Кирилл Луковкин – Инферно (страница 3)

Фрегат походил на инсекта сильнее всех кораблей, какие Солу приходилось видеть. Причиной тому были не только длинные тонкие контуры треноги, но и плавные, каплевидные формы.

Сол понял, что его зона ответственности — левое крыло основного корпуса. Справка выдала список установленного оборудования. Перечень получился внушительный. При скромных габаритах на этот борт ухитрились поставить массу всего, начиная от мачт солнечного паруса и заканчивая скорострельными пушками. Сол моментально вывел энергобаланс своей зоны. Потребление составляло 50 мегаватт в штатном режиме и свыше 70 — в боевом. Трехмерный чертеж сменила сводка данных со всех приборов учета.

Задачей Сола было следить за допустимым уровнем потребления энергии и превышением критических значений. Он окунулся в сладкий мир подсчетов.

Безупречный, абсолютно точный мир, где все лежит на поверхности.

Сол пребывал в медитации вычислений почти весь день, делая технические паузы, необходимые телу для удовлетворения естественных потребностей. В эти вынужденные периоды простоя он собирал информацию о новом мире вокруг.

Каюта, в которой он сидел, была вытянутой и имела низкие потолки. Стены от угла до угла скрывали длинные панели приборов с оборудованными пультами операторов. Кроме Сола здесь сидели еще четверо, тоже бионы. Значит, такие же солы. Он быстро считал их порядковые номера; как и у него самого, все начинались на тройку — признак класса техников. Иногда Сол думал о том, каково быть бионом другого класса — первого или четвертого. Будет ли разница в восприятии мира? А в мыслях и чувствах? Может быть бионы четвертого, самого продвинутого класса, могут даже…

— Ну что, как тут дела? — прогремел знакомый голос.

В каюту ввалился Зорак. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: толстяк в стельку пьян. Пошатываясь, Зорак двинулся к Солу. Это нехитрое путешествие заняло целую минуту. Минуту и семь секунд, если быть точным — Сол подсчитал. Зорак икнул и с размаху ударил Сола ладонью по спине. Так сильно, что биона бросило на пульт.

— Эгей, третье яичко мое! Как справляешься?

— Система работает в штатном режиме, — отчеканил Сол. — Отклонений нет.

— Ха! — кажется, Зорак обрадовался. — Прекрасно, прекрасно! Все-таки у старины Зорака есть чутье на таких болванов как ты! Говорил мне Китчам оставить тебя на этой вонючей скале, но слава Пророку, я его не послушал…

Зорак поглядел на какое-то место на голове Сола, возле виска. Это место по странному совпадению, ныло у биона весь день, причем боль стала сильнее. Зорак словно угадал его мысли:

— Что? Свербит? Хе-хе… Так оно и бывает, дружище, когда пулю поймаешь. После смены найдешь меня в моей каюте и получишь обезболивающее. Все, работать.

Новый мощный удар, такой силы, что завибрировали ребра.

— Вы тоже, бестолочи! — рявкнул Зорак на остальных операторов. — Смотрите, я слежу за вами! Ух! — он опасно качнулся, но, удержав равновесие, скрылся из рубки.

Ему никто не ответил. Бионы не имеют своего мнения ни по какому вопросу. И даже ноющая боль никогда не заставила бы Сола явиться к хозяину — а Зорак несомненно теперь его хозяин, — по собственной воле и уж тем более просить у него лекарство. Скорее Сол промучился бы остаток своего срока жизни-службы, постепенно привыкая к боли и превращая ее в неотъемлемую часть существования. Сол должен делать только то, что ему приказывают. В остальном его задача — ждать и наблюдать.

Он вернулся к данным и пробыл за пультом еще пару часов, пока его место не занял другой бион — долговязый морщинистый мужчина, ранее не знакомый, с порядковым номером 325 на щеке. Как и было велено, Сол явился в каюту к Зораку и нашел того спящим прямо на полу. Массивная туша хозяина вздымалась и опадала в такт мерному храпу.

Сол нерешительно стоял в дверях. Затем, решив, что следует по крайней мере войти внутрь, прикрыл за собой дверь. Огляделся. Знакомое место. Вон стол, на котором хозяин оживил его. Комнату можно измерить пятью шагами в длину и четырьмя в ширину.

Вдруг сильный толчок снизу заставил Сола схватиться за стенку.

Зорак громко всхрапнул, и вдруг из его горла раздался приглушенный хрип. Сол наблюдал за хозяином, не понимая, что происходит. Прерывистые хрипы усилились, Зорак беспомощно зашевелил руками и ногами, не в силах встать из-за сильной интоксикации. Хрипы продолжались, послышалось бульканье. Даже в мигающем свете огоньков от консоли управления стало ясно, что его лицо темнеет. Сол сделал пару шагов и присел на корточки.

Что происходит?

Зорак задыхался, это очевидно. Но Сол не слышал от него никаких команд, ни словами, ни жестами. Сол должен отвечать только тогда, когда к нему обращаются напрямую. Это непреложный факт. Хрипы хозяина становились все тише, постепенно переходя в сипение. На губах проступила пена. От Зорака несло чем-то отвратительно кислым. Казалось, в его глотке клокочет нечто живое, горячее, пульсирующее, не давая нормально дышать. Другой факт, размышлял бион, состоит в том, что Зорак порой может находиться в беспомощном состоянии и даже в опасности. Движения рук и ног толстяка становились все более хаотичными, пальцы скребли по рифленому полу, все чаще и слабее. Это походило на агонию.

