И тут Платон вспомнил надпись на стене храма Аполлона в Дельфах: «Познай самого себя». Эту фразу часто любил повторять Сократ своим ученикам. Согласно легенде, её оставил потомкам один из семи мудрецов Древней Греции.

Эти слова можно понимать как призыв «вспомнить всё». Об этом Платон рассказывает в диалоге «Менон», где зафиксирован любопытный разговор Сократа с его учеником. Речь зашла о добродетели. Менон считал, что знает, что это такое, и пытался разъяснить Сократу. Но вскоре выяснилось, что дать общее, универсальное определение добродетели, не дробя её на частные случаи, не так просто. Более того, подобного определения не знал никто – даже сам Сократ.

Менон удивился: если Сократ ищет то, чего не знает, то как он вообще поймёт, что нашёл именно это, если встретится с ним? А если Сократ всё же знает, что ищет, то зачем притворяется, будто не знает, и задаёт свои вопросы? Получалось, что вопрошание Сократа вовсе лишено смысла: «Ни тот, кто знает, не станет искать: ведь он уже знает, и ему нет нужды в поисках; ни тот, кто не знает: ведь он не знает, что именно надо искать».

Менон. Что же, по-твоему, мой довод не хорош, Сократ?

Сократ. Нет, не хорош.

Менон. А чем, можешь ты сказать?

Сократ. Могу, конечно: я ведь слышал и мужчин, и женщин, умудренных в божественных делах.

Менон. И что же они говорили?

Сократ. Говорили правду, на мой взгляд, и притом говорили прекрасно.

Менон. Но что же именно и кто говорил тебе?

Сократ. Говорили мне те из жрецов и жриц, которым не все равно, сумеют ли они или не сумеют дать ответ насчет того, чем они занимаются. О том же говорит и Пиндар, и многие другие божественные поэты. А говорят они вот что (смотри, правда ли это): они утверждают, что душа человека бессмертна, и, хотя она то перестает жить [на земле] – это и называют смертью, – то возрождается, но никогда не гибнет. Поэтому и следует прожить жизнь как можно более благочестиво:

Кто Персефоне пеню воздаст За все, чем встарь он был отягчен, Души тех на девятый год К солнцу, горящему в вышине, Вновь она возвратит. Из них возрастут великие славой цари И полные силы кипучей и мудрости вящей мужи, – Имя чистых героев им люди навек нарекут.

А раз душа бессмертна, часто рождается и видела все и здесь, и в Аиде, то нет ничего такого, чего бы она не познала; поэтому ничего удивительного нет в том, что и насчет добродетели, и насчет всего прочего она способна вспомнить то, что прежде ей было известно. И раз все в природе друг другу родственно, а душа все познала, ничто не мешает тому, кто вспомнил что-нибудь одно, – люди называют это познанием – самому найти и все остальное, если только он будет мужествен и неутомим в поисках: ведь искать и познавать – это как раз и значит припоминать. Выходит, не стоит следовать твоему доводу, достойному завзятых спорщиков: он сделает всех нас ленивыми, он приятен для слуха людей изнеженных, а та речь заставит нас быть деятельными и пытливыми. И, веря в истинность этой речи, я хочу вместе с тобой поискать, что такое добродетель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.