Кирилл Лахтин – Наше райское завтра (страница 14)

Генрих ничего не ответил, лишь нехотя кивнув головой.

– У нас есть несколько минут, чтобы кое-как залатать раны, и мы двинемся дальше. На окраинах Праги есть вокзал, с которого идёт прямой состав до Варшавы. Нам нужно туда. В Варшаве нас будет ждать мой близкий друг, который предоставит нам более удобный транспорт.

– А как мы собираемся проехать на поезде, если в Праге давно не ходят никакие составы? – спросил Марк, обрабатывая свои раны специальным раствором.

– Всё просто. Нам нужно будет угнать поезд у ОЕС и двинуться дальше прямо на нём. —старик хитро улыбнулся и выдохнул в воздух целое облако сигаретного дыма.

Глубже в Империю

05:34:23

24.09.50

4 Дня до конца миссии

Яркое красное рассветное солнце поднялось из-за горизонта и своими лучами принялось окутывать все пустынные земли некогда великой страны. Воздух был по-осеннему холодным, а чёрные тучи постепенно закрывали собой и без того редкие проблески света. Вдалеке можно было разглядеть более густые тучи, которые одним своим видом намекали на то, что хорошей погоды в ближайшие дни можно совсем н ждать.

Юхани поднялся с земли и осмотрел разложенное перед собой снаряжение. Перед ним на холодной земле лежал небольшой мобильный телефон одного из древних поколений, модифицированный сканер местности с несколькими отметинами на карте, пара сухпайков, неясного происхождения личные документы и маленькая вязаная игрушка медвежонка.

Юноша поднял с земли документы и принялся их внимательно изучать.

«Странно, тут только его дата рождения и ФИО… Причём дата указана на старый лад – 26.02.2120… Он немногим старше меня, даже пугает… Этот документ напоминает мне не столько паспорт, сколько просто личную карточку. Никаких опознавательных государственных знаков, никаких отметок. Для чего он вообще нужен?»

Следующая бумага напоминала устаревшие военные билеты. На ней был чёрно-белый портрет погибшего, его личные параметры и воинское звание – старший разведчик.

«Может это бумаги старого образца поздней Империи? В военное время у них, наверное, не было возможности печатать что-то качественнее и лучшее, однако… Этот мужчина родился уже сильно после войны…»

У погибшего были достаточно мягкие черты лица, словно ему было не 30, а всего 20-25 лет от роду. Его широко раскрытые глаза мёртвым взглядом смотрели в застеленное облаками небо, а рот, открытый от удивления перед смертью, источал крайне искреннюю и печальную эмоцию. Юхани провёл рукой по его лицу и подарил его взору покой, закрыв его глаза.

К счастью, допотопный кнопочный мобильный телефон разведчика был не заблокирован, а потому Юхани с лёгкостью смог извлечь оттуда всё самое интересное.

В основном, все переписки представляли собой сухое общение с пересылкой друг-другу координат и кодовых слов. Изредка, собеседники с позывными вместо имён отправляли в чаты фотографии с не самым понятным содержанием и добавляли к ним таки же странные описания.

Фотография полуразрушенного здания администрации Выборга и подпись: «Только ночью, высокая колонна, четыре раза.»

Фотография бюста одного из древних императоров России и подпись: «Пережил столько войн. Прямо как наш.»

Фотография голубятни у одного из приграничных сёл и подпись: «Наблюдательный пункт. Кто-то придёт.»

Увидев последнюю фотографию Юхани, нервно улыбнулся.

«Кем бы они не были – они знали, что я должен сюда прийти… Каким-то образом подслушали переговоры Совета? Или, что более вероятно, сами отправили сигнал как приманку? Но зачем? Про них никто ничего не знает в ОЕС, к чему раскрывать себя?»

Одна из переписок в телефоне погибшего имперца привлекла Юхани сильнее всего. На аватарке у подписанной как «Любимая» девушки стояло фото невероятно красивой голубоглазой блондинки со слегка горбатым носом и яркими веснушками на щеках.

«Любимая: Слушай, я понимаю, что больше некого отправить, но разве оно того стоит? Это ведь опасно…

Евгений «Медведь» Потапов: Всё хорошо. Думаю, что ничего страшного не произойдёт. Разве что вблизи к границе нет даже вай-фая и выходить на связь я не смогу, но ты не беспокойся. Вернусь домой живым и невредимым.

Любимая: Как ты думаешь, из-за чего они вообще сюда кого-то отправляют? Наши как-то засветились?

Евгений «Медведь» Потапов: Без понятия… Может просто решили проверить местность, а может и ещё что… В любом случае, если там будут жестянки, про которых мне говорил отец – я без особых проблем с ними разберусь.

Любимая: Только будь осторожнее. Ты ещё обещал научить Свету кататься на велосипеде.

Евгений «Медведь» Потапов: Помню! Обязательно научу, не переживай) Кстати, как у вас в Питере погода?

Любимая: Последнее время сильный ветер и дожди, но до уровня Москвы с её нескончаемыми ураганами нам ещё далеко… А что у вас там? Ты тепло одет?

Евгений «Медведь» Потапов: В Выборге погода всегда лучше, так что всё отлично. Одет конечно не в самое тёплое, но зато мне выдали новый бронежилет! Если разрешат оставить себе, то покажу его вам со Светой. Этот-то точно от любого оружия защитит.

Любимая: Договорились) Буду ждать твоего сообщения и очень скучаю, люблю тебя.

