Кирилл Луковкин – Нити (страница 47)

— Нет, — Илье все же удалось зацепиться за край кровати, словно то был уступ скалы, а он — альпинист без страховки, свисающий с обрыва. — Я не твой отец.

— Ты мне вообще не отец! Ты мне никто!

— Нет. Меня зовут Илья, и я работал охранником в торговом центре. Мы дрались с твоим папой в Мире Связей, а потом случилась странная вещь. Я попал в его тело, а он — в мое.

— Бу-га-га, — сказал мальчик. — Сам это придумал?

— Поверь мне, — сказал Илья и тут же пожалел. Он просил о невозможном.

— Ты меня отвлекаешь от важного дела, — голосок у Саши задребезжал, как банка с гвоздями. — Я начинаю злиться. Лучше сваливай отсюда по-хорошему. Иначе… ты знаешь, что будет.

Обманчиво хрупкий, его силуэт замер у окна. В этом хлипком мальчике скопилась колоссальная мощь, собранная уже не с тысяч — вероятно, с миллионов людей по всей стране. А любое неосторожное движение или слово заставит его детонировать. Как атомную бомбу. Илья подобрался к черте. Мысли его работали все быстрее. Ему как никогда нужна ясная голова и немного времени на раздумья.

— Знаю, — прохрипел Илья. — Слишком хорошо.

Не было у него времени. Ни минуты. Да и секунды наперечет — каждая могла оказаться последней. Хватит думать.

— Зеро, то есть я, убирал по твоим приказам людей, которые умели сохранять нити.

— Ну.

— То же самое делали в других городах и здесь. Твои ферзи убирали портных, одного за другим.

Мальчик Саша молчал. Слушал, нетерпеливо дергая заусенец. Илья заторопился:

— Когда портных остались единицы, ты переключил ферзей на более важные задачи. Ведь опасность исчезла. Верно?

— И что?

— Мне ты дал команду ликвидировать человека-Иглу по имени Илья, потому что тот собирал вокруг себя нити и мог бы стать проблемой. Я это сделал. Цель была уничтожена?

Вот тут Илья почувствовал, что попал. Мальчик покусал палец, обозрел результат и как бы нехотя выдал:

— Конечно. Он исчез. Погас как свечка. Ты же сам мне доложил, идиот. Забыл что ли?

Илье стоило серьезных усилий вскарабкаться на койку и присесть на краешек.

— Как я могу забыть такое? Это было одно из моих лучших заданий. Да только мне кажется, что этот Илья не умер. Он нашел какой-то способ остаться незамеченным и хочет тебя убить. Вместе с портными. Я почти уверен. Он собрал их вместе, чтобы нанести удар. Как раз когда ты этого не ждешь.

Было видно: Саша растерялся. Такого поворота в своем замечательном сценарии он не предусмотрел.

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

Саша поколебался с минуту, но потом отрубил:

— Нет. Я тебе не верю. Жив он или нет, один или с кем-то, уже неважно. Пусть попробует сунуться, я ему так мозги поджарю, из ушей потекут!

Бесполезно. Стена. Железобетон.

— Вали, папуля. Твое время истекло.

Илья разозлился. С кряхтением он встал на ноги, и медленно обходя койку, процедил:

— Я тебе не папуля, маленький говнюк. Я попробовал поговорить с тобой по-хорошему, но тебя, видно, плохо воспитал твой настоящий отец с уставом вместо мозгов. Хотя ничего удивительного. Яблочко от яблони недалеко падает. Сейчас я тебя научу хорошим манерам. Что вылупился?

Мальчишка распахнул глаза. Вскинул руки и попятился.

— Избалованный засранец. Привык, что тебе все задницу подтирают? Ты думал, я перед тобой на коленках ползать буду только потому, что ты весь такой несчастный больной ребенок? Думал, я тебя начну жалеть? Ах, бедняжка! Что ты смотришь на меня? А?

Последние фразы Илья прорычал, брызжа слюной.

— Не трогай меня, — пискнул Саша и попытался перепрыгнуть через койку.

Илья навалился на него всей массой. И утонул во вспышке сокрушительной боли. Ощущения были такие, словно под ним извивается электрический скат, заряженный на максимальное количество вольт. Илья уже жалел о своем поступке: он сам приговорил себя к мучительной смертной казни. Но теперь обратной дороги не было. Даже если бы он и захотел вырваться из смертельных объятий, ему не хватило бы сил. Обмякший, словно куль с песком, он придавил собой Сашу, который слабо брыкался, стучал ногами и руками, и верещал тоненьким голоском:

— Отпусти!

Илья свистел как закипающий чайник. Зубы прокусили язык до крови. Барабанные перепонки лопались с влажным хлюпаньем. Все тело сотрясали судороги. Глаза затянуло багровым приливом. Запахло жареной плотью. Сердце взбрыкнуло и разорвалось в грудной клетке, поставив жирную точку в этой агонии.

