Кирилл Малахов – Кайл. Книга Начала (страница 1)

Кирилл Малахов

Кайл. Книга Начала

ПРОЛОГ

Богине рождаются в муках. Они приходят в мир тихо, как рассвет. Ни криков, никрови, ни слёз — только вспышка света там, где раньше была пустота, и первыйвздох, который заставляет содрогнуться целые миры. Так было с Фирумисом. Такбыло с Кери. Так было со всеми, кто носил в себе искру божественности.

Кроменего. Кайл родился с криком. Громким, отчаянным, таким, что стены между адом ираем задрожали, а старые боги впервые за тысячелетия переглянулись с тревогой.Кери тогда держала сына на руках и не понимала, почему её золотые листья вдругпочернели по краям. Фирумис стоял рядом, сжимая Косу Конца, и впервые в своейбесконечной жизни не знал, что делать.

—Он плачет, — сказала Кери.

—Я слышу, — ответил Фирумис.

—Боги не плачут.

—Этот — плачет. — они замолчали. Младенец в руках Кери затих, открыл глаза —чёрные, бездонные, как само небытие — и улыбнулся. В этой улыбке было что-тодревнее, чем они оба. Что-то, что не подчинялось ни Жизни, ни Смерти.

—Хаос, — выдохнул Фирумис, и его голос впервые дрогнул.

Стех пор прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет, за которые Кайл научилсямолчать. Пятнадцать лет, за которые его родители научились бояться. Не Хаосакак силы — Хаос был частью мироздания, и с этим ничего нельзя было поделать.Они боялись того, что их сын станет таким, как те, кто был до него. Те, чьиимена запрещено произносить в Зале поклонения. Те, чьи записи пылятся в самойглубокой части библиотеки, за семью печатями. Те, кого Фирумис собственноручноуничтожил своей Косой. И теперь, когда Кайлу исполнилось пятнадцать, насталовремя отправить его в место, где, как надеялись Старшие боги, из него наконецвыкуют послушного, правильного, безопасногобога. Они назвалиэто место Школой.

Глава 1

—Прощай, сын, — голос отца звучал ровно, без единой дрожи. Фирумис, Бог Смерти,возвышался на фоне бесконечной серой дымки небытия, и его чёрная коронаказалась единственным твёрдым предметом во всём этом расплывчатом мире. Кайлстоял перед родителями, чувствуя, как под рёбрами разрастается тяжёлый, липкийком. Ему только что исполнилось пятнадцать. И по закону, который придумали неони, а те, кто был задолго до них, он должен был оставить это пространствомежду адом и раем, где прошло всё его детство, и шагнуть в Школу.

—Мы будем следить за твоими успехами, — добавила Кери. Богиня Жизни протянуларуку и коснулась его плеча. Её пальцы пахли утренней росой и цветущим миндалём,а золотые листья, вплетённые в её одежды, тихо шелестели, словно жилисобственной жизнью. — Флинс получил строгие указания. Ты будешь заниматься поиндивидуальному плану.

Кайлкивнул, не поднимая глаз. Он знал, что этот «индивидуальный план» — просто ещёодин способ держать его на невидимом поводке. Ему не нужны были особые условия.Ему нужно было, чтобы одноклассники не смотрели на него как на экспонат. Чтобыпреподаватели не ставили его в пример только потому, что его отец — ВершительСмерти, а мать — Хранительница Жизни. Но он ничего этого не сказал.

—Я справлюсь, — выдавил он.

—Знаем, — отец чуть склонил голову, и Коса Конца, висящая за его спиной,качнулась, прочертив в воздухе едва заметную чёрную дугу. — Не посрами наш род— с этими словами Фирумис развернулся ишагнул в туман. Кери задержалась на миг, её золотая корона блеснула в последнийраз.

—Если станет трудно, — тихо сказала она, — Флинс знает, как нас вызвать.

—Знаю, мама. — она улыбнулась той улыбкой, которая всегда означала: «Я лучшезнаю, что для тебя хорошо», — и растворилась следом за мужем Кайл остался один.Серая дымка небытия казалась вязкой, как патока. Он стоял, сжимая кулаки, иждал. Ждал, когда провалится под ногами пол, или, когда перед ним разверзнетсяпортал, или, когда что-то наконец произойдёт.И это случилось.

Полпод ногами исчез. Кайл не успел даже вскрикнуть — его подхватило и понеслосквозь вихрь холодных искр, сквозь шепот тысяч голосов, сквозь вспышки золотогои чёрного. Когда он открыл глаза хотя и не помнил, чтобы закрывал их, он стоялв центре огромного зала. Зал Зеркал.

Кайлмедленно повернулся вокруг себя, забыв дышать. Высоченный свод, теряющийсягде-то в полумраке. Пол из тёмного камня, в котором отражалось пламя свечей,парящих в воздухе без всякой опоры. И зеркала. Десятки, сотни зеркал — открошечных, в ладонь, до гигантских, уходящих в потолок. В каждом мерцала свояжизнь: где-то бушевал океан под красным небом, где-то высились хрустальныебашни, где-то клубился такой же туман, из которого он только что прибыл.

