Кирилл Матяш – Петля Пейна (страница 6)

«Королева» докурила свою сигарету и начала передвигать своими маленькими ножками в сторону Леона. Двигался толстяк стремительно, да так, что чуть с лестницы не упал, что его и разозлило, и придало смелости крикнуть: – Эй, ты что, не слышал? А ну, проваливай, кому говорю?! А то сейчас полицию вызову! Нечего мне тут суету наводить!

Леон потихоньку поднялся с колен, не обращая внимание на грозного гнома, который порхал прямо к нему. Отряхнул руками брюки, на которых остались мокрые пятна от снега и повисшие раздавленные снежинки. Огляделся по сторонам и заметил, около придорожного фонаря, льющего свет на следы от той самой машины, на которой уехал неизвестный, что-то поблескивает. Райт решил, что это может быть какая-то зацепка, которая может помочь в поиске неизвестного человека, который за ним следил. Как только Леон направился посмотреть на вещь, которая привлекла его внимание, дорогу преградил низенький толстячок, который явно намеревался прогнать посетителя с охраняемой им зоны и продолжал тявкать, как Моська на слона.

Леон, который был порядком выше охранника, даже находил это слегка забавным, ведь что может ему сделать старый толстяк ростом около метра шестидесяти семи, даже с резиновой палкой на ремне. Но тот был слишком напорист и даже начал толкать Леона в грудь. Райт резко сменил умиление на гнев, схватил толстяка за грудки застиранного черного кителя так, что старичок встал на мыски своих грязных берец, и пригрозил: – Послушай меня сюда, мне плевать кто ты: охранник месяца или королева Британии. Если ты не угомонишься, я нагну тебя раком и вырву все волосы с твоей старой дряхлой жопы. Ты меня понял? – после чего оттолкнул его, отчего охранник чуть не повалился на землю.

После подобных слов самолюбие старика явно пошатнулось. Да и что этот псих себе позволяет? Он незамедлительно, с полным злобы лицом, изрядно напряг свой морщинистый лоб и криком в рацию о помощи начал звать своих друзей Майкла и Джона, находящихся по ту сторону кладбища, чтобы те помогли ему с неприятелем.

– Слышишь, страшная морда, я вызываю полицию! – завопил дедуля и бросился бежать в свою будку.

Леону оставалось всего ничего дойти до своей улики, но его спугнули две бегущие из темноты фигуры с резиновыми палками наперевес и криками «Стоять!». Он бросился бежать в противоположную сторону от манящей его вещицы, оставив эту затею на потом. Бедняга и так уже отхватил вчера, большего ему не хотелось.

Охранники продолжали его преследовать и Леону пришлось нырнуть в лес, чтобы скрыться от них. Он бежал по заснеженному лесу, стараясь не оглядываться. Его заношенные оксфорды, которые будто черпак, с каждым новым шагом набирали в себя свежую порцию снега, старались мешать его передвижению. Адреналина прибавили, как ему показалось, раздавшиеся выстрелы из пистолета. Не доверяя своим ушам, он решил оглянуться из-за чего тут же зацепился ногой за торчащий корень старого дуба и тут же свалился в сугроб, пропахав его лицом.

Казалось, что кружится голова, наперебой стучало сердце, будто сейчас выскочит из груди. Райт перекатился на спину и устремил свой взор в открывшийся среди заснеженных крон, кусочек неба, в котором он хотел увидеть какой-нибудь ответ на все то, что сейчас с ним происходит. Но видел он перед собой только пелену из туч. Такую же пелену, которая застлала всю его жизнь. И ели, которые так же, как и Райт, вопрошающе тянулись к небу. Он сдался.

– Что… что происходит? – он пытался отдышаться. – Почему они преследовали меня? Да и какое дело им вообще до меня? Почему так стремительно пытались меня прогнать? Я же ничего не сделал! Почему охранник не обратил внимания на того амбала? Черт, я же знаю, это был он. Это был тот человек, который вломился ко мне в квартиру…

С каждой мыслью Леона вопросов становилось все больше. Он не мог поверить, что такие из ряда вон выходящие вещи, доходящие до абсурда события, могли происходить в его жизни. В его обычной, заурядной, ничем не примечательной и уже давно, как ему казалось, окончившейся жизни. Но окончившейся ли?

«В чем разница между мной – лежащим на холодной земле идиотом, и людьми, закопанными тут, на кладбище?» – рассуждал он. – «И я, и они мертвы. Однако, у меня есть силы подняться из могилы, которую я сам себе вырыл, разгрести землю, в которую я себя закопал и восстать. Восстать так, как не могут они. Да… У меня еще есть шанс!».