А затем под ним вспыхнуло ослепительное сияние. Маленькая алая звезда. И он, обреченный Икар, падал на нее без шанса вернуться обратно. Пройдет совсем мало времени, прежде чем жар сотрет его в угли. Но пока он еще мог что-то сделать, он протянул нить к центру этого астрального тела мальчика-звезды, чтобы — пусть на мгновение — увидеть всю Сеть.

Черное пространство Мира Связей снова распахнулось перед ним бездонной пропастью. И он увидел все в мельчайших деталях. Миллионы одиноких искорок, отчаянно коптящих в тумане, как ночные костры. Миллионы, стянутые вместе в один пучок, который высасывал из них чудовищную энергию. Илья чувствовал их эмоции, страсти, желания. Их боль, гнев и ненависть, что служили топливом для печки. Их надежду, связанную с будущим, в котором каждый хотел найти теплое местечко.

Сеть зияла громадными проплешинами, превращавшими ее в рваные лоскуты человеческой ткани. Энергия струилась из нее, как вода из прохудившегося сосуда. Это напоминало фотографию космического телескопа, на котором был изображен смертельный тандем: звезда карлик, вытягивающая плазму из большого соседа.

И вдруг Илья четко понял: мальчишка уже ничего не контролирует. Для него эта способность — вроде магии, могущественное заклинание. И нитки для него — это обычные нитки из швейного набора, которыми можно играться, обматывая все без разбора и связывая узелки. Или крутить на пальцах как колыбель для кошки.

И вот заклинание произнесено. А что делать дальше, неизвестно.

Энергетическое торнадо расширялось и захватывало новые области.

Критическая точка была пройдена. Причем давно. Процесс стал необратим.

Мальчишка был триггером. Спусковым крючком.

Никакого спасения не существует.

31

Ночь еще властвовала над столицей, когда к зданию детского гематологического центра подъехало несколько машин. Из авто вылезли люди. Их было две дюжины, внешне ничем не похожих друг на друга. Посторонний наблюдатель никогда бы не подумал, что их что-то объединяет. Двадцать четыре человека рассредоточились вокруг территории больницы по периметру. У каждого в руке был клубок ниток. Белых, черных, красных. Всяких. Каждый намотал нитки на ладонь и перебросил свой клубок за изгородь, прямо на землю.

В предрассветных сумерках к медицинскому центру подъехал еще один автомобиль. Водитель вылез наружу, равнодушно мазнул глазами по почти затихшему паноптикуму, и направился к главному входу больницы. Он шел как победитель. Он шел так, словно все дела были сделаны, и торопиться больше некуда.

Он почти дошел до входа, когда навстречу ему вышел босой лысый ребенок в мятой пижаме. Человек застыл как вкопанный. Тихо завывал ветер.

— С днем дурака, — сказал ребенок.

Человек подпрыгнул, упал на бок, а изо рта у него потекла пена. Те, кто выстроили вокруг больницы периметр, тоже попадали на землю без сознания. Ребенок подошел к человеку, внимательно осмотрел его, пощупал пульс и проверил дыхание. Кивнул, взял человека за ноги и потащил к входу в больницу. Это было тяжело, ребенок пыхтел, отдувался, делал паузы, но через несколько минут дело было сделано. Удовлетворенный, он вернулся туда, откуда вышел. А контуженый мужчина остался лежать в холле, с выпученными глазами и открытым ртом.

32

Это место напоминало овальную комнату. Ее смазанные грани постоянно колебались, как раскаленный воздух жарким летом. Серое пространство, набросок реальности, сделанный неуверенной детской рукой в альбоме для рисования. Что-то среднее между храмом и криптой. Он болтался между полом и потолком, как воздушный шарик на веревочке.

Там, в том странном месте, кроме него, находилось еще шесть сознаний, и все они имели формы огненных человеческих силуэтов. Они висели вокруг каменного стола, на котором сидел, по-турецки скрестив ноги, лысый ребенок с глазами цвета арктического неба. Ребенок был единственным четким образом из всей обстановки.

Ребенок имел внешность Саши. Убедившись, что все смотрят на него, он сказал:

— Ну, вот мы снова встретились.

— Где я? Это сон? — спросил самый крупный силуэт.

— Да. Ночь для того и существует, чтобы видеть сны. А самые интересные сны приходят к нам перед рассветом.

— Что это за место? — спросил низкий силуэт. — И кто вы все?

— Это место находится в особом мире, его можно называть миром снов. Все люди путешествуют по этому миру, но он так же реален, как и наш, обычный.

— Я ничего не понял, — признался спросивший.

— Может быть, со временем поймете. Итак, я собрал вас вместе, чтобы кое-что прояснить. Вы узнали меня?

— Илья, — сказал силуэт поменьше. — Я скучала. Почему ты в таком виде? Где ты был?

— Вне себя, — сказал мальчик. Он положил ладошки на колени. Из его груди, подобно раскрывающимся лепесткам лилии, выпросталось семь разноцветных нитей, которые протянулись к каждому силуэту.

— Что это? Что происходит? — задергался большой силуэт, когда нить нежно коснулась его груди.