—Первый раз здесь? — Кайл вздрогнул и обернулся. Прямо перед ним стояла девушка.Розовые волосы, распущенные по плечам, огромные глаза цвета мёда, платье,расшитое узорами, которые, казалось, складывались в мелодию, если смотреть наних достаточно долго. Она улыбалась — открыто и без тени насмешки.

—А… да, — выдохнул Кайл. — Я только что прибыл.

—Я тоже. Но меня принесли чуть раньше, так что я успела немного осмотреться. —она протянула руку. — Арфила.

—Кайл. — он пожал её пальцы. Кожа у неё была тёплая, и на мгновение емупоказалось, что он слышит музыку — лёгкую, быструю, словно танец.

—Кайл? — переспросила Арфила, и её улыбка стала чуть шире. — Сын Фирумиса иКери? Тот самый? — Кайл напрягся, ожидая привычного: почтительного шёпота,любопытных взглядов, может быть, даже страха. Но Арфила лишь хмыкнула:

—А я думала, ты будешь выше.

—Что?

—Ну, знаешь, сын Смерти и Жизни — обычно такие герои в легендах выглядятвнушительно. А ты просто парень. Даже симпатичный. — Кайл не знал, что на этоответить. Никто никогда не называл его «просто парнем». Он открыл рот, чтобысказать что-то, но в этот момент воздух рядом с ними сгустился, раздалсяхлопок, и на каменный пол вывалился пухлый парень с белыми, как мука, волосами.Он держал в руках огромную корзину, из которой вкусно пахло свежей выпечкой.

—Уф, — выдохнул парень, поднимаясь на ноги и отряхивая мантию. — Меня, кажется,перебросило через три портала. Я Урилик. Бог кулинарии. А вы кто?

—Арфила, творчество.

—Кайл. — Урилик прищурился, вглядываясь в лицо Кайла, а потом его глазаокруглились.

—Ого. Тот самый Кайл? — Он замялся, переступил с ноги на ногу. — Слушай, а этоправда, что твой отец… ну… — он понизил голос, — лично проводит выпускныеэкзамены? Косой, говорят, замахнётся и всё? — Кайл почувствовал, как к горлуподступает тошнота.

—Правда, — ответил он глухо.

—Жесть, — Урилик почесал затылок и вдруг сунул Кайлу в руки горячий пирожок. —Держи. С мясом и тайными травами. От такого даже экзамены не страшны. — Кайлрастерянно принял пирожок. Арфила рассмеялась:

—Ты всех угощаешь?

—А как иначе? — Урилик обиженно надул губы. — Кулинария — это про радость. Еслине делиться, какой смысл? — они ещё не успели толком познакомиться, как сдругой стороны зала донёсся громкий, нарочито весёлый голос:

—Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! Сынок главных шишек собственной персоной. — Кайлобернулся. К ним направлялись трое. В центре — парень с жёстким лицом, короткостриженными тёмными волосами и уверенной, почти военной выправкой. Он был одетв практичный тёмный костюм, а от его фигуры исходило едва заметное, но ощутимоедавление, как перед грозой. Справа и слева от него шли две девушки, совершенноодинаковые: одинаковые каштановые волосы до плеч, одинаковые серые глаза,одинаковые платья, только у одной был синий бант, у другой — зелёный.

—Физр, — представился парень, не протягивая руки. — Бог Битвы. Мои старики — БогВойны и Богиня Победы. А это, — он кивнул на близняшек, — Диана и Деана. Богиниправды и лжи.

—Приятно познакомиться, — сказала одна из близняшек с синим бантом, и её голосзвучал абсолютно искренне.

—Очень приятно, — добавила вторая, с зелёным, и в её улыбке промелькнуло что-тоедва уловимо фальшивое. Но Кайл не мог бы сказать, кто из них, кто.

—Слышали про твой «индивидуальный план», — Физр окинул Кайла оценивающимвзглядом, от которого тот почувствовал себя букашкой под лупой. — Преподавателиуже предупреждены: тебя не трогать, ставить в пример, защищать от плохихоценок. Как думаешь, это честно? — Кайл сжал пирожок, и тот начал крошиться впальцах.

—Я не просил об этом.

—Конечно, не просил. — Физр хмыкнул. — Такие, как ты, никогда ничего не просят.Им всё само в рот падает. — он сделал шаг ближе, понизив голос до полушепота: —Но учти: в школе свои законы. И папина Коса здесь не поможет.

—Физр, — вмешалась Арфила, её голос прозвучал твёрже, чем можно было ожидать оттакой воздушной девушки, — мы только пришли. Может, оставим разборки на потом?— Физр перевёл взгляд на неё, и его губы растянулись в усмешке.

—Богиня творчества. Тоже мне, защитница. — он развернулся, махнул близняшкам: —Пошли, девочки. Ещё успеем наглядеться на сынка главных богов. — близняшкисинхронно улыбнулись — одна искренне, другая с притворной сладостью — ипоследовали за ним. Только когда они скрылись в глубине зала, Урилик выдохнул:

—Ну и тип.

—Он просто задира, — сказала Арфила, коснувшись плеча Кайла. — Не обращайвнимания.

—Легко сказать, — пробормотал Кайл. Он посмотрел на раскрошившийся пирожок,потом на свои ладони. — Он прав. У меня действительно будут поблажки. Потомучто мои родители — Старшие боги.

—Это не твоя вина, — тихо ответила Арфила.