Кирилл Луковкин – Инферно (страница 7)

«Держись за мое плечо. О чем ты?»

«Что творится с Великим коленом? Стоит посмотреть вокруг, меня охватывает ужас. Джаханы не те, что прежде. Мы обмельчали, брат. Стали слишком трусливыми, слишком глупыми. Мы бездействуем, понимаешь? Проходят годы, а мы чего-то ждем. Каждая новая угроза стесняет нашу свободу и в ситуации, когда наши предки ответили бы решительными действиями, мы берем время на раздумья и снова ждем, ждем, пока не станет лучше. Но становится только хуже, а мы даже не замечаем этого, потому что привыкаем к лишениям. Что это, как не упадок? Джаханы никогда не были смиренными, никогда! Джахан — хозяин положения! Был хозяином».

«Ерунда! Тебе только кажется. Семья сильна, наша репутация высока среди народов Катума, и никто это не оспаривает».

«Судя по последней выходке скелгов, так не скажешь».

«Они уже принесли официальные извинения. Нам ни к чему вражда. Ты же понимаешь, все мы связаны теснее, чем хотелось бы».

«И это нас похоронит!»

Звуки голосов удаляются, но вместо них вокруг разливается тихий, хрустальный звон — то звучит гискар. Непривычные аккорды кажутся нескладными, мелодия слишком хаотична и напоминает какофонию. Но проходит время, и в потоке звуков проступает ритм — сложный, странный, но пленительно затягивающий. И эта мелодия вызывает картины неизвестных, неведомых, невозможных миров, которые танцуют в медленной панораме со скоростью плывущих по зыби дюн, и это продолжается, пока мелодию не нарушает новый голос.

«Эй! Эй ты!» — взывает он, доносясь издалека.

Но мелодия сильна, ее оковы слишком цепки.

«Эй! Услышь меня, услышь!»

Мир сотрясается от мощных ритмичных ударов. На этот раз музыка распадается и исчезает, уступая мерному гулу машин, а стены зала чернеют и растворяются в сером сумраке кубрика.

Сола методично лупят по щекам. Он уже открыл глаза, но лупившего это нисколько не смутило.

— Ты должен очнуться.

Сол сел и схватил руку, занесенную для очередного удара. Перед ним был Триста пятидесятый.

— В ударах нет необходимости.

— Тебя зовет Зорак.

Сол бросил взгляд на песчаные часы, опасаясь, что опять проспал смену, но до восьми склянок было еще далеко. Сол озвучил этот очевидный факт.

— Я ничего не знаю. Поторопись. — Триста пятидесятый вернулся к своим делам: погрузился в оцепенение.

Сол поднялся из кубрика на первую палубу. Здесь стоял матрос в полной боевой экипировке, хотя без знаков военного различия. Бесцеремонно схватив биона за локоть, он потащил его к хозяину, но не дальше по первой палубе, а заставил подняться выше. В отличие от вертикальной приставной лесенки туда вел широкий трап, расположенной на месте пересечения магистрального и боковых коридоров. Матрос тычками загнал Сола наверх, провел через несколько сквозных кают, до отказа набитых матросами, и втолкнул в тесное помещение с обзорным окном во всю стену.

— Бион Сол-307 доставлен, — отрапортовал он и исчез за закрытой дверью.

— Садись, — произнес человек в сером кителе с полами до пят.

Сол не шелохнулся.

— Я же говорил, — вставил Зорак.

Толстяк тоже был здесь, но что-то в его облике и повадках изменилось. Он словно бы размяк и согнулся, как большая восковая свеча под прямыми лучами солнца.

Человек в сером нетерпеливо скривился. Зорак торопливо прошипел:

— Быстро садись на стул, дубина!

— Да, хозяин, — Сол мгновенно исполнил приказ.

— Что ж, — проговорил серый. — Приступим.

5

С первого взгляда стало понятно, что человек в сером кителе — лсан.

Главный признак сразу бросался в лицо. Белесые, словно закрытые бельмом, глаза с едва различимыми точками зрачков, отчего человек казался слепцом. Но любой знает, что зрение лсанов острее человеческого в десятки раз. О принадлежности к роду также говорила необычайно бледная кожа лица с разбрызганными по ней бледно-синими пигментными пятнами. И наконец шишка посередине лба, увенчанная рубцом с паутинкой расходящихся синих нитей. Там, под зажившей кожей, прямо в кость черепа вживлен Т-кристалл — вещество, используемое для усиления мозговой активности и витальных функций.

Великая сила, доступная избранным.

