Кирилл Луковкин – Инферно (страница 26)

Это произошло после трех дневных склянок, когда боль отступила и Сол собрался уползти в свою каюту. Дозорный упал в обморок и грохнулся прямо на палубу с вороньего поста. С красной, покрытой волдырями кожей, его унесли к Элиасу. Выбывшего матроса следовало заменить. Тот, чья очередь должна была наступить только через три часа, глянул на воронье гнездо и заявил:

— Я не полезу туда. Это самоубийство.

Командир навигационной рубки Демискур дважды повторил приказ по динамику, и когда понял, что на него нет реакции, лично спустился на палубу. Скопилось несколько человек. Все тупо пялились на почерневшее от жара пятно, оставшееся от лужицы крови из-за падения прежнего дозорного. Демискур, мятый от жары, посмотрел на упрямого матроса и сказал:

— Это приказ. Заступишь на вахту раньше, и сдашь ее раньше на три часа.

— Дело не в этом, — заупрямился матрос. — К тому времени я изжарюсь заживо.

Сол, следивший за перепалкой, понимал матроса. Воронье гнездо представляло собой уменьшенную копию капитанской рубки — башенку под самым флагштоком, с которой открывался вид на все стороны света. Пост был оборудован лучшей оптикой на корабле, позволявшей видеть детали на много миль вперед. Башенку, словно шляпка гриба, прикрывал небольшой блестящий купол из легкого металла, который раскалялся гораздо сильнее термостойкой обшивки главного корпуса. Человек словно попадал под сковородку.

— Приказы не обсуждаются, — жестко отрезал Демискур. — Живо полезай на пост.

Матрос заколебался. Это был белокурый парень с черными глазами и щедро обсыпанным бородавками лицом. На секунду почудилось, будто он согласен, но вдруг его передернуло и как-то подбросило вверх.

— Нет! Это верная смерть.

— За неповиновение приказу схлопочешь трибунал, — напомнил Демискур кодекс капера.

— Знаю! — с вызовом крикнул матрос. — Лучше убейте меня и заберите мою воду.

На шум стали стягиваться свободные матросы и акифы. Демискур потемнел. Положение становилось серьезным. Его рука уже лежала на рукояти личного станнера, хотя лицо продолжало оставаться спокойным.

— Повторяю последний раз, — медленно произнес он. — Пока не стало слишком поздно. Не дури, парень. Заступай на пост.

Парень упрямо замотал головой. Несколько капелек пота зашипело на полу. Кожа Демискура, необыкновенно белая и усеянная веснушками, словно бы плавилась и стекала с его мощного скелета. Даже черты лица как-то скруглились. Демискур щелкнул клапаном кобуры и вынул станнер на половину. Матрос мгновенно покрылся пленкой пота, но продолжал стоять на своем.

— Ты арестован, — хрипнул Демискур. — Уведите его и посадите в клетку. Кто заступает после него?

— Я, — подал голос другой матрос, низенький и коренастый, выступая вперед.

— Хорошо. Тогда….

— Я туда не полезу, гранд. Лезьте сами, если так надо.

Демискур глотнул воздух, дернул головой, как от пощечины и севшим голосом переспросил:

— Что?

— Я не полезу! — крикнул крепыш.

Его поддержали другие матросы:

— Правильно! Это верная смерть!

Станнер уже замер в руке Демискура. За ним выросли еще двое хильдаров с оружием. Но офицеров было меньше. Странным образом на палубе оказалось двадцать восемь матросов. Их число быстро росло. Ясно: занятые бросали свои посты, чтобы присоединиться к толпе, которая возмущенно галдела, поддерживая своих. Демискур шепнул что-то ближайшему офицеру и тот исчез в рубке мостика. Он спокойно дождался, пока толпа не утихнет и громким, зычным голосом рявкнул:

— Всем разойтись!

Толпа колыхнулась, но не двинулась с места.

— Повторяю…

— Хватить повторять, гранд! — крикнул кто-то из передних рядов. — Лучше скажи капитану, чтобы изменил курс, а мы подождем здесь. Верно, парни?

Толпа матросов одобрительно загудела. Демискур метнул взгляд куда-то за спины людей. Сол посмотрел туда же, и увидел выбравшихся из своих кают акифов. Те были обнажены по пояс, в черных шароварах и с тесаками в руках.

— Где Китчам? — заорал Демискур.

Акифы не ответили; они мрачно разглядывали сцену. Вдруг в руках у матросов заблестели клинки, а у кое-кого даже лазерные штурмовые винтовки.

— Ты пойдешь к капитану или нет? — рявкнул осмелевший матрос.

— Ты хоть понимаешь, что несешь, вошь? — крикнул на него Демискур. — Вы все должны немедленно…

Но его слова потонули в потоках брани. Толпа нахлынула на Демискура и погребла бы его под собой, если бы внезапно над палубой не раздался резкий пронзительный сигнал сирены. Все подняли головы. На мостике стоял Керас. Палубу задушила тишина. Керас слегка подался вперед, оглядел толпу, акифов, Демискура. Потом поднес к шлему усилитель и указал куда-то на юго-восток.

— Смотрите!

Все разом повернули головы в ту сторону.

