Кирилл Луковкин – Глаза химеры (страница 14)

Серый молча покачал головой и сделал знак следовать за ним. На этот раз приор из башни Надзора привлек к разбирательству главного клерикала.

— Клерик Мирколас, — сказал приор, — ты знаешь, о чем идет речь. Зачем?

— Все имеют право на любовь, — пожал плечами Мирколас. — Не вижу в этом ничего предосудительного.

Каменная физиономия приора выражала крайнюю степень несогласия с такими доводами.

— Ваше мнение? — спросил он у клерикала, лысого толстяка. — Может этот человек продолжать бдение в призвании?

— Сомневаюсь, ваша милость, — продребезжал тот. — Впрочем, не мне судить. На все воля Ксарра.

— Воистину так. К распорядителю, — отрезал приор.

Когда Мирколаса уводили из зала, он радостно насвистывал фривольную мелодию, что заучил еще в начале пути вечного. Фраго зачитал ему распоряжение Ксарра: перевести в Покои ожидания на должность Куратора, чертог на мысе отобрать, заменить горницей в квартале Светильников вдвое меньше старых покоев. Без права выбора.

— Чтоб вас! — плюнул Мирколас.

Но каково же было его удивление, когда на следующий день хранитель Покоев перечислил ему все обязанности и полномочия: назначать смертным профессии сообразно потребностям государства и приказам управителей. Под его началом теперь ходило пять десятков младших кураторов, по каждому на людскую профессию, и у тех тоже имелись свои ведомства. Благополучие и образ жизни миллионов людей теперь зависели от него.

— Странно, — решил Мирколас, рассматривая новое рабочее место в верхней палате Покоев. — Я оступился, но мне дают власть. Вот уж действительно — решения Его Величия невозможно объяснить.

И все равно он тосковал по старому призванию. Каждую ночь ему снилась казнь.

Прошел месяц. Бдение в призвании Куратора удавалось ему лучше, чем работа с бумагами в Галереях. В один день, сказавшись больным, Мирколас пропустил бдение, а сам отправился на прогулку по Небесному городу. Выйдя на Золотую площадь, он присел возле фонтана и стал наблюдать игру радуги в брызгах воды. Шло время, он лениво разглядывал прохожих и думал о своем. Раз он обратил внимание на нелепо одетого человека, что брел по площади в сторону рабочих кварталов. Его одежда выглядела грязной и поношенной, в отличие от облачения других жителей. Вдруг человек повернулся и уставился прямо на Мирколаса. Тот самый еретик! Человека передернуло и, ускорив шаг, он заторопился прочь. Пораженный Мирколас отправился за ним. Еретик заметно прихрамывал. «Я выясню, что произошло», — решительно подумал Мирколас, следуя в отдалении.

Когда площадь и людные улицы остались позади, Мирколас решил нагнать беглеца. Тот юркнул в переулок, Мирколас — за ним. Здесь было значительно темнее, и вечный споткнулся, опрокинув какую-то урну. Раздался грохот и писк разбегающихся крыс. Нож сверкнул молнией. Рефлексы выручили — тело само бросилось в сторону. Но враг уже занес оружие во второй раз. Какая наглость! Мирколас встретил удар, но под ногами что-то заскользило, и еретик оказался прямо над ним. Старик торжествующе взвыл, но оказался слишком слаб, чтобы довести начатое до конца. Мирколас отбросил его вбок и тут же прыгнул сам, вцепившись в руку с ножом. Они пыхтели и возились среди куч мусора.

— Кто ты такой? — рявкнул Мирколас.

— Ксарр! — взвизгнул еретик.

— Лжешь! Ксарр — первый среди вечных! А ты простой нищий!

— Дурак! Ксарр и есть первый среди нищих!

И вслед за этим произошло неожиданное: вместо того, чтобы отразить напор вечного, еретик направил острие ножа себе в грудь. Сталь легко вошла в плоть, и фонтан крови окатил Мирколаса с головы до пояса. Старик харкнул кровью напоследок и замер. Мирколас вынул оружие из груди и осмотрел труп.

— Мирколас Куратор, — раздался в этот момент мягкий голос. Вечный обернулся. Его окружала дюжина стражей в сером, — следуйте за нами.

Суда не было. Вечных не судят. Приор просто выслушал рассказ Мирколаса и велел секретарю все тщательно записать.

— Что ж, — сказал он напоследок, — дело ясное. Это будет отражено в Хрониках должным образом. На этом мои обязанности исполнены. А теперь стражи сопроводят тебя к распорядителю.

— Я уж начинал скучать, — сказал Фраго, когда Мирколаса ввели в кабинет.

— Чем порадуешь сегодня?

Фраго развернул пергамент с распоряжением и, прежде чем огласить, внимательно перечитал.

— Именем Ксарра, — начал распорядитель. — Вечному Мирколасу Куратору по деяниям его предписано перейти в разряд Искателей без призвания и без бдения, отобрать у него обитель и все имущество, впредь и до нового распоряжения лишить его небесного нектара, свободы движения, звания вечного и имени, наделить его неприкасаемостью и присвоить ему номер — 37. Привести в исполнение после оглашения.

