Кирилл Луковкин – Нити (страница 49)

— Ты взял интервью у нескольких людей. Среди них были не только твои друзья, но и случайные люди с улицы. Вспоминай.

Костя сделал мучительное лицо.

— Ты стоял на улице в компании оператора и обращался к каждому, кто проходил мимо. Большинство не обращали на тебя внимания. Люди проявляют удивительное равнодушие ко всему, что не касается их напрямую. Но пара-тройка человек все же остановились.

— Да, — наконец подтвердил парень. — Девушка, какой-то мужичок.

— И старушка, лет семидесяти.

— Точно.

— Ты задал ей три вопроса, которые заложил в свой курсовой проект. Три простых вопроса, ты их прекрасно помнишь, не правда ли?

— Да, — тихо сказал Костя.

— И на третьем вопросе, что произошло на третьем вопросе?

Костя стоял ни живой, ни мертвый. Со стиснутыми в кулаки ладонями. С зажмуренными глазами, на его щеках уже подсыхала влага.

— Ей стало плохо, и я побежал в аптеку, пока друг усаживал ее на скамейку. Я принес лекарство, мы немного посидели, чтобы убедиться, что ей стало лучше. Потом мы проводили ее до автобуса.

— Ничто не так не сближает людей, как боль.

— Наверно.

— Ты не отразил в курсовой ее ответы на вопросы.

— Я… Господи, как ты это делаешь?

— Не тот вопрос. Ты должен задать другой.

— Кто была та женщина, — вставила Настя.

— Правильно. — Илья обратился к стоявшей сбоку от Насти девочке. — Это твоя бабушка, зайка.

— Так это ты ее спас? — девочка Алена посмотрела на Костю. — Она мне про тебя рассказывала. Я думала, ты выше.

Она хихикнула:

— Какой интересный сон мне снится!

Все переглядывались, осознавая себя в новом качестве.

— Что же это получается? — сказал депутат. Костя, Павел, Настя растерянно смотрели на Илью.

— А вот что, — улыбнулся Илья.

— Ниточка! — Алена захлопала в ладоши и указала на вытянувшуюся между ними белую нить — тонкая линия возникла прямо в пространстве, словно проявилась на пленке. Сначала между Козловым и Павлом, потом потянулась от Павла к Насте, от Кости к девочке и к депутату…

— А вы? Кто вы такой? — спросила Настя связанного нитью мужчину.

— Никто, — процедил Зеро с лицом, казалось, натянутым на болванку. Он с ненавистью смотрел на Илью. — Не знаю, как тебе удалось украсть мое тело, но я его верну. А тебя закопаю, заживо.

— Уже поздно, — сказал Илья.

Зеро презрительно молчал. Его каменное непроницаемое лицо было обращено к Илье: казалось, никого другого он в этой комнате не замечает. Спокойное, бесстрастное выражение лица было обманкой. Его глаза пылали, а руки тряслись от напряжения.

— Может, разъясните нам ситуацию с этим товарищем? — спросил Козлов.

— Охотно.

— Что ты разъяснишь? — взорвался Зеро. — Ты же ни черта не знаешь! Ты ничего не понял. Ты все испортил! Все было продумано, все! Досконально. Это был план по спасению целого народа! Прыжок в лучший мир. А ты взял и все сломал. Ты вообще понимаешь, что ты наделал? Мы могли бы решить все проблемы и наконец-то зажить нормальной человеческой жизнью. Этот план был задуман с минимальными жертвами, все должно было пройти аккуратно и быстро.

Повисла тишина.

— И ради этого ты оставил своего сына умирать от лейкоза в одиночестве?

Зеро осекся. Его зубы клацнули, тело дергалось под плотным коконом нити, тщетно стараясь разорвать ее.

— Так было нужно! — вскричал он. — Только боль делает сильным. Я бы все исправил, когда мы закончили. Я бы искупил вину, полностью, клянусь!

Илья в облике мальчика Саши, сына Зеро по имени Влад, повернулся к остальным присутствующим.

— Все, что творится сейчас в стране, произошло по вине этого человека. Посмотрите на него.

— Нечего на меня смотреть! — ревел Влад-Зеро. Но они смотрели.