Райту мало в это верилось, но он уже не мог выносить свой образ жизни. Слишком долго он прибывал в вегетативном состоянии. Состоянии лежащего в земле мертвеца. Ноги, которые уже давно успели подвергнуться мышечной атрофии болели с непривычки. Леон загреб рукой снега и насыпал на свое красное распаренное и ноющее от боли лицо. Он почувствовал некое успокоение всех бушующих внутри чувств и прохладу на своем побитом лице, прочищающую мысли.

– Точно! Чувства. Чувства отличают меня от мертвеца. Зачем мне дар движения, перемещения в пространстве и сила моего физического тела, если мою душу не питают чувства? Именно чувства заставляют нас жить, двигаться дальше, любить и ненавидеть. Ведь однажды я хотел всего этого лишиться. Хотел быть бесчувственной машиной, чтобы жить без боли и сожалений, я даже был готов к тому, чтобы распрощаться и с приятными чувствами, такими как: наслаждение, душевность, спокойствие, гармония… любовь. – к Леону понемногу приходило озарение.

Его монолог был нужен разве что только ему. Но сейчас ему хотелось порассуждать вслух. Так было легче для восприятия потому, что это уже не похоже на обычный поток рядовых мыслей. Поэтому он продолжал.

– Странно, что мое желание отказаться от чувств и сделало меня таким… Таким мертвым. – Леон потихонечку начал подниматься с земли и двигаться по своим следам обратно к дороге.

– Чувства. Они основа нашей души. Они зажигают в этой биомашине, называемой человеческим телом, все процессы. Они заставляют нас двигаться. Не наше тело, хоть оно и способно. А именно наши чувства и мысли, дают нам возможность передвижения в пространстве, дают силу нашему телу. Поднимают нас с колен. Заставляют идти вперед. Несмотря ни на что. Сколько бы мы не падали и не ошибались… Чувства. Как же я был слеп, пытаясь отказаться от этого. Отказаться от своей души! – восклицал он с озарением.

Леон осторожно выглянул из-за дерева на выходе из леса, чтобы оценить обстановку и узнать не поджидают ли его те охранники. Но как оказалось, про него все и думать забыли. На дороге и возле входа на территорию кладбища царила мертвая тишина. На месте старта разваливающего Форда, на котором уехал амбал, под фонарем, уже ничего не было. Улика, в которой он так нуждался – пропала. Либо ее кто-то забрал. Райт побрел вперед по дороге, подальше от злополучного погоста и всего этого непонятного бреда в виде сумасшедших охранников.

Полиция так и не объявлялась, не было новых следов шин, не было слышно сирены и еще каких-нибудь признаков их появления. Видимо, старый охранник просто нагонял страху, не собираясь вызывать сотрудников правопорядка или же сам забился в угол, ожидая кладбищенского подкрепления. Теперь это было не важно. Леон благодарил лес, который одарил его такими важными мыслями и дал понять зачем действительно стоит жить. Парень снова почувствовал, что может вернуть интерес к своей жизни.

Перед тем, как перейти в неосвещаемую фонарями часть дороги, он взглянул его электронные наручные часы, которые засверкали тусклой подсветкой изумрудного цвета. Ему подарила их любимая Анна на день рождения. Она долго копила на этот уникальный лимитированный экземпляр и хотела, чтобы они были раз и навсегда – одни. Так же, как и она. Одна единственная и любимая. А часы, как она считала, должны быть верным спутником, на которые можно всегда положиться.

«У тебя должны быть такие часы, которые всегда будут с тобой и остановятся только тогда, когда остановится и твое сердце!» – говорила она.

– Да. Жаль только, что остановилось твое сердце, а не мое! – с грустью произнес Леон. Часы показывали 19:19. – Нужно возвращаться домой. – подытожил парень и потихоньку, не торопясь потопал вдоль дороги, надеясь, что впоследствии сможет поймать попутку до дома.

– Это так странно… – Райт ударился в воспоминания. – Простое яблоко, упавшее с яблони в парке, сыграло с нами такую злую шутку. Именно так я познакомился с тобой, по чистой случайности. Яблоко упало мне на плечо, я обернулся и заметил тебя. Ты пыталась залезть на одну из яблонь, в легком коротеньком летнем платье, я не мог не обратить на тебя внимание. Как сейчас помню, тогда было седьмое июля две тысячи семнадцатого года. Обычно парни не запоминают даты, но тогда для меня был особый день – дата с тремя семерками, да и такая девушка… Я точно знал, что это будет знаменательный день. Ведь иначе и быть не могло. Такое везение… А что теперь? Пустота? Нет. Я должен хранить свои чувства к Анне в сердце. Возможно так, хоть и иллюзорно, но она будет жить. Так мне будет спокойнее! – Леон все шел, прошло уже около сорока минут, но ни одной машины так и не проехало, а он продолжал. – У всех нас есть минусы, комплексы, наше прошлое, какие-нибудь скелеты в шкафу, но мне было плевать на все. Она казалась мне идеальной, да и была такой. И останется такой навсегда!