Кирилл Клюев – Глазами Артиллериста (страница 2)
В стране служба в армии и вправду считалась престижной, так как независимо от пола, рода и того, чем ты владел, можно было стать кем-то большим, либо же погибнуть на полях сражений…
–Неужели ты не считаешь, что твое положение хорошее? Мы с мамой все время сыты, одеты и живём в таком прекрасном месте…
Почесав подбородок, поросший щетиной, как и его щёки, он парировал:
–А то, что я почти каждые полгода отправляюсь в санаторий? То, что я стал офицером, не имея возможности учиться в академии, только в тридцать лет?
Он на некоторое время отвернулся.
–Но чему-то я тебя научил – ты правильно выбрала артиллерию, за ней будущее.
Тут он сделал паузу, а она взглянула на свои красные погоны.
–А может это связано с ним…
–Нет! Всё, чего я добьюсь там… – ответила она, сверкая своими васильковыми глазами: так это будет моим достижением!
–Ну что же… Ты уже достаточно взрослая девушка и можешь сделать выбор самостоятельно. Пусть служба в армии – это сложный путь, раз ты его выбрала, то служи достойно, чтобы мы могли гордиться тобой.
Ответил он и продолжил заниматься своими делами. Наоми встала и пошла к себе, где в небольшой комнате стояла кровать, шкаф для одежды, полки для книг и небольшой стол с табуреткой. Окно её комнаты выходило на задний двор, где внизу, вплотную к кухне примыкала терраса с креслом-качалкой, а также открывался вид на большое пространство, лишь в дальнем уголке росли несколько деревьев, там также был натянут гамак, который давно ещё повесил Гай.
Девушка собрала совсем немного необходимого ей, упаковала всё в вещмешок, и уже вечером на дилижансе, выкрашенном в серо-зеленый цвет и бортовым номером красного цвета, она летела куда-то в далекие земли.
Разве что, уже спустившись на первый этаж и готовясь покинуть родной дом, она обняла стоявшую там мать, которая, слегка вытянувшись, поцеловала её в лоб, а также её крепко обнял отец.
Там она на ходу многому научилась, прекрасна знала уже спустя год как работает оружейный расчёт, познакомилась с замечательными людьми, прошла своё боевое крещение, а после второго боя, оставившего след в её душе, девушку направили с рекомендацией в академию, куда сдавали экзамены её друзья…
-Не особо ты радостно выгладишь… Учти, что уже завтра мы выдвигаемся на север! – бодро прозвучал голос её друга.
Рядом стоял, также опираясь о перила, Син фон Криглер. Это был её ровесник, ниже девушки на полголовы, худощавый обладатель растрёпанных длинных волос, чёрных как смоль. Лицо его, точнее его детали, были самыми заурядными, от носа до формы губ. Его янтарные глаза, яркие и лучистые смотрели на неё, а Наоми, повернувшись в сторону моря, просто ответила:
–Два года я была простым солдатом, ещё два – курсантом, тут мне не так комфортно, как в наших казармах или у костра во время марша…
–Говоришь совсем как старый солдат…
Посмеявшись, он слабо толкнул её.
–Теперь ты станешь полноценным командиром орудийного расчёта – целое орудие и семь человек – все в твоём распоряжении!
–Если ты не забыл, так оно уже и было…
Теперь он вздохнул.
–Да, эту историю, пусть я не был свидетелем, я не забуду никогда…
Шёл противный дождь, вокруг всё пропахло сыростью, а Наоми стояла около небольшого орудия на деревянном лафете. На ней была повседневная форма солдата, однако на красном вороте уже дубовая ветвь и полоска серебристого цвета – она успела почти за два года стать младшим сержантом, на что повлиял и срок службы, и её успехи во время проведения учений, где её расчёт был самым результативным, а её действия как одного из обслуживающих орудие оказались расценены как самые быстрые и чёткие.
Рядом с ней также стоял младший лейтенант Хубер, ставший её командиром совсем недавно – этот блондин с короткой стрижкой и небольшой аккуратной бородкой смотрел голубыми глазами куда-то вдаль, вглядываясь в, как могло показаться, бесконечные сосны – там, в низине, по болоту посреди поваленных стволов и мха лежал путь, как они предполагали, противника.
На каждом был накинут плотный плащ серого цвета, однако более тёмный, нежели кителя. Его широкий ворот обнажал знаки отличия каждого солдата и офицера, а всего четыре пуговицы позволяли быстро распахнуть его и достать клинок, либо подзорную трубу.
Соседняя страна уже давно периодически вторгалась на их территорию, но в этот раз они почти приблизились к железной дороге, лежащей вдоль Великого Хребта почти на всём протяжении империи.