— Этому человеку было очень больно. И он решил, что больно должно быть всем. Посчитал, что так будет справедливо. Сначала он сделал больно своему сыну, а потом сын ответил ему взаимностью и принялся играть в эти кошмарные игры. В эти дикие флэшмобы, Возвышения, в протесты. А этот человек спрятался за маской исполнителя и наблюдал. Решил, что возвысился над остальными. Решил, что право имеет. Думал, его не зацепит. Но он связан с вами так же, как и все. Он ничем не лучше вас. И не хуже.

Мальчик совсем не по-детски улыбнулся и сказал:

— Ты вспомнишь сам, Владик, или мне сделать это за тебя?

Верхняя губа Влада вздернулась, обнажая зубы в грозном оскале.

— Нет.

Мальчик Илья вздохнул. Казалось, он очень разочарован нежеланием говорить.

— Ладно. Этого человека, Влада, бросила жена. Сбежала с другим, оставила на руках годовалого сына Сашу и исчезла без следа. Банальная история. Ни записки, ни звонка, ничего. Сначала Влад пил. Потом, когда ребенок потребовал внимания, он решил сдать его родственникам. Ребенок превратился в реальную обузу, ведь уже тогда Влад обдумывал свой план по переустройству мира.

— Замолчи, — прошипел Зеро.

— Но и родственники отказались от малыша. Это так типично для современных семей. Маленькая жилплощадь, маленькие зарплаты. Лишние рты. В этом нет твоей вины, Влад. Не переживай так. Люди не плохие и не хорошие. Они такие, какими их сделал мир.

Зеро зажмурился, со скрипом сжал зубы и уронил голову на грудь.

— Тогда Влад принял решение отдать ребенка в детский дом. В самый последний момент он нашел в себе силы отказаться. Он понял, что есть другой выход. И нашел мальчику приемную мать — одинокую женщину, которая посвятила бы всю себя воспитанию Саши. После нескольких собеседований подходящая женщина была найдена. Влад условился, что будет навещать ребенка и заберет его через десять лет. Женщина не возражала. Сделка состоялась. Все верно?

Влад, он же Зеро, не отвечал. Он повис на нитях, их хватка ослабла и у него появилась возможность опуститься на колени.

— Женщина, которая нянчила Сашу, была моей теткой, — сказал Илья. — Сестрой моей матери. — Его взгляд заскользил мимо Козлова и Кости, мимо Насти и девочки, еще дальше, и остановился на самом темном углу комнаты. Там стояла невысокая белобрысая женщина. Остальные словно бы только сейчас обратили на нее внимание. Женщина приблизилась к столу, и все увидели, что она имеет бледный, бесцветный вид, словно кто-то забыл раскрасить ее одежду, руки, волосы и глаза в нужные цвета. От ее груди к мальчику Илье тянулась розовая нить.

— Здравствуй, Илюша.

— Я скучал по тебе, — сказал Илья. — Хотя и знал, что ты где-то рядом.

— Верно, — улыбнулась тетка Вика.

— Ты помнишь этого человека?

— Достаточно хорошо. Ведь я была одной из первых, кого он… — женщина смущенно замолчала. — Я имела те же способности, что и твои знакомые, ведь я очень люблю шить. Помнишь, как я штопала тебе носки?

— Всегда разноцветными нитками, да еще с узором, — улыбнулся Илья. — Да. Ты тоже сделала свой вклад в план Влада. Пусть и неосознанно.

— Я не умела видеть так глубоко и широко, как он. Всю жизнь я видела только то, что вблизи. Моя близорукость меня, дуру, и сгубила.

Зеро не поднимал головы.

— Да, он идеально замаскировался. И нанес удар, когда ты стала ему не нужна. — Илья помолчал. — Я прочел твое письмо. А когда увидел катушку с белыми нитками, пришлось поразмыслить над этой загадкой. Ты всегда любила меня озадачить, тетушка.

Вика улыбнулась.

— Но только так можно развить в ребенке сообразительность.

— И за это я бесконечно тебе благодарен. Белые нитки, связи. Да, я понял не сразу. Но теперь все стало ясно. Ответ гораздо ближе, чем кажется.

— Прошу прощения, что прерываю, — вмешался тучный Козлов, — но не могли бы вы объяснить и остальным тоже, о чем идет речь? К примеру, мне как-то совсем не понятно, что здесь происходит. Нас вроде бы связывает цепь каких-то жизненных историй, это поразительно, но что из всего этого следует? И, черт побери, все происходящее как-то слишком реально для сна! Вам не кажется?