Лсан внимательно рассматривал Сола. Выражение его лица казалось таким же бесстрастным, как и у биона, но с тем же успехом можно сравнивать статую и живого человека, случайно замершего в похожей позе. На вид серому было за пятьдесят лет. Немногие редкие волосы, зачесанные назад, начинали седеть. Невысокий, плотный, лсан излучал власть самим своим присутствием.

Как у всех офицеров, китель его был однобортный, один край закрывал всю грудь и крепился к левому боку на крохотные пуговицы. Серый, невзрачный на первый взгляд этот китель мог похвастаться только ярко-синей заколкой у верхнего края борта, подчеркивающей статус этого человека на корабле. По всем признакам, лсан был высшим офицером.

— Сол, — негромко произнес он. — Нам нужна твоя помощь.

— Мне не ясен ваш статус, — сказал Сол.

Короткая пауза. По телу Зорака пробежала дрожь.

— Меня зовут Гримм, — сказал лсан. — Гранд Гримм. Я действую от имени капитана Кераса и являюсь самым старшим офицером на корабле. Ты понимаешь, что это значит?

— Да, гранд.

— Ты понимаешь, что должен исполнять все мои приказы, даже если они противоречат приказам твоего прямого начальника, командира Зорака?

— Да, гранд.

— Ты убьешь командира Зорака, если я прикажу?

— Да, гранд.

— Прекрасно.

Новая волна дрожи. Зорак трясся, словно студень. Его багровая физиономия приобрела фиолетовый оттенок. Гримм не сводил взгляда с Сола, а Сол не отводил от него свой. Вероятно, обычный человек на его месте дрожал бы от страха, — лсанов боятся даже самые мужественные люди Катума, — но Сол не испытывал ничего.

— Я вижу, он не урожденный, — заметил Гримм. — Переработан?

— Так точно, гранд! Только где и как именно, неизвестно, я подобрал его на той ферме, после того, как командир Китчам выстрелил по нему из винтовки, я решил, что бион-счетчик принесет пользу…

— Заткнись, — оборвал лсан. — Ты слишком много болтаешь.

В наступившей тишине стало слышно, как Зорак со свистом втягивает в себя воздух. А вот Гримм не издавал ни шороха, словно его и не было в каюте.

— Ты должен рассказать нам кое-что про вчерашний бой, — сказал Гримм. — Это важно.

— Я готов, гранд.

— Начинай с момента, когда заступил на дежурство.

Сол стал рассказывать о событиях вчерашнего дня во всех подробностях, минуту за минутой. Его блестящая память выдавала факты, и Сол удовлетворенно озвучивал их ровным, четким голосом. Он упомянул все: изменение данных энергосистемы во время движения и боя, тревожные сигналы, аварию, ее устранение. Рассказал и про безуспешные попытки связаться с Зораком. Он говорил до самого момента ремонта, пока Гримм не сказал:

— Достаточно.

Лсан впервые изменил положение тела, чуть повернувшись в профиль к свету так, что заблестел овал одного глаза. Он перевел взгляд на Зорака.

— Командир, повторите, где вы были во время боя?

— У себя на посту, гранд, — ответил Зорак.

— Почему бион не смог связаться с вами?

— Я не знаю, гранд, возможно из-за неполадок системы внутренней связи.

— Хорошо, — в голосе Гримма сквозил холод. Потом он добавил: — Кто-то из вас лжет.

Зыбь медленно ползла в обзорном окне. Сол на секунду представил: а что, если зыбь была бы чуть менее плотной? Почти как вода. Целый океан жидкого песка. Наверно, волны вздымались бы быстрее. Странная, необъяснимая мысль. Раньше Сол ни о чем подобном не думал. Он мгновенно переключился, когда гранд заговорил вновь.

— Капитан поручил мне выяснить правду. Вчерашний бой мог оказаться для «Пиявки» последним, и не только из-за сильного противника, но и по причине нерасторопности команды. Когда снаряд пробил дыру в корпусе, кабель, питающий вторую основную турбину носовой опоры, разорвало. Начался пожар. Носовая подушка стала погружаться в песок. Лопнули тросы трех якорей. Все это время шел бой. От вас, Зорак, не поступило никакого сигнала.

— Я… — Зорак хотел было возразить, но гранд жестом остановил его.

— Вы сейчас скажете, что отчет поступил через полчаса из-за сбоев. Я уже это слышал. Бион, сколько требуется человеку, чтобы утонуть в зыби?

— Двенадцать минут, гранд, — отозвался Сол.