Кирилл Матяш – Петля Пейна (страница 8)

Леон молчал и не знал, что ответить старику проявляющим неподдельный интерес к разбитому лицу Райта и надписи. Даже ему стало ясно, что эти два события могли быть связаны каким-то образом. В любом случае, старик был бы на стороне Леона. Так как парень за долгое время знакомства со своим соседом успел произвести приятное впечатление и заметь на своем счету пару добрых дел. Поэтому дедуля даже и не допускал мысли о том, что Леон мог совершить что-то ужасное. Он просто в это не верил, а может и думать даже об этом не хотел.

– Ха, парень, да я же шучу! – поспешил успокоить его дед. – Тогда, наверное, это мне адресовано! Ведь бабка то моя, около месяца назад отправилась на тот свет! Представляешь?

– Примите мои соболезнования. Мне очень жаль! Она у Вас была очень приятной женщиной… Что стряслось?

– Оступилась на лестнице и все, поминай, как звали! – отвечал дедуля, не скрывая навалившейся грусти из-за воспоминаний о своей недавней утрате. – Раскроила себе голову о ступеньки… – казалось, что его глаза вот-вот нальются слезами.

– Какое горе, Уолтер! Вы как, держитесь? – интересуясь, Райт заботливо придержал старика за локоть.

– Да я, может, наконец, поживу спокойно на старость лет! – выдал дедуля, пытаясь сдержать слезы и продемонстрировал фальшивую улыбку, которая должна была дать понять, что он старается не унывать. – Грустно, конечно, но что поделать! Жизнь такая штука, что никогда не знаешь, что тебя ждет… Так что, береги себя, парень. И я рад, что ты поправился! – подытожил дедуля и решил откланяться, заметно гремя пустыми бутылками водки.

Дедуля Уолтер Пирс казался живчиком. Всегда вертелся по жизни, как уж на сковородке. Даже несмотря на его хлипкое с виду тело. Да и ходил он всегда в застиранной белой майке и трениках. Шаркал тапочками и изрядно горбился. Однако все эти нюансы не мешали находить деду счастье в простых вещах. Многим людям стоило бы у него поучиться.

По обилию опустошенных бутылок «горячительной» видно, что он глубоко страдает, но старается не показывать своей скорби о потерянной жене и как его это подкосило. Леону казалось, что несмотря на утрату, старик просто рад, что все еще жив и у него есть возможность изредка выходить на улицу, чтобы выбрасывать мусор и просто дышать этим воздухом. Дышать этим миром, который преподносит нам каждый день разнообразие неожиданных для нас сюрпризов.

Наверное, к старости приходит осознание чего-то истинно важного и до смешного простого, что ты действительно начинаешь наслаждаться всем, что тебя окружает.

Но пока, у Леона Райта есть дела посерьезнее, чем думать о том, как живет старик. Сейчас он чувствовал себя героем какого-нибудь фантастического боевика, где главному герою не дают шанса остановиться, передохнуть и всегда впутывают в его новые авантюры и приключения, сейчас ему это нравилось и было нужно. Но при этом, он и сам однажды мечтал постичь беззаботную старость: спокойствие, умиротворение вкупе с гармонией.

Периодически он представлял себе, как живет в глубокой старости со своей женой на окраине города: в своем доме, неторопливо и неспеша доживая остатки своей жизни, по вечерам выходя на крыльцо. Закуривая трубку табака, он облокачивался бы на колонну крыльца, направлял свой взор в закат и думал о том, какая насыщенная выдалась у него жизнь. Не без доли сожаления, но все-таки с удовольствием он бы улыбался навстречу уходящим солнечным лучам, выдыхая густой дым собственноручно высушенных табачных листьев, которых выращивал с любовью и трепетом.

Тогда Райт не имел представления о том, почему он считал, что не удостоится спокойной жизни в старости. Но где-то в глубине души, Леон чувствовал, что этим мечтам не суждено сбыться. У него было какое-то внутреннее чувство, которое сидело в груди и иногда давало себе волю пустить по всему телу неприятный зуд, когда Леон утопал в своих мечтах. Тем более его мечты о беззаботной старости рассыпались после смерти любимой, без ее он не видел покоя и смысла в этой беззаботности. Сейчас он осознавал, что о безмятежности он может забыть. Ведь каждая новая секунда могла преподнести для него новые события, которые еще больше могут всполошить его разум.

Вернувшись от раздумий, будто по щелчку пальцев, в нашу реальность Леон уверенными шагами направился к лифту, чтобы спуститься на первый этаж и наконец, дойти до друга, к которому он так спешил.

