Кирилл Коробко – Катя Журавлева (страница 8)
– Ну-ка давай без пошлостей, Нильс! Этой даме нужна помощь! Она – жена Георга Келли. Она здесь по делу.
Нильс изумился:
– Жена Георга Келли? Пойду, доложу капитану Арнгейру. Вы ждите пока.
Им пришлось ждать не меньше пяти минут, пока на шканцах появился Арнгейр. Он обратился к даме.
– Что вы хотите, госпожа? Мне вахтенный сказал, что вы – супруга Георга Келли. Это так?
Катя сказала:
– Да, это так. Сэр, мне совершенно необходимо попасть в Неаполь. Как можно скорее. Я разыскиваю своего мужа. Он пропал. Единственный человек, который может мне помочь – это Олаф Расмуссен…
Капитан Арнгейр думал недолго:
– Георг Келли пропал? Поднимайтесь на борт, леди. И расскажите нам все. Я прикажу вахтенным спустить для вас трап.
На палубе Катю, кроме капитана Арнгейра, встречали барон Иосиф фон Гейделиц и граф Джон Кнайнборн.
Барон и граф коротали время в своей каютке, попивая винцо и бросая кости. Услышав беготню на палубе, они вышли посмотреть, в чем дело.
Катя, поднявшись на палубу, первым делом протянула руку капитану Арнгейру для рукопожатия. Такое приветствие, вполне уместное для деловой дамы из двадцать первого века, в тринадцатом воспринималось как совершенно мужской жест: приветствие двух воинов.
Поэтому Арнгейр на секунду смутился и даже растерялся. Однако, капитану негоже стоять посреди палубы, вытаращив глаза и отвесив челюсть. Он быстро взял себя в руки. Сняв шляпу, Арнгейр опустился на одно колено и почтительно облобызал Кате руку. Это, в свою очередь, заставило смутиться Катю.
Арнгейр поднялся на ноги, еще раз поклонившись, одел шляпу. Затем отступил в сторону, чтобы представить барона Иосифа фон Гейделица и графа Джона Кнайнборна.
Но не успел Арнгейр открыть рот, как Катя воскликнула:
– Джон? Иосиф? Вы тоже здесь? Вот так встреча!
Она шагнула вперед и легко чмокнула в щеку сперва одного, потом другого. Странно было видеть от женщины такой способ приветствия, но у Кати это получилось естественно – просто и по-дружески.
– Госпожа, – пробормотал изумленный фон Гейделиц, покраснев, как рак. – К сожалению, не имею чести быть вам представленным… Я вас впервые вижу, леди…
Катя уставилась на него с удивлением:
– Погодите, Иосиф… Ваша фамилия, кажется, Хопкинс? Разве не вы приезжали к нам с Георгом, в гости, пару лет назад? Неужели вы не помните моего сына Иосифа, которого Георг назвал в вашу честь?
Это сообщение заставило фон Гейделица изумиться. Он так и застыл на палубе, вытаращив глаза и открыв рот.
Катя, тем временем, перевела глаза на графа Кнайнборна:
– Ну, а вы – Джон Кнайнборн? Вы тоже меня не помните?
Граф, конечно, не показал своего изумления, как это сделал фон Гейделиц. Тем не менее, поклонившись, он проронил своим мелодичным голосом:
– Миледи… если бы я когда-либо удостоился такой чести: быть представленным вам… поверьте, я сохранил бы этот день в памяти до последнего вздоха.
Он чуть склонил голову:
– Но, увы, моя леди… я вижу вас впервые.
Джон Кнайнборн на мгновение задумался. Помолчав, он добавил:
– Однако, я не дерзну усомниться в ваших словах. Ваша уверенность слишком искренняя… чтобы быть обманом. Видимо, судьба… или время – сыграли с нами странную шутку, миледи. Вы знаете нас… а мы ещё не успели изведать удовольствия знакомства с вами…
Катя одарила Джона вспышкой голубых глаз и поблагодарила его за учтивые слова.
Капитан Арнгейр предложил Кате спустится в капитанскую каюту. Туда же были приглашены Иосиф и Джон.
Они уселись за штурманским столом, где капитан Арнгейр занимался прокладкой маршрутов. Катя принялась рассказывать, как она оказалась в тринадцатом веке.
Рассказ Кати
– Мы с Георгом поженились почти сразу после той автокатастрофы, где ему переломало все кости… Георг вылечился, вернулся на работу, а я закончила колледж. Я нашла работу в строительной фирме – строила дома. Мы с Георгом родили и воспитали четырех детей… Они все уже взрослые, а старший женился недавно… и подарил мне внуков…
Фон Гейделиц удивился:
– Моя леди, прошу меня извинить, а сколько длится ваш брак?
