Кирилл Луковкин – Инферно (страница 15)
— Я бы поступил так же.
— У тебя была возможность сбежать, исчезнуть.
— Мое предназначение — работа на корабле. Мое место здесь.
— С чего ты взял?
— Ни с чего. Просто знаю.
Гримм откинулся в высоком кресле, разглядывая Сола из тени.
— Тебя следует не арестовать, — наконец проговорил он, — а прикончить. Скинуть в зыбь прямо сейчас, и дело с концом.
Сол поглядел на Гримма. Сейчас он почему-то не испытывал страха. Некоторое время Гримм оценивающе разглядывал Сола как бездушную вещицу, словно прикидывая, можно ли ее использовать с толком.
— Я знаю про спор Китчама с Раббалом и про пулю у тебя в голове. Наверно, это больно.
— Очень, — признался Сол.
— Боль. Мы с ней знакомы. — Гримм слабо улыбнулся — краем губ, едва заметно. Холодно блеснули белесые глаза. — Ты когда-нибудь слышал про инициацию Т-кристаллами? Знаешь, как это происходит?
— Нет.
— Это пытка. Жуткая экзекуция, но разница в том, что мы сознательно соглашаемся на мучение. Такова цена. Правда, легче от этого не становится.
Гримм дернул верхней губой, обнажая тонкие длинные зубы.
— Человеку сверлят в черепе дыру. Обтачивают, шлифуют по размеру кристалла. Кристалл разогревают до ста градусов. При такой температуре закипает вода. А потом горячий кристалл вплавляют в кость. — Гримм прикрыл глаза, помолчал. — Но и это не все. Самая сильная боль начинается, когда кристалл проникает в мозг. Первые месяцы невозможно спать, думать, жить. Хочется умереть. Инициированных держат на цепи в тесных клетках. Когда Т-частицы насыщают организм, боль уходит. Медленно, постепенно…
Гримм резко открыл глаза.
— Нет, — сказал он. — Убивать тебя я не буду. Маленький дефектный огрызок, за который отдали уйму денег. Толстый болван Зорак был пьяницей, трусом, но не дураком. Знаешь, что его сгубило?
— Нет.
— Жадность, — сказал Гримм. — Неуемная жадность.
Гримм оглаживал подлокотники кресла. Вдруг резким движением он задернул штору на окне. Комната погрузилась в сумрак, из которого проступили два мерцающих бледно-голубых глаза. Они увеличивались, наплывали на Сола как две луны мира. Кожу обдало ледяным дыханием.
— Мелкор тсалахан.
Сола выбросило из реальности.
До ушей доносились приглушенные звуки, словно он находился за плотной стеной. Звуки становились громче и четче. А потом — резкий хлопок и плеск воды. Кто-то сильный грубо вытаскивал его из большого чана с водой. Легкие разрывались от удушья.
Раздался знакомый смех.
«Смотри, смотри, как он выпучил глаза!»
«Вот умора!»
Сол скорчился на каменном полу, восстанавливая дыхание, мокрый с ног до головы. Рядом стоял громила — бион первого класса. Тот, что вытащил его из чана.
«Последний раз он продержался три минуты».
«Впечатляет».
«О! Есть идея! Я придумал кое-что интересное. Смотри!»
«Что ты делаешь?»
«Спорим, он даже не пикнет? Они не чувствуют боль».
«Чувствуют, но не так как мы».
«Он будет моим произведением. Не в пример лучше, чем у глупой сестрицы. Сейчас я буду творить свой собственный шедевр!»
Под Солом натекла небольшая лужица. К нему подошел человек — богато одетый молодой мужчина со звериными, жестокими глазами. В руках он держал щипцы с багровым стержнем. В лужице коротко зашипело. Это раскаленный кусочек стержня попал в воду. Мужчина присел на корточки и дружелюбно улыбнулся.
«Встань».
Надо повиноваться. Сол кое-как встал, еще не отдышавшись.
«Снимай одежду».
