Кирилл Луковкин – Пилигрим (страница 24)

- Воля твоя, - буркнул дикарь.

Они управились за два часа. Самые ценные куски мяса отделили от кожи и обернули холщовой тканью, которую дал Онерон. Он решил пока не демонстрировать оружие, созданное Эри, поэтому орудовал обычным кинжалом, изготовленным, правда, из особого титанового сплава. Руд изредка косился на мелькающий клинок, но хранил молчание.

И почти в полном молчании они шли до стоянки охотника. Онерон пробовал завязать разговор, но дикарь отвечал односложно. Каждый нес на плече по пуду лучшего мяса и костей, которые удалось срезать с кабана. Дикарь оказался проворным - пружинисто вышагивал по земле, в пику своему тощему телосложению. В его походке наблюдалась какая-то особая грация. Онерон едва поспевал за ним.

Они спустились в долину, защищенную от морского ветра грядой холмов, на которых рос сосновый лес. Буйные вересковые поля равнины пересекала полноводная река. Она степенно катила свои воды с севера на восток, делала в центре долины широкую дугу и исчезала за взгорьями. По полям лениво бродили стаи диких травоядных. Далеко в вышине зависла с распростертыми крыльями хищная птица. Редкие лиственные деревья уже тронул пожар увядания, превращая зелень в золото. Такое же пламя разгоралось на противоположном краю равнины, где, вероятно находился другой лес, опоясывавший хребты гор.

Руд уверенно зашагал к их размытым, словно клубящимся в воздухе, очертаниям.

Всю оставшуюся половину дня, по мере того как тени удлинялись, они пересекали равнину. Несколько раз заприметив опасного зверя, Руд падал на землю и ждал. Потом пружинисто вскакивал и шел дальше, высматривая новые возможные угрозы. Казалось, занятый своим делом, он перестал обращать внимание на компаньона, и вместе с этим безразличием испарился страх. А Онерон слушал мир, вдыхал запахи сочных трав, и мысли его неслись вперед, далеко обгоняя это место и это время.

Наконец, на излете дня, они подошли к западной границе равнины. Она обрывалась полосой курганов из крупных камней, похоже, занесенных сюда с гор прошлыми обвалами. Едва солнце тронуло горизонт, воздух ощутимо остыл.

- Уже скоро, - заверил Руд, взбираясь на каменную полку. Он указал куда-то вверх: - Идем.

Онерон послушно карабкался за ним. Они минули несколько опасных перевалов, пролезли в щель между сомкнутыми плитами, взобрались еще на четыре человеческих роста выше и оказались на относительно ровной площадке, служившей балконом к входу в пещеру. Составленная из хаотически приваленных друг к другу камней, на первый взгляд она казалась надежной. Пролезть в треугольное отверстие входа можно было лишь на корточках. Изможденный, Онерон опустил ношу и присел на камень.

Руд негромко, по-соловьиному, свистнул. Спустя мгновенье из пещеры раздался такой же, но более протяжный свист. Тогда Руд свистнул, повысив звук на октаву. Тут же из пещеры выбралось несколько человек. Онерон увидел, как навстречу им один за другим появляются сжимающий дубинку юноша, женщина, маленький мальчик и две девочки. Все - лохматые, грязные и в шкурах. И, по первому впечатлению, все казались больными анорексией. Дети выронив свои бирюльки, изумленно уставились на Онерона, женщина и юноша - с тревогой. Паренек произнес что-то на своем птичьем языке. Приблизительно это означало: «Кто это?». Руд ответил: «Все в порядке. Он не тронет».

Онерон дружелюбно, насколько позволяла усталость и обстоятельства, улыбнулся. «Он принес еду», - добавил охотник, и это оказалось решающим аргументом: лицо женщины разгладилось, и она впервые посмотрела Онерону в глаза.

- Это мой клан, - сказал Руд.

Возникла заминка; дикари ждали, что скажет Онерон, тот в свою очередь ждал новых событий от туземцев. Один из малышей подошел к нему, тронул пальчиком край его хитона и что-то залопотал. Потом выпрямился, бесстрашно глянул на человека и протянул ему веточку. Онерон присел на корточки, принял дар и осторожно погладил карапуза по голове. Оба ухмыльнулись, как будто только что узнали страшный секрет и никому о нем не расскажут.

- У тебя хорошие дети. Хороший дом.

Руд аж крякнул от удовольствия. С напускной суровостью он прикрикнул на жену и старшего сына, те схватили окорок и потащили его внутрь.

- Надо поесть, пока не попортилось, а остальное засолить, - объяснил он.

- Что ж, - Онерон встал, - Тогда я пойду...

- Погоди, - Руд замялся. - Стой. Ты принес еду, спасибо. Сейчас ночь. Там дикие звери. У нас еда. Еда, понимаешь? - Руду было странно объяснять столь очевидные вещи, трудно и непривычно подбирать к ним слова. Его внезапно осенило: - Хочешь есть?

- Да.

- Пойдем, - Руд сделал приглашающий жест. - Пойдем. Холодно.

Это был нужный, решающий сигнал. Самостоятельно принятое, зрелое решение. Отправной пункт.

