Кирилл Коробко – Время для подготовки (страница 2)

– Рад слышать это. Как за ним ухаживают?

– За ним ухаживает такой толстый монах, из нашего аббатства Сент-Жев.

– Брат Доминик?

– Да. Брат Доминик. Чрезвычайно набожный человек. Я постоянно видела его на коленях. А еще там был такой… чрезвычайно напыщенный усатый немец… фельдфебель… я не запомнила его имени…

– Это господин Макс Эрвинбаум. Он из роты барона фон Гейделица.

– О, вот как… Я так жалею, что не познакомилась с бароном лично! Судя по отзывам, это чрезвычайно неординарная личность. Дю Перш и д’Бюрри только о нем и говорят!

Брат Гуго улыбнулся одной из своих трудноуловимых улыбок и подтвердил:

– Да! Это так. Фон Гейделиц весьма колоритная фигура.

– Эти двое, монах и немец, очень трогательно ухаживают за моим братом. Немец представляете, сначала даже не хотел пускать меня, хозяйку Каверака, к Теодору! Но, к счастью, Фриц шепнул ему что-то – и этот железный болван стал щелкать каблуками и кланяться.

Францисканец улыбнулся. Очевидно, представил себе эту сцену.

Он сказал:

– Я оставил Фрица и Рудольфа в Люнеле. Они должны были нанять карету и загрузить в нее тела Эрика, Томаса и Оливера… Ганс тоже едет с ними. Я сам поскакал в Авиньон. Когда я проезжал «Железный вепрь», я заехал навестить Теодора. Но вас там не встретил.

– Я видимо, отлучилась на воскресное богослужение…

– Верно, это было воскресенье. А когда появился Фриц?

– Он появился в воскресенье вечером. Фриц рассказал мне, что Рудольф едет потихоньку, чтобы не растрясти рану Ганса. Я вчера заехала прощаться с Теодором, в этот трактир «Железный вепрь», но Фриц уже исчез. Он поскакал вперед, догонять нашего фон Гейделица. Зато приехали Рудольф и Ганс. И я смогла, наконец, попрощаться с Томасом и Оливером… и с Эриком тоже. Я так рыдала… Я жестоко корю себя за этот поступок. Никогда не думала, что так выйдет…

Глаза маркизы покраснели и наполнились слезами. Она всхлипнула.

Майкл взял ее за руку:

– Ну, ну, Дженифер, что сделано, того не воротишь. Зато вы помирились с братом!

Маркиза всхлипнула еше раз, вытерла глаза платочком, и улыбнулась:

– Да, да, вы правы. Я три дня провела на этом постоялом дворе, ухаживая за Теодором и Гансом. Кормила их с ложечки, самым лучшим, с кухни Каверака… Теодор, представляете, просился ехать в месте со мной, в карете. Он очень хочет попасть в Авиньон. Страшно боится опоздать. Еле удалось его образумить. Он еще очень слаб и бледен, но думаю, через неделю ему будет лучше.

– Рад слышать. А как себя чувствует Ганс?

– Ганс плохо перенес переезд из Люнеля – у него опять открылось кровотечение. Но он быстро оправился. К моему отъезду он уже ходил. Ганс даже спустился вниз, чтобы проводить меня до кареты. Он очень милый молодой человек. Хоть и не знатного рода, но воспитаный, добросердечный и честный.

Карета остановилась. Мадам выглянула в окно и вздохнула:

– Вот мы и приехали, наконец. Вы разделите со мной трапезу, Мишель? Признаюсь, я невероятно проголодалась!

– Могу признаться в том же. С радостью принимаю ваше предложение!

Кучер слез с козел и помог маркизе выйти из кареты. Брат Гуго спустился вниз и, оглянувшись кругом, чуть не присвистнул.

Дом

Карета остановилась перед особняком, фасад которого был втиснут между другими домами на Епископской площади. У этого дома на площадь выходило всего в два окна в ширину, зато в высоту дом занимал целых пять этажей.

Брат Гуго вспомнил, что когда обходил Епископскую площадь, в этом доме ему не открыли. Тогда перед ним были плотно закрытые ставни и наглухо затворенная дверь. Внутри не было ни души.

Теперь же все ставни были нараспашку, а в окнах мелькали тени.

Кучер Антуан поднялся по ступенькам к парадной двери. Коротко стукнул в косяк рукояткой кнута. Дверь распахнулась. Оттуда выбежала стайка девушек – фрейлин маркизы.

Поднялся обычный девичий щебет: охи, ахи, поздравления, сплетни, напоминания, ябеды, комплименты и прочий шум. Брат Гуго поморщился. Он искренне не понимал, как в этом гомоне девушки умудряются слышать друг друга. Маркиза вертелась в этом цветнике, выслушивая каждую, давая советы, приказы и выговоры.

– Эдит, не забудь похвалить портного – твой жакетик великолепен. Анна, скажи горничным, пусть подготовят святому отцу комнату – он будет жить у нас. Женевьева, фи, что за манжеты! Немедленно оторви их, я дам тебе другие, датские. Элизабет, передай мажордому, что его сиятельство будет здесь завтра или послезавтра. Пусть немедленно накрывают на стол, я проголодалась. Обедать я буду со святым братом Гуго. Антуанетт, эта лента завязывается не так…

Наконец маркиза, подобрав юбки, отправилась вверх по лестнице, не переставая трещать. Ее фрейлины гурьбой следовали за ней.