Сол принялся стаскивать с себя рубаху и штаны, тяжелые и липкие от воды. Хозяин терпеливо ждал. Хозяин был красив; умные глаза, натренированные мускулы, красивая лицевая татуировка его Колена и украшения на руках. Длинные волосы собраны в три косы. Поодаль на диване развалился второй. Этот был крупнее, он лениво курил благовония. Не из Колен. Когда Сол избавился от одежды, хозяин приказал:
«Стой смирно».
Потом осторожно поднес щипцы к ноге Сола и приложил концом стержня к коже. Раздалось шипение. Потянуло горелым мясом. У лица крутанулся дымок. Сол почувствовал нервный сигнал — отчаянный крик боли, пронзивший ногу в месте касания. Мускулы ноги напряглись. Хозяин внимательно наблюдал за реакцией Сола.
«Видишь?», — спросил тот, что на диване. — «Им все равно».
«Нет», — сказал хозяин. — «Это не так».
Нервы продолжали посылать Солу сигнал боли. Тело терпело ущерб; нужно отдернуть ногу, но нельзя — нет приказа хозяина.
Хозяин заворожено глядел в глаза Солу.
«Я вижу, ты хочешь отдернуть ногу».
Сол молчал. Вонь от паленого усилилиась. Тогда хозяин отнял стержень, задумчиво поглядел на него, словно проблема заключалась именно в этом, и приложил к другой ноге, выше колена. Снова шипение. Снова ослепительная вспышка боли. Еще мокрый, Сол смотрел прямо перед собой, и казалось, что сознание мерцает внутри, как неисправная лампа.
«Знаю. Тебе больно», — хозяин ошалело улыбнулся. Процедура доставляла ему удовольствие. — «Говорят, есть участки кожи, самые чувствительные во всем теле».
Хозяин приложил стержень к внутренней стороне бедра.
«Хочешь превратить его в жаркое?» — спросил мужчина на диване после очередной затяжки.
«Отстань, я творю», — прохрипел от возбуждения хозяин. — «Рождается шедевр».
Хозяин приложил стержень в дюжине мест на теле Сола: грудь, живот, спина, плечи. К тому времени Сол сочился от пота. Соленый пот поникал в ожоги и еще сильнее разжигал боль. Витал запах горелого мяса. Хозяин отложил остывающий стержень. Сыпанул синего порошка в стакан с водой и выпил. Надолго застыл, зажмурившись. Выдохнул, посмотрел мутными глазами на мир и вынул клинок.
«Хочешь ему глотку перерезать?» — усмехнулся приятель хозяина. — «Малик, ты окончательно свихнулся».
«Дурак!» — огрызнулся хозяин и подступил к Солу, внимательно разглядывая его щуплое тело. — «Тебе неведомо чувство вдохновения».
«Нам, пасынкам, неведомо многое», — парировал приятель. — «Но я довольствуюсь и тем немногим, что имею».
Хозяин его не слушал.
«Сначала сделаем набросок».
Сталь заскользила по коже, оставляя после себя ровную тонкую бороздку раны, из которой нехотя показалась кровь. Хозяин, недовольный первым штрихом, надавил чуть сильнее, и кровь из ран заструилась вниз.
«Вот так!» — приговаривал хозяин. — «Здесь и здесь».
Хозяин трудился несколько минут. Боль от порезов была гораздо слабее прежней, но Сол чувствовал головокружение. Хозяин тоже это заметил и сказал:
«На сегодня достаточно. Пусть заготовка подсохнет. Иди на кухню и не вздумай мыться».
Осторожно ступая по скользкому от воды и крови полу, Сол двинулся к выходу. Он не сделал и трех шагов, когда с другого конца зала раздался крик:
«Малик! Что происходит?»
Сол узнал этот голос. Женщина, лишавшая его воды. Вдруг в памяти два женских образа слились в один и породили нечто третье. Потом, откуда-то извне раздался протяжный трубный звук. Зал и все, что в нем было, треснули. Сол поскользнулся, не удержал равновесие и упал. Голова ударилась о плиты пола. Сознание накрыла темнота.
Во рту поселилась сухость и желчь.