Кирилл Ковязин – Сокрытие от Марка (страница 8)
Но Марк не думал о друге. Он прислушивался. Прислушивался к тому, что происходило внутри. Сквозь боль и туман анестезии он ловил едва заметное присутствие. Не звук, не вибрацию, а нечто вроде тихого электромагнитного шепота на краю восприятия. Это был «Анализатор». Он молчал, адаптируясь, вживляясь в биологическую сеть, как цианея встраивается в нервную систему желетелого существа.
На вторые сутки боль стала отступать, уступая место зуду заживающих тканей и странному ощущению тяжести в спине, как будто он проглотил свинцовую пластину. Марк, стиснув зубы, дополз до стола, где его ждал ноутбук. Каждое движение было пыткой. Он подключил к компьютеру миниатюрный ретранслятор, который Арсений вшил под кожу у основания шеи – безопасный, беспроводной мост между ним и внешним миром.
Экран замигал. Он открыл терминал, свой цифровой собор, и запустил протокол рукопожатия. Его пальцы, холодные и потные, застыли над клавиатурой.
«ILARIA_PROTOCOL: Установлено соединение с устройством: NASI_ANALIZ_01. Статус: онлайн. Начинаю первичный парсинг данных».
Марк затаил дыхание. Прошла минута. Две. Он уже начал думать, что все пошло не так, что произошло отторжение, что его тело отвергло дар технологий.
И тогда на экране пошли данные.
Сначала это были сырые, ни о чем не говорящие цифры – показания сопротивления, базовые электрические потенциалы. Потом «Илария», как гениальный криптограф, начала их расшифровывать.
ILARIA_PROTOCOL:
Биохимический анализ интерстициальной жидкости (реальное время):
*• Кортизол: 184 нмоль/л. Соответствует состоянию хронического стресса средней тяжести. Рекомендация: медитация, снижение когнитивной нагрузки.*
*• Лактат: 2.8 ммоль/л. Повышен. Следствие мышечного напряжения и недостаточной оксигенации тканей в области вмешательства.*
*• С-реактивный белок: 12 мг/л. Признак послеоперационного воспалительного процесса. В пределах прогнозируемой нормы.*
*• Интерлейкин-6: повышен. Подтверждает активный иммунный ответ.*
• Обнаружены следы лидокаина. Совпадает с данными анамнеза.
Марк читал и не верил своим глазам. Это был не общий анализ крови, который показывал усредненные данные по всему организму. Это была химическая карта конкретного участка его тела, в реальном времени! Он видел, как его организм борется с вторжением, как воспаление то разгорается, то затухает. Он был Зевсом, с высоты Олимпа наблюдающим за битвой титанов внутри собственного тела.
Но это было только начало. «Илария» продолжала, подключая данные с других сенсоров.
ILARIA_PROTOCOL:
*Неврологический мониторинг (сегмент Th10-Th12):*
• Проводимость нервных волокон: в норме. Повреждений в ходе операции не зафиксировано.
• Зафиксированы микроспазмы паравертебральных мышц. Рекомендация: легкая растяжка (с осторожностью), препараты магния.
• Обнаружена аномальная активность в корешковом нерве L1. Возможная причина: компенсаторная нагрузка. Риск развития корешкового синдрома: 4%. Мониторинг.
Он не просто видел химию. Он видел электричество своей жизни! Он мог наблюдать за работой собственной нервной системы, как инженер наблюдает за схемой. Аномалия в нерве L1… Он вспомнил, что последние полгода изредка чувствовал легкое онемение в бедре. Списывал на неудобную позу за компьютером. А «Анализатор» выявил причину за несколько минут.
Восторг был таким всепоглощающим, что он почти не чувствовал боли. Он был первооткрывателем, ступившим на новый континент. Его собственное тело стало для него терра инкогнита, и он только что получил в свое распоряжение самую детальную в мире карту.
– Больше, – прошептал он, его глаза горели. – Дай мне больше.
Он провел за компьютером несколько часов, заставляя «Иларию» выискивать все новые и новые данные. Он отследил, как падает уровень кортизола, когда он закрывает глаза и просто дышит. Он увидел, как скачок лактата совпал с неудачной попыткой повернуться. Он наблюдал, как действует обезболивающее – сначала резкий всплеск, затем плавное снижение болевых сигналов.
Это было упоительно. Это была власть. Власть абсолютного знания.
К вечеру он почувствовал голод. Он посмотрел на пачку гречки, которую купил накануне операции, следуя рекомендациям «Иларии» о сложных углеводах. Но сейчас его распирало от торжества. Он заслужил награду. Он открыл приложение доставки и заказал пиццу с двойным сыром и пепперони. Жирную, калорийную, вредную.
Когда пицца прибыла, он съел два куска, испытывая странное чувство бунтарства. И тут же взглянул на экран.
ILARIA_PROTOCOL:
Биохимический анализ (через 12 минут после приема пищи):
*• Резкий скачок глюкозы: с 4.7 до 8.1 ммоль/л.*
• Повышение уровня триглицеридов.