Райт вышел из подъезда на улицу, которая уже понемногу стала стираться из его памяти вследствие его затворничества. Солнечный январский день пытался пробиться сквозь морозные тучи прямо к Леону, стараясь подарить ему радость свежего утреннего города, и одаряя каждого, кто вышел на улицу пышными снежинками, неспешно падающими на землю и лица зевак, удивляющихся прекрасной погоде. Он посмотрел на светящиеся золотым светом облака, из-за которых пытались прорваться солнечные лучи, прищурился, прикрыл глаза и улыбнулся. Недавно произошедшие события подарили контраст его однообразным будням, разбавили их и подарили резкую смену настроения, позволили по-новому взглянуть на жизнь, подарили шанс наслаждаться моментом.

По всей видимости, этим прохладным субботним утром, большая часть людей решила отоспаться в своих теплых постелях и никуда не выбираться. Чего нельзя сказать о собачниках, которым просто приходилось выходить со своими четвероногими питомцами на прогулку. Улица пустовала и не блистала обилием снующего народа. Только некоторые родители вывели порезвиться своих маленьких детей, чтобы те поиграли в снежки и полепили снеговиков.

Алекс Прайс жил недалеко от дома Леона, поэтому уже через несколько минут спешащий изо всех сил, жадных до знаний Райт уже колотил кулаками в дверь своего старого друга.

Тем временем, на часах было уже 10:43. Алекс явно не спешил открывать дверь, хотя встает он очень рано. Эта давняя привычка всегда портила ночные посиделки с другом, в моменты, когда они находились друг у друга дома, и родители уезжали за город. Алекс был непоколебим в желании лечь спать раньше и так же рано встать, чем всегда раздражал Леона и чем портил попытку использовать каждую свободную от контроля предков секунду и хорошенько оттянуться. Однако тот поделать ничего с этим не мог и зачастую оставался с компьютерными играми наедине, без комментариев своего закадычного друга.

– Хм. Странно, спит, что ли еще? – удивился Райт и уже начал колотить в толстую железную дверь его квартиры, казалось даже, что звук через нее вообще не проходит, но тут она отворилась. На Райта из дверного проема выглядывал худощавый высокий парнишка, с длинными до плеч волосами цвета блонда, серыми глазами, довольно мужественным, но заспанным лицом, усыпанным веснушками.

– Ну, привет, Глист! – воскликнул Райт и натянул улыбку настолько, насколько смог.

– А, это ты, Леон? Не думал, что ты вообще выберешься из своей берлоги, учитывая то, что с тобой произошло. – Алекс выглядел крайне уставшим несмотря на то, что явно только-только открыл глаза и усердием потирал их. – Твою мать! Кто тебя так разукрасил? – Прайс вытаращил глаза на своего друга и остатки сна с его лица как рукой сняло.

– Даже не спрашивай – долгая история. – Леону не хотелось рассказывать подробности недавних событий, и он пытался свести разговор о его лице на нет.

– Ты извини, я никого не ждал, да и работал всю ночь. – он отошел от двери и указал рукой, что гость может войти. – Проходи, не стой в дверях!

Леону показалось очень необычным, что его друг, у которого все всегда расписано по часам, решил основательно отойти от графика, всегда являвшимся камнем преткновения интересов парней и вдруг заняться какой-то ночной работой. Наверное, это было действительно что-то очень важное, раз уж он пошел на такие жертвы. Алекс был нейробиологом и нейропсихологом, часто брал практику в городской больнице, как консультирующий врач и даже работал с несколькими пациентами.

– Чем же ты таким важным занимался ночью? – поинтересовался Леон, в тот момент, когда они вместе следовали на кухню.

– У нас скоро выездная конференция с коллегами по работе, которая уже практически на носу. Надо было усилено готовиться, так как я немного затянул с этим делом и приходиться спешить, так сказать, все в последний момент. – отвечал ему Алекс.

Человеку, который никогда не общался с Алексом Прайсом, могло бы показаться, что этот быстро говорящий, будто пытающийся что-то скрыть парень, действительно ищет какую-то отговорку, чтобы никто не раскрыл его тайные планы.

Прайс всегда имел склонность скрывать свои гениальные мысли от знакомых и коллег, которые потом выливались в первоклассные журнальные статьи о важном открытии работы мозга или организма человека. Казалось, что Алекс боится, что кто-то может украсть его гениальные идеи и выдать за свои.

Несмотря на то, что Леона Райта ни коим образом не интересовала сфера научных открытий, он все равно будто бы старался держать свои мысли при себе, выдавая в своем поведении некоторые нотки тревожности и беспокойства, к чему сам Райт уже давно привык, поэтому не придал этому никакого значения.

– Дай угадаю, эта тема сто процентов только у тебя интерес вызывает, а обычным людям и дела до нее нет? – спрашивал Райт, позволяя себе присесть на кухонный стул и немножечко развалиться, будто у себя дома.