Если Зорак умрет, Сол лишится хозяина.

Конечно, у Сола было много хозяев, он прекрасно помнил их всех, каждого до мелочей, каждую минуту, проведенную подле них и каждое произнесенное ими слово. Кто-то был добрым, кто-то злым. Сол переходил из рук в руки как потрепанная вещица, и, стоило привыкнуть к одному хозяину, на его месте оказывался другой. Обычно этот, новый, бывал грубее предыдущего, но не это коробило Сола. Биона сбивал с толку сам факт перемены. Сол ценил постоянство.

Лицо Зорака сделалось почти черным.

И тогда Сол совершил то, что никогда бы не посмел раньше. Хорошенько упершись ногами в пол, он перевернул Зорака на грудь. От глухого удара вздрогнула вся каюта. Потом Сол прицелился — благодаря знаниям анатомии он точно вычислил это место — и со всей силы ударил кулаком по спине толстяка.

Из Зорака фонтаном хлынула рвота. Ее густой, комковатый поток образовал целую зловонную лужу. Толстяк продолжал хрипеть, торопливо глотая воздух. Сол смотрел на него, на эту перемазанную кислой рвотой, копошащуюся на полу тушу и ждал.

— Я… Что… где… — хрипел его хозяин. — Мне плохо… помоги мне…

Наконец-то! Четкий приказ. Сол с облегчением бросился на помощь.

Спустя час уборки в каюте не осталось почти никаких следов происшествия. Разве что в воздухе еще висел неприятный душок. Зорак снова завалился спать, на этот раз взгромоздившись на койку и отвернувшись к стене. Его жизни ничто не угрожало, по крайней мере, сейчас.

Убедившись в этом, Сол нашел себе угол между стенным шкафом и консолью и свернулся там клубком. Он не знал, какое сейчас время дня и который час, он не знал, куда плывет их песчаный корабль, но это незнание было ему безразлично.

Психофизическое состояние Сола оставалось стабильным, кроме одной досадной мелочи.

Эта новая деталь смущала его и не давала нормально уснуть. Сол долго не мог оформить это смутное ощущение в четкую, формально определенную мысль. А когда все же получилось, то понял, что не знает, как с ней поступить.

Сол ощущал боль в голове. Зорак конечно позабыл про обещание с лекарством, но это полбеды.

Реальная проблема заключалась в том, что внутри Сола зародилась злость.

3

— Вставай!

Кто-то с размаху пнул биона по ребрам.

— Вставай, кому говорят! Никчемная падаль! Живо!

Сол вскочил и проморгался. Его движения и реакции были замедленными. Телу потребуется до десяти минут, чтобы перейти в нормальный ритм бодрствования. Над Солом возвышался Зорак. Толстяк замахнулся и ударил биона тонкой плетью по лицу. Сол не отвернулся, только зажмурил глаза. Место удара вспыхнуло жгучей болью. На коже проступила влага.

— Что вылупился? — зарычал Зорак.

— Жду приказа, хозяин, — отчеканил Сол.

— Что? — не понял Зорак.

Выглядел он ужасно. Лицо разнесло и приобрело синеватый оттенок, под глазами залегли глубокие мешки, сами белки глаз налились кровью. Толстяк тяжело дышал и сочился потом. Сол еще вчера отметил высокую температуру в каютах, а учитывая состояние хозяина, это могло его прикончить. Наконец Зорак переварил услышанное и процедил:

— Марш в рубку! Твоя смена давно началась…

Сол пошел к двери, а Зорак продолжал ругаться:

— Еще раз пропустишь начало, и выкину тебя за борт!

Сол повернулся и сказал:

— Хозяин, я не знаю, когда начинается моя смена.

У Зорака отвисла челюсть. Толстяк окаменел; это было жуткое зрелище. Наконец он перевел дыхание и, потемнев, надвинулся на биона.

— Что ты сказал?

Сол невозмутимо повторил свои слова. Не успел он закончить, как на щеке запечатлелась звонкая пощечина. И еще одна, на другой щеке. В глазах вспыхнули искры. Зорак внимательно наблюдал за бионом, но Сол продолжал ждать приказа или объяснения. Поняв, что этим ничего не добиться, толстяк сглотнул, вытер со лба пот и пробормотал:

— Тупая бестолочь. Видно, шифровальщики напрочь выжгли тебе мозги.

Он ткнул жирный грязный палец в нос Сола и, продолжая давить и выталкивать его из каюты, загудел:

— Запомни, глупая скотина: ты работаешь по ночам, от восьми вечерних склянок, до восьми утренних! Чтобы за все это время твоя тощая, вшивая, вонючая задница отрывалась от стула только по великой нужде. Такие мелочи, как еда и сон, ты будешь делать днем, а на первом месте у тебя должно стоять дежурство за пультом. Потому что это твое великое счастье и долг передо мной. Ты должен пятки мне лизать, потому что я спас тебя от неминуемой смерти. Отныне ты служишь мне, нашему кораблю и его капитану, и если ради нас нужно будет пойти на смерть, ты без колебаний сделаешь это, понял?