Кирилл Луковкин – Про чтение. Часть 1. Основы (страница 6)
Картина поражает. Прежде всего, сочетанием искусно выписанной мрачной атмосферы, которую чувствуешь чуть ли не кожей, и смелой фантазией на тему будущего нашей планеты и человеческой цивилизации, которую, по Ходжсону, не ждет ничего хорошего. И конечно масштабами. Этот удивительный мрачный мир полон загадок, которые не терпится поскорее исследовать, и когда главный герой отправляется в рискованное путешествие за возлюбленной, предвкушаешь массу приключений и удивительных сюрпризов от Ночной земли. Сюжет классического приключенческого романа раскачивается после первой трети и локомотивом тянется до самого финала, унося с собой время и внимание читателя.
Роман увлекает. Наверно самой необычностью декораций, чем смысловой нагрузкой. По сути, истории любви пронизывают массу произведений и ничего особенно нового в них найти уже нельзя. Зато столь уникальный, детальной прописанный мир не имеет себе аналогов в мировой литературе, разве что можно проследить четкое влияние Ходжсона на творчество Лавкрафта — у него тоже имеется масса отсылок к артефактам древних цивилизаций, а сами миры пронизаны духом седой древности, для которой тысяча лет — мгновенье. То есть роман берет атмосферой и деталями, остальное вторично и тут мы вынуждены перечислить пару недочетов, которые сразу бросятся в глаза при прочтении.
Во-первых, это витиеватый язык, переживший XIX столетие. Автор слишком медленно раскачивается и громоздит массу ненужных подробностей, обильно рефлексирует и скатывается в самоповторы. Такие абзацы громоздятся, отвлекая внимание. Во-вторых, а это недочет серьезный, недостаточно раскрыт сам мир Ночной земли и его секреты, которые по ходу действия буквально требовали, кричали, чтобы их поскорее разгадали. Увы, Ходжсону гораздо интереснее описывать чувства обитателя Редута к возлюбленной Мирдат, чем загадку Дома Безмолвных или Стражей. Есть подозрение, что сам роман имел главной целью описать любовь, жертву и нравственные поиски.
Так или иначе, но «Ночная земля» вещь уникальная, очень интересный роман, который оказал большое влияние на основы «темной» литературы и фантастики. Не чистый хоррор в современном понимании, но что-то наподобие. И к тому же один из первых постапокалиптических романов XX столетия.
Эдгар Райз Берроуз — «Принцесса Марса» (1912)
У замечательного романа, открывающего знаменитый цикл о Джоне Картере, джентльмене и воителе с Земли, если покопаться, можно найти кучу недостатков. Но и достоинств наберется немало. А уж культурное значение этого произведения в фантастической литературе признают даже самые ярые скептики и ворчуны. Но обо всем по порядку.
Прежде чем говорить о данном романе, необходимо раскрыть понятие «pulpfiction». Под «пальпом» в западной культуре было принято понимать книжки и журналы в мягких обложках, рассчитанные на самого массового читателя — то, чем можно скоротать время в ожидании автобуса или в вагоне метро. Что-то легкое, необременительное и вместе с тем занимательное. Как правило, в конце 19 и первой половине 20 века в американской жизни спросом пользовались истории в стиле приключений, эротики и нуар-детективов, чуть позже — ужасы. А потом эту нишу заняла журнальная приключенческая фантастика, плотно поселившаяся на страницах изданий вроде «AmazingStories». Это позже, к концу золотого века, фантастика стала претендовать на звание высокой литературы и сдвигать тектонические пласты в массовом сознании, раскрывая горизонты непознанного, а в довоенное время, причем даже до Первой мировой войны, фантастика играла роль развлекательного чтива, снабженного стандартным набором клише.
Спрашивается: какое к этому всему имеет отношение «Принцесса Марса» Берроуза?
Все просто как дважды два.
Рискнем заявить, что популярная фантастика началась именно с «Принцессы Марса».
По ряду причин. Во-первых, роман был хронологически первым большим произведением, снискавшем популярность в Штатах, он издан в 1912 году и принадлежит перу интереснейшего автора, имевшего к тому моменту богатый жизненный опыт и деловую хватку. Для понимания: именно Берроуз создал Тарзана. До Берроуза в Америке никто даже не смотрел в сторону фантастики как коммерческой литературы, все авторы были заняты в основном вестернами и приключениями. Во-вторых, В «Принцессе Марса» Берроуз смог очень грамотно и умело совместить элементы старого и нового направлений, вестерн и космос, избрав в качестве театра действий ближний космос, конкретно Марс, предмет самого пристального интереса землян, не без помощи старины Герберта Уэллса, конечно. Рецепт нового коктейля оказался удачным: выяснилось, что отважный герой, спасающий принцессу-в-опасности, вполне может действовать не на Земле, а его врагами могут быть не только люди и звери, но и инопланетяне с внеземными монстрами. В-третьих, Берроуз написал именно фантастико-приключенческий роман, не обремененный великими идеями, что кардинально отличает его прозу от ранних вещей того же Уэллса или приключений Жюля Верна, наполненных духом первооткрывательства, вау-эффектом. Нет, Берроуз использует марсианскую культуру и мир сугубо как функцию, все подчинено раскрытию приключений Картера, и, если заменить джеддаков на индейцев, а восьмилапых монстров на лошадей, мы получим чистый приключенческий вестерн, содержательно никак не страдающий от подобных рокировок. И это чрезвычайно важно, потому что пересаженный на новую почву цветочек пустил корни и приступил к пышному росту: «Принцесса Марса» обрела такую дикую популярность, что Берроуз создал еще одиннадцать (!) полновесных романов того же цикла.