— Смотрите! Вы давно ждали этого! Всем приготовиться, шакалы.

Матросы подбежали к перилам левого борта и один за другим завопили:

— Корабль! Корабль по левому борту!

— Увеличить скорость! — приказал капитан. — Мы идем на абордаж.

От злобы матросов не осталось и следа. В глазах заблестел хищный голод. Все заметались по палубе, ныряя в шлюзы за обмундированием. Сол спустился в свою рубку и отдал серию распоряжений. «Пиявка» резко увеличила ход. Скачок напряжения не повредил контуру, ведь от солнечной энергии батареи буквально искрили излишками. На флагштоке быстро развернулся боевой флаг флота джаханов — уловка, сработавшая с солнечной фермой Джаспера, хозяина Сола. Фрегат дал приветственный залп. Встречный корабль тоже. Сол взглянул на данные с локатора. До корабля было около пятидесяти миль, и через полчаса это расстояние должно быть преодолено. Судя по контурам корпуса, им попался пассажирский лайнер южных скелгов на винтовом ходу.

Пассажирский?

Что они здесь забыли?

Навигация гражданских судов на Катуме возможна только весной и осенью. Зимой слишком холодно, летом — чересчур жарко.

Расстояние между кораблями неуклонно сокращалось. Сол отметил рост энергии в накопителях пушки. Артиллерийский расчет тоже готовился к атаке. С борта лайнера «Пиявка» выглядела как сторожевой фрегат джаханов. Сол как завороженный следил за курсом корабля. Неужели там, на лайнере, ничего не подозревают? Встретить в южных широтах сторожевой фрегат Конгломерата — большая редкость. Сближение продолжалось. Вдруг за десять миль до предполагаемой точки пересечения лайнер повернул строго на запад. «Пиявка» продолжала плыть прежним курсом. Таким образом, лайнер постепенно оказался по правому борту фрегата и в самой близкой точке оба корабля разделяло не более мили. Почему же Керас не поменял курс? Сола ошпарила догадка, которая тут же нашла подтверждение.

«Пиявка» дала залп орудиями с правого борта. Через несколько секунд торпеды поразили цель — машинный отсек лайнера. Грохнул взрыв, в небо взвился султан дыма. Вот тут «Пиявка» круто развернулась на полном ходу — палубы накренились, вещи поехали к стенам, — и бросилась к добыче.

Дальше все происходило очень быстро и слаженно. Сол мог убедиться в каперском мастерстве экипажа. Лайнер еще пытался оторваться, но поврежденный двигатель сбавил ход раза в три, и фрегат быстро настиг его. Сол подключился к внешним камерам наблюдения и мог следить за ходом абордажа со всех ракурсов.

«Пиявка» протаранила лайнер по касательной. Сол прочел название корабля: «Бриз». От удара оба корабля дрогнули, раздался грохот. С борта фрегата выстрелили абордажные гарпуны, намертво цепляясь к противоположному борту. Следом за ними протянулись механизированные лестницы-щупы, вгрызшиеся в края бортов «Бриза»; по ним уже бежали одетые в серебро акифы с винтовками и тесаками наперевес. С «Бриза» грянуло несколько разрозненных выстрелов, но огонь быстро подавили встречным, который буквально изрешетил легкую обшивку лайнера. Сол не успел и сообразить, что происходит, как на палубе «Бриза» уже кипела схватка. Впрочем, битвой ее было назвать трудно, это походило на бойню. Экипаж судна составляли старики, женщины и дети. Лишь несколько мужчин пытались обороняться, но их быстро прикончили. Грянуло два взрыва. В одном месте борт лайнера разворотило изнутри. Раненые и убитые падали в зыбь с криками. На жаре быстро вспыхнуло пламя и принялось пожирать корабль.

Акифы и матросы с «Пиявки» ловко сновали по каютам и тащили награбленное. Кто-то волок на фрегат кричавшую девушку, кто-то мешок с ценностями, другие — бочки с водой. «Бриз» стал заметно проседать. Движение винтов замедлилось, и вес корабля стал медленно топить его в зыби.

Сол увидел, как Китчам с отрядом своих головорезов ринулся на палубу «Бриза», и стал глушить всех, кто попадался на пути. Упавших людей акифы волокли на «Пиявку», как мешки с продуктами.

Через полчаса от «Бриза» осталась только мачта с флагштоком, но и она быстро уходила в зыбь. Несколько обреченных медленно тонули неподалеку. Дым от гари застилал небо. Быстро покончив со своей жертвой, «Пиявка» поплыла дальше.

Бесконечный день превращался в вечер. Завершив дневную вахту, Сол по привычке вышел на палубу. Здесь грудой было свалено награбленное добро — вещи, трупы и еще живые люди. Свободные матросы копошились, с руганью и ворчанием деля между собой добычу. Только что закончили забирать воду из трупа и высушенные останки скинули за борт. Возле центральной пушки смонтировали рею, и распяли на ней троих мужчин, подвесив ногами к верху, а руки растянув веревкой между кольцами по краям палубы. Тут же потешались над стариком, отвешивая тому тумаки. Несчастный скулил и молил о милосердии; его роскошная одежда превратилась в кровавые лохмотья.