- Ты хороший человек, Руд, - удовлетворенный Онерон склонил голову в легком поклоне и направился к пещере.

Дикари знали, что такое огонь, но не умели получать его. Один раз, во время пожара, им удалось поесть обугленного мяса, но это было слишком давно, а страх перед ревущим пламенем слишком сильным, чтобы попытать с ним счастья еще раз. Поэтому клетчатку они поглощали в сыром виде, предварительно просолив. Это напоминало маринование; они понимали, что мясо продукт скоропортящийся и его необходимо как-то обработать. Были попытки его провялить, но, в конечном счете, выбор был сделан в пользу маринования.

Вечером того же дня, используя куски свинины, веточку малыша и лазер, Онерон впервые продемонстрировал им свое могущество. Наверно, в глазах дикарей, он выглядел волшебником, что умеет повелевать духами природы и призывает огонь. Онерон знал: сейчас эти манипуляции скажут о нем больше, чем пустые слова, которые вылетают и растворяются в воздухе. То, как он направляет лазер на прутик, подкладывает под него ворох мертвых листьев, как листву облизывают первые робкие язычки огня, становятся все больше и ярче, получают ветки потолще, и с треском принимаются за топливо. То, как он нанизывает на кинжал кусок мяса с салом и держит его над огнем, этот чарующий запах, пробуждающий их желудки к работе. Все это четко и ясно показало дикарям, что Онерон - особенный, исполненный великой силы человек. Возможно, даже бог.

Это был пир - настоящий праздник насыщения. Все наедались до отвала, пели и танцевали вокруг костра с отныне прирученным, а потому нестрашным - домашним огнем.

В какой-то момент снаружи послышалось рычание, и радость людей быстро померкла. Руд схватился за свое копье, его старший сын вцепился в нож. Женщина и дети забились в самый дальний угол, подвывая от ужаса. И Онерон был вынужден показать себя второй раз. Чересчур много для одного дня, думал он, но раз так складывается - придется действовать. Он подошел к костру, взял ветку подлиннее, вынул из огня и направился с этим факелом к выходу.

- Что ты делаешь?! - возопил Руд. - Там зубастая полосатая тварь! Она может убить одним ударом!

Онерон лишь хмыкнул:

- Идите за мной и смотрите.

Они стояли возле входа - белый человек в золотистом одеянии и двое за его спинами, ощерившиеся в ночь хлипким оружием. А впереди присела перед атакующим прыжком огромная полосатая кошка. Кисточки на ушах возбужденно дрожали, мерцающие во тьме глаза вперились во врага. Хвост неистово извивался. Мясо было в здешних краях очень желанным угощением, и хищник твердо решил добыть себе ужин. Руд что-то пробормотал и при первых его словах кошка глухо зарычала. Руд сдавленно простонал. Серо-полосатое тело сделало несколько маленьких шажков, подходя к границе освещенности от факела.

- Ну, давай! - рявкнул Онерон. И за спину: - Смотрите!

Кошка прыгнула. Онерон замахнулся и ударил по усатой морде букетом огня. Раздался леденящий душу вой. Полетели искры. Обожженный хищник упал на зад, молотя воздух когтями. Шокированный, тигр утратил контроль над ситуацией. Онерон ткнул огнем еще раз - прямо в нос. Снова вой, на этот раз исполненный обиды и отчаяния. Запахло паленой шерстью. Кошка благоразумно попятилась назад, все еще не теряя надежды. Онерон вручил факел Руду: «Держи!» и указал на хищника. Охотник облизнул губы и нерешительно двинулся в наступление. Они вальсировали из стороны в сторону, вперед и назад несколько минут - человек и зверь, выискивая бреши в обороне. Наконец Руд решился и слабо замахнулся факелом, целя кошке в глаза. Он все равно бы не попал, но и этого было достаточно. Зверь огрызнулся и отпрыгнул во тьму. Свою лепту внес и паренек - отправил вслед  булыжник. Камень глухо стукнулся обо что-то, и ночь вновь прорезал рык, на этот раз жалобный. Эта кошка никогда в своей жизни не встречала ничего более устрашающего, чем двуногий с жалящей дубиной, и запомнит сегодняшнее происшествие надолго. Раньше она, бывало, грызла худосочных двуногих обезьян, но теперь ей придется пересмотреть свою стратегию по отношению к ним.

Руд ошеломленно глядел на затухающий огонь и на Онерона.

- Кто владеет огнем, тот накормлен и защищен, - небрежно заметил тот. - Сегодня нас не тронут.

- Ты сильный, - сказал Руд. - Очень сильный.

Дикари сделали правильные выводы и на утро следующего дня, просили Онерона пойти с ними. Вся компания собралась у входа в пещеру, рассевшись прямо на полу.

- Мы идем на юг, - говорил Руд, - вниз по берегу. Скоро здесь будет холодно. Белая вода будет падать с неба. А там тепло. Там есть много мяса и воды. Идти долго. Мы делаем так каждый год. Уходим и приходим. Сегодня здесь, завтра там. Никто не догонит и не найдет. Когда тепло мы живем здесь. А там у нас тоже есть, где жить.