Фраго кивнул стражам. Кто-то подошел к Мирколасу и снял с его головы обруч вечного. Второй нацепил на шею ожерелье с бляхой и выжег номер огненным жезлом. Ожерелье сковало его невидимой сетью.

— Отведите 37 в башню Изоляции.

Мирколас хотел что-то сказать и не смог — ожерелье сковало уста. Стражи учтиво и торжественно, точно какую-то важную персону, сопроводили его к месту заточения, завели в каморку без окон, но с лежанкой, стулом и полкой в стене, на которой тлел огарок. Едва закрылась дверь, ожерелье отпустило его. Мирколас почесал шею: металл царапал кожу.

— По деяниям… — тихо повторил он.

Дверь со скрипом растворилась, и на пороге оказался страж. Мирколас давно перестал различать их.

— Твое время пришло, 37. Вставай.

Его долго вели коридорами. Процессия поднималась и спускалась по лестницам, переходам и мостам. Наконец перед ними открылась арена, освещенная светом огромных факелов.

— Арена Искателей, — сказал страж.

Мирколас остался один. В центре арены что-то блестело. Подойдя, он увидел воткнутый в песок меч. И второй, чуть дальше. Едва это случилось, с противоположного конца арены подошел второй Искатель. Они обменялись взглядами.

— Кто ищет, тот найдет, — возвестил сверху голос. — Именем Ксарра.

И они схватились, звеня сталью о сталь. Мир вокруг растаял, а время исчезло, и перед Мирколасом был только противник и их мечи. Еще бала кровь и боль. Он призвал все свои силы и мастерство, которому обучался. Он понимал, что этот бой — последний, других не будет. Противник дрался великолепно: плавно отступал и атаковал. Они танцевали на песке, выискивая слабые места в обороне. Противник нанес ему несколько ран, из которых текла ручьем кровь. У Мирколаса начинала кружиться голова. Дурной признак. Он чувствовал, что устает. Наконец, поймав мгновение, он сделал финт и ударил. Меч попал в цель — противник пошатнулся, и Мирколас ударил еще. Искатель опустился на песок, выронив свое оружие.

— Настал час! — провозгласил голос. — Твое будущее определит твой поступок.

Да, Мирколас знал это. Все сейчас зависело от того, что он сделает. Противник лежал на песке и хмуро глядел на него. Результат всегда непредсказуем. Решение Ксарра может быть каким угодно. Мирколас с тоской думал о своем ремесле. Это не казнь, решил бывший палач. Я не имею права. Он воткнул меч обратно в песок.

Тотчас из тьмы выступили стражи, и повели его прочь. Арена и раненый враг остались позади. Они ступили на подъемник. Платформа взлетела ввысь. Чем выше они поднимались, тем светлее становилось. Движение резко оборвалось, и эскорт сошел на широкую мансарду с высокими витражами цветного стекла, из которых лились потоки света. С него сняли ожерелье.

— Там, — указал страж на двустворчатую дверь в дальнем конце и отступил.

Мирколас медленно шел к дверям, разглядывая богатое убранство вокруг. Гобелены, статуи, ковры, мебель — все из благородного материала и дышит историей… Отринув всякое замешательство, он нажал на створы, и дверь распахнулась перед ним. Он ступил в овальный зал с высоким потолком, посреди которого стоял стол, а за ним сидели семеро. Стол, как и стулья, был инкрустирован синим аметистом с прожилками. Стены слабо поблескивали голубым мрамором. Сидящий во главе стола человек поднялся и Мирколас увидел, что это одряхлевший старец.

— Я — Первый управитель Высокого стола. Это остальные.

Присутствующие мужи важно кивнули. Мирколас обратил внимание, что одеты они чрезвычайно бедно и в ветхие одежды, а в прозрачный кувшин на столе налита обычная вода.

— Приветствуем тебя… Ксарр.

— Нет, — пробормотал Мирколас.

— Да! — воскликнул управитель.

— Ксарр только один. И он — не я.

— Позволь кое-что показать тебе, — любезно сказал управитель и провел его вместе с другими в боковой зал, гораздо больше предыдущего. Там на возвышении находилось пустое кресло.

— Но как? — удивился Мирколас.

Управитель скромно улыбнулся:

— Господин мой, прошу тебя, займи свое место, и мы с радостью все объясним.

Мирколас смотрел на кресло, подсвеченное сверху. Это шанс изменить свою судьбу, понял он. До сих пор кто-то решал за него, теперь он сам исправит ошибку. Надо действовать! Он взошел к пьедесталу и опустился на сиденье. Семеро бухнулись на колени.

— Именем Ксарра!

Вдруг из подножия и подлокотников с быстротой кобры выскочили ремни и спеленали его.

— Что происходит? — завопил Мирколас.

— Что должно, — сказал управитель. — Ксарр — не имя, а должность, и должность подчиненная. Ты слуга, как и все мы.

— Слуга?

— Ты служишь Кса. Именно он принимает все решения, а ты передаешь их нам. Ксарр — это аватара премудрого Кса в мире людей. Он — пастырь, мы — сторожевые псы, а смертные — отара овец. Так было, так есть, так будет.