Одна, совсем юная девушка, осталась стоять на ступенях.

– Святой отец, – робко сказала эта девушка брату Гуго, – мне ее светлость сказала, чтобы я проводила вас в вашу комнату. Не соблаговолите ли следовать за мной?

– Конечно, дочь моя, конечно, сию минуту. А вы, Антуан, – спросил монах возницу, – так и оставите карету здесь?

– Нет, ваше преосвященство, – ответил тот. – Этот дом так устроен, что на площадь выходит только центральный вход. А я сейчас объеду квартал и загоню карету во внутренний двор. Там есть место и для конюшни, и для каретного сарая. Там даже есть флигель для слуг, небольшой сад с фонтаном и беседка.

– Вот как? Чрезвычайно интересно.

Он повернулся к фрейлине:

– Милая девушка, я не расслышал, как вас зовут?

– Анна, ваше преосвященство, – ответила та, присев в книксене и почему-то покраснев как мак.

– Милое дитя, не угодно ли вам будет встретить меня у задних ворот, когда Антуан загонит карету во внутренний двор? Признаюсь, архитектура этого дома чрезвычайно заинтересовала меня! Я намерен совершить с Антуаном краткий вояж, вокруг квартала.

– Как вам будет угодно, ваше преосвященство, – присела та еще раз, – я тогда предупрежу горничных. Они начнут готовить вашу комнату. Я буду ждать вас на заднем дворе.

Брат Гуго не стал садиться в карету, а предпочел залезть на козлы, рядом с кучером. Тот забрался на свое место, разобрал вожжи и щелкнул кнутом. Карета покатила. Монах крутил головой во все стороны: отсюда, сверху, город и дома в нем предстали совсем с другой точки зрения.

– Кто ваши соседи, Антуан?

– Я не всех знаю, ваше преосвященство. Знаю только ближайших соседей. Дом справа принадлежит его сиятельству графу Андузскому. Дом слева от нас, что остался за спиной, является собственностью кардинала Игнасио Русо из Неаполя…

Карета, свернув налево, поехала по узкому переулку. Здесь сплошняком стояли дома, которые в обиходе называют «доходными». В каждом из них ютились сотни, если не тысячи человек. Улочки здесь были узкие, но Антуан опытной рукой направлял четверку лошадей. Проехав еще немного, и еще раз свернув, кучер остановил карету перед таким же доходным домом, но с небольшим отличием: у этого здания была арка, запертая массивными воротами, через которую можно было въехать внутрь.

Здесь их уже ждали: стоило первым лошадям из четверика остановиться, как створки ворот заскрипели и распахнулись наружу.

Створки толкали два здоровых паренька с толстыми шеями. Еще с полдюжины охранников, в кирасах и обнаженными мечами, караулили внутри. Очевидно, чтобы в дом не проскочили посторонние.

Прищелкнув кнутом, кучер загнал карету во внутренний двор. Он остановил лошадей, вытянул тормоз и стал слезать с козел.

– Приехали, ваше преосвященство. Вот мы и дома.

Брат Гуго слез с козел кареты и стал осматриваться по сторонам. Дом, через арку которого они только что проехали, видимо, был флигелем для прислуги. Его двери во двор были распахнуты. Через них сновали люди в ливреях, чепчиках горничных и стражники в кирасах.

Францисканец стоял посреди двора. Здесь был фонтан, беседка-арбор, к которому вела изящная пергола1, розарий. Фонтан, правда, бездействовал, но был вычищен от осенней листвы и сиял мраморными фигурами, изображавших дельфинов. Дорожки, между флигелем и фонтаном, были посыпаны песком. Возле фонтана его дожидалась Анна.

– Святой отец! – обратилась к нему Анна, – ваша комната готова. Не угодно ли вам следовать за мной?

– Конечно, дитя. Веди. Скоро ли обед? Не знаешь?

– Уже накрывают, ваше преосвященство. Сейчас я покажу вам комнату, чтобы вы умылись с дороги. Потом я провожу вас в столовую.

Брат Гуго проследовал за девушкой через сад с розарием, мимо ротонды, прошел по дорожке между шпалер шиповника и, наконец, вышел к заднему крыльцу господского дома.

Оно было оформлено в коринфском стиле: небольшой портик, в шесть колонн с резными капителями из виноградных кистей и листьев, прямоугольный портал, обычно закрываемый двустворчатой дверью, но сейчас настежь распахнутый, три мраморных ступени во всю ширину портика. Пройдя через портал, Анна и брат Гуго очутились в крошечном атриуме с небольшим фонтаном и мраморными скамьями. Этот фонтан тоже бездействовал.

– Сюда, ваше преосвященство, – позвала его Анна, – направо. Ее светлость, уже наверно, ждет. Поэтому я поведу вас короткой дорогой, через боковую галерею.

Францисканец прошел вслед за девушкой в узкую дверь, миновал короткий коридор и очутился в длинной галерее, наполненную озабоченной прислугой. Одна, глухая, стена галереи была украшена картинами на тему античности, а другая – изобиловала многочисленными дверными проемами. Двери постоянно хлопали – в них вбегали и выбегали горничные и слуги.