Катя ответила:
– Тридцать два года. Мне сейчас пятьдесят один год…
Мужчины изумленно переглянулись. Катя Журавлева, по их меркам, выглядела лет на двадцать. Гладкая розовая кожа, ясные глаза, великолепные зубы… А она, оказывается, гораздо старше. И успела родить четырех детей…
Катя достала из сумочки смартфон, и стала показывать снимки:
– Вот, смотрите. Это я. Это Георг. Вот наши дети. Старшего мы назвали Джон. Следующего Иосиф. Третьей родилась девочка, мы ее назвали Дженнифер. А младшего зовут Майкл.
Мужчины переглянулись. Георг назвал детей в честь своих друзей.
Они стали рассматривать фотографии на смартфоне. Все мальчики – копии своего отца Георга. Тоже рыжие. А вот девочка Дженнифер очень похожа на мать. Такие же голубые глаза и такие же тяжелые, русые волосы.
Они рассматривали семейные фотографии. Вот Георг со всей семьей играет в футбол. Катя стоит на воротах, а ее лицо перепачкано землей. Вот они жарят мясо на гриле. Вот, зарывшись в желтый песок, вся семья загорает где-то на пляже… Вот Георг вместе с мальчишками мастерит скворечник в домашней мастерской. Вот он сидит в кабине планера «Арлингтон» и машет рукой…
– К пятому году мы скопили достаточно средств, чтобы построить себе собственный дом. Конечно, проект я разработала сама, и руководила строительством тоже сама… поэтому этот дом нам очень дешево обошелся. Пришлось приобрести лишь строительные материалы… да нанять рабочих.
Мы с Георгом прожили в любви и согласии больше десяти лет, как вдруг появилась эта парочка… брат и сестра. Майкл и Дженнифер.
Катя показала фотографию. На ней Майкл Доббс и Дженнифер Стаффорд стояли на веранде нового дома, обнявшись с Георгом Келли.
– Внешне, конечно, все выглядело благопристойно. Георг и Майкл сидели на веранде, попивали пиво, вспоминали старые времена, старых друзей… Но я сразу заподозрила неладное. Меня поразило даже не то, как эта шлюховатая стерва Дженнифер посматривает на моего мужа. Мой муж – красивый мужчина и ему многие дамы строят глазки... Меня глубоко уязвило, КАК Георг смотрит на нее…
Разумеется, я ничего мужу не сказала. Да и говорить было нечего. Майкл и Дженнифер погостили у нас дня три и уехали. Очень странная пара. Хотя они и называют друг друга братом и сестрой… я подозреваю, что они гораздо более близки. Именно эта близость, мне кажется, глубоко уязвила Георга.
После этого визита он стал более замкнутым, чаще запирался в своем кабинете… и работал как бешенный. Он занимался математикой.
А я продолжала строить дома. Я уже тогда очень прилично зарабатывала. Мы себе ни в чем не отказывали.
Георг уволился из своей авиастроительной фирмы и вплотную занялся математикой. Я заглянула как-то в его записи… Конечно, математику и я изучала, но… знаю ее на уровне колледжа. То, над чем работал Георг – далеко выходит за пределы моего понимания… Иногда ему помогал его друг, Олаф Расмуссен…
Фон Гейделиц переспросил:
– Простите, моя леди, вы знаете Олафа?
Катя ответила.
– Да. Это старый друг нашей семьи. Они с Георгом много работали вместе над математическими проблемами. Олаф часто появлялся у нас.
Катя показала несколько фотографий, где Олаф с Георгом сидят за шахматной доской, хвастаются пойманной рыбой или просто дружески обнимаются.
– Они с Георгом большие любители шахмат и рыбалки. И, конечно, они часами просиживали за своими формулами… Писали, спорили…
Катя посмотрела на Иосифа и Джона и сказала им:
– Вы тоже навещали нас. Неужели вы не помните?
На фотографиях красовался Иосиф фон Гейделиц – коротко стриженый, в военной форме, гладко выбритый, короткие усы щеткой. Иосиф сидел с Георгом на веранде. Они пили чай со льдом. А вот запечатлен семейный пикник, где барон вместе со своим тезкой Иосифом жарит мясо на гриле, запивая томатным соком… Иосифа поразила собственная физиономия с короткими усами на экране. Он не помнил ни этого пикника, ни этой формы, ни детей Кати и Георга…
Джон Кнайнборн увидел себя с Георгом на рыбалке. Светило солнышко, летали стрекозы. Двое приятелей в одних плавках сидели в расслабленных позах на легких алюминиевых стульчиках, среди камышей. Их ступни погружены в воду. У каждого в руках удочка и банка с пивом. Они смотрят друг на друга и чему-то заливисто смеются. У Кнайнборна на груди красуется та самая татуировка с виселицей на пятерых… где одна петля свободна.
А вот Джон с Георгом стоят, держа в руках бокалы с шампанским на каком-то дипломатическом вечере. Оба в смокингах. Рядом – Катя в темном вечернем платье. Ее взял под локоток некий господин в отлично сшитом костюме, с бородой. Господин что-то шепчет Кате на ухо, а та весело хохочет.
– Это мы на приеме в российском посольстве. Вот это – российский посол…
Джон Кнайнборн спросил: