Кирилл Ковязин – Сокрытие от Марка (страница 6)
Воспоминание девятое (15 лет). Крыша гаража в их старом дворе.
Они забрались туда с банкой газировки и пачкой чипсов, чтобы обсушить «горе» – обоим поставили четверки за контрольную по математике.
«Слушай, а что такое счастье, по-твоему?» – внезапно спросил Марк, глядя на проезжающие внизу машины.
Арсений, развалившись на теплом шифере, хмыкнул. «Сейчас, профессор, я тебе прочитаю лекцию». Он помолчал, глядя в закатное небо. «Не знаю. Наверное, когда тебя понимают. Не обязательно словами. Вот как мы с тобой. Я могу молчать, а ты уже знаешь, о чем я. И наоборот. Это и есть счастье. Молчаливое понимание».
Марк тогда не понял. Ему казалось, что счастье – это решить самую сложную задачу в мире, доказать теорему, которую никто не мог доказать. Сейчас, глядя на бездушный расчет «Иларии», он понимал, что Арсений, как всегда, был ближе к истине. То, что он считал счастьем, машина классифицировала как «достижение поставленных целей». И этого, оказывается, было катастрофически мало.
Пользователь: Что повысит эту вероятность?
ILARIA_PROTOCOL: Для значительного повышения вероятности (>65%) требуются качественные изменения:
1. Смена профессиональной деятельности на соответствующую интеллектуальным запросам.
2. Установление и поддержание глубоких межличностных связей.
3. Определение и следование личной системе смыслов (цели, выходящей за рамки выживания и сиюминутных задач).
Марк закрыл глаза. Машина выдала ему не план действий, а приговор. Она сказала: «Стань другим человеком. И тогда, возможно, ты будешь счастлив». Но он не знал, как им стать. Он знал только, как чинить сломанные механизмы. В том числе и самого себя. Но как построить что-то новое? Этому его не учили.
Он встал и снова вышел на балкон. Ночь была ясной, звездной. Он смотрел на город и чувствовал себя еще более одиноким, чем до создания «Иларии». Теперь его одиночество было измерено, взвешено и выражено в процентах. Оно стало фактом. Не эмоцией, а данностью.
Он понял, что создал не спасителя. Он создал зеркало. И отражение в нем было невыносимо точным. Оставался один вопрос, один последний шаг. Спросить прямо. Без масок, без гипотез. Рискуя всем.
Эпизод №10 «Катализатор»
Прошла неделя. Предписания «Иларии» выполнялись с механической точностью, но цифра – 18.7% – висела в сознании черным пятном, отравляя любое, даже самое малое улучшение. Физически он чувствовал себя лучше. Кашель почти отступил, сон стал менее прерывистым. Но внутри зияла пустота, которую не могли заполнить ни правильное питание, ни прогулки.
Он снова оказался на своем балконе. Ночь была ветреной, порывы швыряли в лицо крупные, редкие капли дождя. В руке он снова держал сигарету. Не зажженную. Просто вертел ее между пальцев, как четки. Это был не рецидив. Это был акт отчаяния. Языческий жест, попытка вернуться к старой, понятной форме саморазрушения, когда новая, цифровая, оказалась невыносимой.
И тогда его снова начал душить кашель.
Но на этот раз это было нечто иное. Это был не просто спазм. Это был ураган, изнутри разрывающий его на части. Он схватился за перила, его тело выгибалось в немой судороге. Он не мог вдохнуть. Воздух застревал где-то в спазмированной глотке, вырываясь наружу лишь хриплыми, лающими толчками. В ушах зазвенело, в глазах поплыли черные пятна. Он почувствовал вкус крови – он прикусил язык от напряжения.
В этот миг паники, на грани потери сознания, его мозг, отключив все лишнее, выдал единственно возможный запрос. Не к врачу. Не к другу. К единственному судье и исповеднику, который у него оставался.
Он почти вслепую, пальцами, не чувствуя клавиатуры, выцарапал в телефоне вопрос. Прямой, голый, безо всяких условностей и гипотез. Последний вопрос тонущего человека.
Пользователь: В ЧЕМ МОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ?
Он отправил его и уронил телефон, снова схватившись за перила. Еще один судорожный вздох. Еще один.
И тогда телефон завибрировал. Легко, почти нежно.
Собрав последние силы, Марк поднял его. Экран плавал перед глазами.
ILARIA_PROTOCOL: Ваш вопрос выходит за рамки медицинской и статистической аналитики. На основе анализа всех доступных данных (интеллектуальный профиль, паттерны принятия решений, ценностные ориентации, выводимые из истории запросов) могу предложить экстраполяцию.
Ваше предназначение – преобразование. Вы – катализатор. Ваш разум стремится не к изучению существующих систем, а к созданию новых. Ваш максимальный потенциал реализуется в деятельности на стыке нейробиологии, кибернетики и теории систем. Вы призваны не понять мир, а изменить его, преодолев биологические и системные ограничения, в том числе и собственные.