Евгений «Медведь» Потапов: И я вас люблю)»

Юхани ненадолго отложил телефон в сторону и замер в оцепенении. Его пугал не столько факт того, что он лишил кого-то жизни и оставил семью без отца, сколько осознание того, что он убил человека, настоящего.

«Здесь… Здесь действительно есть жизнь… И видимо весьма активная, раз у него так много чатов, есть целая армейская система со званиями и люди даже строят семьи… Но… Где? Глубже в стране? Как им удаётся скрываться от спутников совета? Ничего не понимаю… Его семья похоже в Санкт-Петербурге, а сам он останавливался в Выборге. Оба этих города мне по пути, так что имеет смысл попробовать хоть что-то выяснить… И ещё… Раз они сами не понимают, зачем я сюда пришёл – значит сигнал точно не их рук дело. Но теперь я точно уверен в том, что сигнал действительно был и это не какая-то ошибка. У всего этого есть смысл.»

Открыв галерею в телефоне Евгения, Юхани с детским любопытством начал рассматривать все сделанные погибшим снимки и видео. Большая их часть конечно не представляла из себя ничего уникального: селфи на фоне разрушенных построек и достопримечательностей центральной России, фото совсем маленькой девочки, которая радостно улыбается и смотрит своими зелёными глазами прямо в камеру, природные пейзажи с голыми лесами, бесконечными пустошами и опустевшими улицами городов, а также очень много фотографий всё той же голубоглазой девушки, которая, облачённая в поношенный комбинезон и меховые варежки, радостно улыбалась фотографу и изображала различные модельные позы на фоне бункерных облезлых стен.

Было и несколько видео, два из которых Юхани решил просмотреть полностью.

«Высокая белокурая девушка держит на руках свою маленькую и столь похожую на неё саму дочку. Малышка радостно улыбается и старается поиграть с мамой, ладошками трогая её за лицо.

– Света, ну же! Смотри в камеру скорее, папа же снимает! – проговорила девушка, стараясь повернуть взгляд дочери в сторону камеры.

На заднем плане появилось ещё несколько человек, преимущественно в полувоенной форме подобно погибшему. Среди них были даже старики, которые в огромных утеплённых балахонах старались поместиться в кадр.

– Жень! Иди сюда, я поснимаю. – басисто крикнул ему один из военных.

После этих слов в кадре появился и сам Евгений. Всё те же рыжие волосы и яркие глаза. Он с улыбкой на лице сел рядом со своей женой и дочерью и, обняв их двумя руками, чуть не заплакал.

– Поздравляем тебя с днём рождения, Света! Ура-а-а! – синхронно прокричали все собравшиеся и начали поздравлять маленькую девочку, поддерживая её лучезарную улыбку аплодисментами.

– С днём рождения, доченька! Мы тебя очень любим! – целуя девочку проговорила её любящая мама.

– С днём рождения, моя дорогая Света. Папа всегда будет тебя защищать, всегда. – произнёс отец и нежно обнял своего ребёнка.

Запись закончилась.»

Юхани посмотрел на лежащую рядом с трупом мягкую игрушку медведя. Он оттряхнул её от пыли и аккуратно убрал в свой рюкзак.

Безмолвно, он включил второе интересовавшее его видео.

«Довольно взрослый мужчина с абсолютно седыми волосами и густыми серыми усами сидел на фоне белой кирпичной стены. За кадром слышались чьи-то бурные обсуждения и выстрелы миномётных орудий. Чёрные глаза мужчины бегали из стороны в сторону, а губы дрожали так, словно не могли произнести тех слов, что он хотел.

Его гранитные черты лица потускнели от постоянных недомоганий, стресса и страха. Под его глазами красовались огромные чёрные круги, вены на лбу выпирали, а щеки постепенно зарастали щетиной.

Немного посмотрев в пол, он всё же поднял свои глаза и смертельно уставшим голосом произнёс:

– Дорогие соотечественники… Жители некогда великой Восточной Империи. Русские, китайцы, белорусы, украинцы, татары, поляки, казахи, таджики, узбеки, корейцы, молдаване, венгры… Мы все бок о бок противостояли врагу эти долгие сорок лет. Сорок лет ежедневной войны, потери близких, потери самого себя… Мы выстояли дольше, чем кто-либо ещё… Мы так и не отдали врагу наши столицы, не сдались живьём… Порою мы были так близки к победе, что практически чувствовали её вкус на своих губах… – мужчина выдержал паузу. – Но я вынужден признать. Признать, что мы проиграли эту войну. Наш с вами враг не подвластен смерти, а потом им не страшны ни бомбардировки, ни штурмы… Чума, под названием «Глобализационный процесс Объединённого Евроазиатского Союза» уничтожила практически все страны на нашей планете. Новые технологии и полная замена человеческого труда на машинный – сгубили нас, как род. Жители ОЕС массово переходят на их Цифровую Землю, где твоё сознание живёт отдельно от тела в вечном раю. Говорят, что там и разницы не замечаешь даже – наяву это или во сне. Мы с вами были последним оплотом реальности. Реального мира, настоящих людей и настоящих чувств… Но я признаю, что мы проиграли. Несколько минут назад мне сообщили о том, что с лица Земли был стёрт мой родной город – Ростов Великий. Враг не успокоится, пока не погибнем мы все. Наших сил не хватает для продвижения по линии фронта, наших запасов провизии не хватает на то, чтобы пережить хотя бы ещё одну зиму. Я вынужден сообщить вам о том, что война закончена.