Она связала город Нойхаузен почти что на самом юге и Ландесхут. Кроме того, в их стране была ещё одна дорога для паровозов – она шла из столицы в сторону восточного побережья, заканчиваясь в городе Кёнингскирх, в устье большой реки. Пересекались пути в Лабиау, важном транспортном центре торговли и логистики армии.
Три орудия стояли на возвышении, частично прикрытые кустами и сложенными еловыми лапами, а позади них, также в низине, шла грунтовая дорога, где на небольшом отдалении стояла кавалерия. Также около болота с их стороны стоял взвод пехотинцев.
–Нас так мало…
Наоми задумчиво сказала это младшему лейтенанту, который что-то написал в своих бумагах, а затем убрал их в кожаную сумку, висевшую у него с левой стороны на ремне.
–По данным разведки там маленький отряд, стянуть сюда большие силы мы бы не успели, а сейчас, из-за нашей засады есть шансы их застать врасплох.
Хубер хорошо разбирался в тактике, это нравилось его заместителю. Наоми в отряде была следующей по званию за ним – младший лейтенант это было низшее звание, необходимое для командования орудием, пусть это и была шестифунтовая пушка.
Её короткий ствол, с которого почти слезла серебрянка за годы службы, смотрел в сторону болота; от него начинал подниматься слабый туман, а где-то далеко-далеко раздался слабый гром…
Они все ждали.
Капли дождя иногда стучали, будто дождь усиливался, стволы сосен поскрипывали наверху.
Но в какой-то момент послышались шаги, все разом стихли и в районе болота стали вырисовываться силуэты…
По зеленому мху аккуратно шагали солдаты Титании, их северного соседа. Мужчины и женщины, одетые в синие кителя и плащи с накинутыми на голову капюшонами, по которым стекали капли, образуя маленькие ручейки. На спинах у них были небольшие ранцы и винтовки под наклоном (чтобы избежать попадания воды на пороховую полку), а позади двух колонн из тринадцати человек одинокая лошадь катила обоз. Они ненадолго встали, судя по всему, начали обсуждать.
Как только они двинулись снова, Хубер достал саблю, переглянулся с соседями, ещё двумя командирами и поднял свой клинок. Одним резким движением они опустили их и раздался очень громкий хлопок, созданный одновременно тремя орудиями.
Наоми поджигала фитиль, приоткрыв рот (привычка, выработанная ещё на тренировках по совету старожилов-артиллеристов), а затем она ничего уже не видела.
Густой дым скрыл противника, а в его клубах начали раздаваться редкие залпы с их стороны – по её прикидкам человек десять они могли ранить выстрелами картечью.
Тут же расчёт пришёл в движение, начиная тушить остатки заряда, прочищая ствол и заряжая орудие. Дым за это время рассеялся, и они увидели врага, точнее большую часть, лежащую на мху, и также часть стоящих на колене, целившихся в них.
Наоми видела это, видела их тёмные глаза, руки в синих рукавах с широкими обшлагами, на которых были чёрные узоры, отметки о звании, но за секунду до того, как пальцы врага коснулись спускового крючка, раздался треск винтовок и дым заполонил поле зрения – пехота внизу вышла из засады, чтобы добить их врага.
Хубер молча ухмыльнулся и дал приказ на второй залп, так как его расчёт раньше был готов к выстрелу. Наоми почти подожгла новый фитиль, но тут позади послышалось ржание коней… Она оглянулась и была поражена увиденным – рука её замерла.
Непростительная заминка для солдата, но это был только второй её бой. Девушка не была готова к такому повороту ужасающих событий…
Там, на дороге, было не менее десяти всадников и одно маленькое орудие (тоже фунтов шесть, но у их врага была другая система счислений, и вес ядра мог отличаться на небольшое значение), и оно, несмотря на круживших вокруг копейщиков верхом, которые старались отогнать вражескую кавалерию, выстрелило…
Снаряд был явно цельный, он просвистел где-то рядом и влетел в холм где-то со стороны болота, издав гулкий звук.
Наоми повернулась и увидела то, что от головы её командира ничего не осталось, кроме кровавой каши с кусочками костей, и его тело лежало на земле; рука всё ещё сжимала саблю.
Значит теперь командует Наоми… Но она не могла ничего сказать – счёт шёл на секунды, а она… Боялась.
Всё это время ею командовал кто-то из офицеров или прапорщиков, а тут её командир убит в бою, и теперь вся ответственность – за жизнь солдат, за их работу, за орудие, да за каждый заряд и снаряд – лежала на ней…
Это был очень сильный страх; ощущение полной безысходности и пустоты, ведь все команды, все мысли будто исчезли из её головы, а руки начали дрожать, глаза оказались стеклянными, голову словно наполнили свинцом.
Но она решила взять себя в руки – она не могла отступить, потому что дала присягу, потому что решила, что справится с жизнью в армии, потому что она не могла опозорить своих родителей, в частности отца – одного из умнейших офицеров, как говорил сам маршал Эрнандес.