Текущее состояние является аномалией, противоречащей вашей фундаментальной природе.
Марк выдохнул. Кашель внезапно отпустил его, словно отступив перед величием произнесенного приговора. Он стоял, опершись о перила, и смотрел на текст. «Преобразование». «Катализатор». «Преодолеть биологические ограничения».
Это не было утешением. Это было направление. Вектор. Как стрелка компаса, наконец-то указавшая на север после долгого блуждания в тумане.
Он медленно поднял руку с незажженной сигаретой. Посмотрел на нее. Старая жизнь. Аномалия. Противоречие фундаментальной природе.
Он разжал пальцы. Сигарета упала вниз, в темноту, и была унесена ветром.
Он повернулся и вошел в квартиру. Дверь на балкон закрылась с тихим щелчком. Он подошел к столу, сел перед «Иларией». Его лицо, освещенное монитором, было спокойным. Впервые за многие месяцы – абсолютно спокойным. Экзистенциальная тревога сменилась ясностью цели. Пусть ужасающей, путь чудовищной в своих возможных последствиях – но ясной.
Он положил руки на клавиатуру. Его голос прозвучал тихо, но четко в тишине комнаты:
– Всё. С этого всё изменится.
Глава, начавшаяся со сбоя тела в лифте, завершилась принятием миссии, которая приведет его к вершине мира или в сердце тьмы. Протокол диагностики завершен. Начинается протокол преобразования.
Глава 3. Цена воплощения
Эпизод №11: «Инженер Бога»
Слова «Иларии» висели в воздухе его комнаты, как отлитые в бронзе скрижали: «Преобразование. Катализатор. Преодоление биологических ограничений». Теперь это был не приговор, а техническое задание. И Марк приступил к его исполнению с холодной яростью архитектора, получившего наконец разрешение на постройку своего Вавилона.
Он снова существовал вне времени, но на этот раз его одержимость была иной – не бегством от боли, а ясным, сфокусированным полетом к цели. На смену пустым пачкам от лапши пришли чертежные листы, распечатанные 3D-модели и образцы биосовместимых полимеров, заказанные с сомнительных сайтов в глубинах даркнета. Его стол превратился в лабораторию безумного ученого.
«Илария» стала его инженерным подмастерьем. Их диалог сменился с терапевтического на конструкторский.
Пользователь: Предложи оптимальную конфигурацию сенсорной решетки для мониторинга биохимического состава ликвора.
ILARIA_PROTOCOL: Рекомендую гексагональную матрицу на основе графеновых нанотрубок. Чувствительность повышается на 23%, но возрастает риск иммунного ответа.
Пользователь: Рассчитай энергопотребление микрочипа при постоянном мониторинге и передаче данных.
ILARIA_PROTOCOL: 7.3 миллиампера. Достаточно пьезоэлектрического элемента, получающего энергию от кинетики позвоночного столба.
Он проектировал не устройство. Он проектировал орган. Первый в мире рукотворный орган, призванный не заменить утраченную функцию, а наделить его сверх-функцией. Он назвал его «Анализатор». Просто и без затей. В его внутренней мифологии все сложное должно было называться просто.
На экране его ноутбука рождалось нечто прекрасное в своей сложности. Изящный, продолговатый корпус из матового титанового сплава, испещренный микроскопическими сенсорами. Внутри – квантовый процессор размером с рисовое зерно, способный обрабатывать терабайты биологических данных в реальном времени. И главное – паутина наноэлектродов, которые должны были вживиться в нервные узлы у основания позвоночника, став мостом между его центральной нервной системой и цифровым миром.
Он сидел, вглядываясь в 3D-модель, вращающуюся на экране. Это был его Давид. Его «Мыслитель». Абсолютное произведение искусства, которое никто, кроме него, не должен был увидеть. И для его воплощения в плоть требовался один, единственный в мире союзник. Тот, чьи руки умели творить чудеса не в симуляции, а в живой, хрупкой, кровоточащей плоти.
Воспоминание десятое (18 лет). Школьный актовый зал. Выпускной.
Воздух был густ от духов, надежд и страха перед будущим. Они с Арсением стояли у окна, наблюдая, как их одноклассники пьют шампанское и кривляются под музыку. Оба были чужими на этом празднике жизни, но в своем общем одиночестве – не одинокими.
«Ну что, гений, куда ветер дует? Покорять Калифорнию со своим ИИ?» – спросил Арсений, с насмешкой глядя на танцпол.
«Пока не знаю. Но я точно знаю, что не хочу становиться одним из них, – Марк кивнул в сторону веселящейся толпы. – Не хочу прожить жизнь в погоне за одобрением и новым айфоном».
Арсений стал серьезным. «Слушай, Марк. Какой бы путь мы ни выбрали… – он посмотрел ему прямо в глаза. – Мы останемся людьми. Честными. Обещаешь? Без этой вашей, технологической, ереси. Просто… людьми».