Разумеется, у цикла и конкретно данного романа есть ряд системных недостатков. Это примитивный сюжет, простой как табуретка, повествующий о чудесном перемещении золотоискателя Джона Картера на фэнтезийный Марс, населенный остатками некогда великой цивилизации и повествующий о его участии в межрасовой войне и спасении принцессы. Это малый объем, заточенный под быстрое чтение, чрезвычайно сдержанный язык повествования, сжатость описываемых действий, отчего история обретает схематичность, производит эффект наброска, повести, зарисовок к чему-то большему. Это декоративность фантастики без углубления в подробности фантастических идей, концепций, архетипов.
Но если перевернуть монету и посмотреть на ее обратную сторону, мы поймем, что те же недостатки вполне прекрасно превращаются в достоинства. Примитивный сюжет? Почему нет, если героика всегда шла по этому пути еще с мифологических времен: инициация, отказ, зов, преображение, путь, битва, спасение. Так было, есть и будет, пока не придумают нечто принципиально революционное и востребованное. Всего лишь фантастические декорации? Ну и что, массовому читателю нужны и более простые впечатления, зрелища, так почему бы не дать им эти зрелища, ведь подобная околофантастика тоже важна, она «прикармливает» читателя к жанру, готовит к более сложным текстам. Малый объем и схематичность сюжета в нынешних реалиях — это скорее достоинство, чем недостаток, особенно для заявленной цели. Вот и получается, что Берроуз написал эталонное произведение массовой фантастической приключенческой литературы — создал золотой стандарт фантастического романа, на который будут равняться как минимум лет тридцать.
Очевидно, что тогда это был смелый эксперимент, волей случая увенчавшийся удачей. Новая схема сработала, показала свою эффективность и стала очередным ориентиром. «Принцесса Марса» — отличный пример того, как и почему обновляется литература на сломе эпох. Ну и еще, это конечно, захватывающий, насыщенный действием роман, история удивительного путешествия в Иной мир.
Густав Майринк — «Голем» (1915)
Густав Майринк относится к разряду мистиков и мастеров темного жанра литературы европейского толка, наряду с такими авторами как Стефан Грабинский или Жан Рей. Именно по этой причине вся проза Майринка глубоко пронизана европейскими легендами, еврейской мифологией и потусторонними образами, обрамленными старыми европейскими пейзажами и интерьерами. Так и «Голем», самое знаменитое его произведение, рассказывает о событиях, происшедших в одном из красивейших городов Европы — Праге.
В узких переулках этого удивительного града однажды появляется жуткое, странное человекоподобное существо, искусственный человек, которого можно создать согласно иудейским канонам из глины — Голем.
О подробностях его появления и обстоятельствах последовательно рассказывает главный герой, которого преследуют власти и сажают в тюрьму, дабы сломить волю. Хотя сюжет в романе не слишком захватывающий, это следует признать, зато атмосфера происходящего весьма насыщенна благодаря живописным деталям, географическом подробностям города и познавательным фактам из мифологии и истории. Также в романе есть центральный образ — Луна, поскольку основная масса событий происходит именно ночью, под ее призрачным, серебристым светом, который как известно усиливает мистический эффект и усиливает разные магические заклинания.
Но «Голем» — это не фэнтези в традиционном понимании жанра. Никакого сеттинга здесь нет и близко, Майринка не интересует сама по себе магия, ему гораздо более интересны смыслы, порождаемые магическими ритуалами и знаками. Как истинный эзотерик, автор исследует уровни текста, мира и сознания, переплетая все это в единое целое, отчего представляется весьма сложным какой-то рациональный анализ текста. Действительно, любая попытка познать «Голем» с научных позиций будет обречена на провал; нет, здесь надо действовать иначе, такие истории узнают интуитивно, образно, ассоциациями, что роднит произведение с лучшими образцами магического реализма и тревожно-компульсивной прозой Кафки. Наверно поэтому действие романа разворачивается ночью, в период, когда люди спят, а их подсознание выбирается наружу и обретает над человеком абсолютную власть, стирая все границы дозволенного.