• Отмечена нагрузка на портальную систему печени.
• Выброс инсулина. Рассчитать оптимальную дозировку… Ошибка. Данные о наличии диабета отсутствуют.
Рекомендация: исключить из рациона продукты с высоким гликемическим индексом и насыщенными жирами.
Марк откинулся на спинку стула и рассмеялся. Злорадный, торжествующий смех. Это был не смех над системой. Это был смех человека, который понял, что он и система – теперь одно целое. Он только что в реальном времени увидел, как его тело реагирует на неправильную еду. Это было поучительно и пугающе.
Он доел пиццу, но в его голове уже строились планы. Он больше никогда не будет есть что попало. Он будет питаться так, как диктуют ему данные. Он будет спать по графику, который оптимизирует его мозговую активность. Он превратит свое тело в идеально отлаженный механизм.
Он снова стал инженером. Но на этот раз его главным проектом был он сам.
Он провел у компьютера всю ночь, составляя графики, анализируя тенденции. Боль была уже не врагом, а просто одним из входных параметров. Он был счастлив. Абсолютно, безраздельно счастлив в своем цифровом раю, где все было понятно, измеримо и подконтрольно.
Он не думал об Арсении. Не думал о рисках. Не думал о том, что его восторг – это восторг узника, который сам выковал себе самые совершенные в мире кандалы и теперь любуется их блеском. Дверь захлопнулась. Путь назад был отрезан. И он даже не заметил, как это произошло.
Эпизод №15: «Тень на стене и первое семя раздора»
Спустя неделю после операции Марк уже мог ходить, хотя легкая скованность и ноющая боль напоминали о пережитом вторжении. Но эти ощущения тонули в океане данных, который теперь был его постоянным спутником. «Анализатор» и «Илария» вели его выздоровление с безжалостной эффективностью. Он принимал рекомендованные добавки, выполнял упражнения на растяжку с точностью до градуса и секунды, наблюдая на экране, как в ответ снижается мышечный спазм и нормализуется проводимость нервов. Он был и богом, и покорной паствой в одной плоти.
Именно в таком состоянии уверенного триумфа его навестил Арсений.
Марк открыл дверь, и его улыбка замерла на губах. Перед ним стоял не его друг. Это была тень. Арсений был бледен, под его глазами залегла густая тень бессонницы, а в самих глазах стояла такая пустота, что Марку стало холодно. От него пахло не лекарствами, а перегаром.
– Впустишь? – голос Арсения был хриплым, безжизненным.
– Конечно, – Марк отступил, пропуская его. – Арс, ты в порядке?
Арсений прошел в комнату, его взгляд скользнул по заваленному проводами и принтами столу, по мерцающему экрану с графиками, и он содрогнулся, будто увидел орудие пытки.
– Нет, Марк, я не в порядке, – он опустился на стул, сгорбившись, и уставился в пол. – Я не сплю. Я вижу… я вижу твой позвонок. Разрез. Кровь. Я чувствую запах кости, когда ее препарируешь распатором. Этот звук…
Он сжал виски пальцами.
– Я нарушил все. Клятву. Закон. Свой долг. Я был не врачом, я был… мясником. Ради твоей безумной идеи.
Марк слушал, и его первоначальная тревога стала медленно сменяться раздражением. Он видел страдание друга, он сочувствовал ему, но в глубине души он не понимал его. Как можно страдать от того, что является таким очевидным благом? Как можно сожалеть о рождении нового мира?
– Арсений, послушай, – начал он, подсаживаясь ближе и стараясь говорить мягко. – Я понимаю, это был шок. Но посмотри, что мы сделали. Посмотри.
Он повернул ноутбук, чтобы Арсений мог видеть экран.
– Видишь? Это уровень кортизола. Он стабилизировался. А это – проводимость нерва L1. Тот самый, с аномалией. Она снижается! Система работает! Мы не навредили. Мы… усовершенствовали.
– «Мы»? – Арсений поднял на него взгляд, полный горькой насмешки. – Ты сидишь тут, играешь со своими графиками, а я… я каждый день хожу в ту клинику и смотрю на ту дверь. И мне кажется, что из-под нее до сих пор течет кровь. Моя кровь. Кровь нашего… всего. Ты не понимаешь? Я переступил черту. И я не могу сделать шаг назад.
– Никто не просит тебя делать шаг назад! – воодушевленно сказал Марк. – Мы только в начале пути! Ты думал, революция будет стерильной? Бескровной? Все великие открытия требуют жертв!
– ЖЕРТВ? – Арсений резко встал, с грохотом задев стул. – Ты говоришь о жертвах? Ты лежишь на столе под местной анестезией и рассуждаешь о жертвах? Жертва – это не ты, Марк! Жертва – это я! Тот, кто замарал руки! Тот, кто должен с этим жить! Ты получил то, что хотел – свою игрушку. А что получил я? Проклятие! Я стал соучастником в этом… в этом акте технологического каннибализма!