Кирилл Клеванский – Матабар VIII (страница 14)

Как говорили Бажен с Борисом, министр Алексий Сивиров являлся одновременно самым безобидным и самым пугающим человеком в кабинете министров, помимо самого генерал-герцога Закровского.

– Они там ручкаются, а у меня задница скоро отмерзнет.

– Хватит ныть, Клементий, – шикнула на коллегу-подчиненного капитан Парела, у которой, впрочем, у самой губы уже посинели.

Каждая из делегаций по очереди подходила к премьер-министру и министру иностранных дел. Они обменивались рукопожатиями или порой иными приветственными ритуалами, принятыми на территории страны, из которой прибыли дипломаты. Затем, когда с процедурными улыбками и короткими репликами было покончено, делегации направлялись к «Дерксам» и «Империумам», где рассаживались по автомобилям и с кортежем «Дерксов» отправлялись вверх по подъездной дороге, а следом за ними устремлялись алые автомобили стражей.

Весь путь от Императорского порта до отеля «Корона», находившегося буквально на соседней улице с Парламентом, был оцеплен военными. Туда не пускали ни транспорт, ни пешеходов. Что не мешало людям с интересом и немалым количеством свободного времени попытаться понаблюдать хотя бы из-за ограждения за происходящим событием. Пусть и не таким интересным, как первый в мире ледокол.

Последними к министрам подошли жители далекой пустыни. Именно их и должны были сопровождать Ард и остальные. Впереди делегации шел пожилой человек, которого от ан Маниш отличали разве что белоснежные кудри, обе ушные раковины, звенящие множеством серег, и настолько объемный живот, что тот в пути опережал своего владельца на несколько мгновений. Что, к удивлению, нисколько не портило внешний вид. Даже наоборот – словно худым данный господин выглядел бы совершенно неуместно.

Единственное, что бросилось в глаза Арду, – маленькая неурядица. Пожимая руки премьер-министру и министру иностранных дел, после чего обмениваясь принятым в пустыне приветствием (пустынники прикладывали указательный, средний и безымянный пальцы сперва ко лбу, потом к губам, а затем направляли в сторону собеседника), он порой обеспокоенно озирался по сторонам. Наверное, не привык видеть снег, лед и громады кораблей.

Вскоре министры вместе с главой делегации Аль’Зафиры поспешили к правительственным автомобилям, а члены их сопровождения неспешно распределялись по оставшимся «Дерксам».

– До вечера, – махнул рукой Клементий и вместе с одной из женщин, чье лицо пряталось под тканью, звенящей золотыми кругляшками, исчез внутри предписанного ему авто.

Ард же в компании неразговорчивого мутанта из другого подразделения и водителя, выкурившего уже половину пачки, оказался лицом к лицу с…

– Пески и Храмы, вы, наверное, с детства привыкли общаться с птицами, господин галессец… – Перед ними, закутанный в тяжелые меха, стуча зубами, встал молодой мужчина.

Может, на год старше Арда. С лицом, обласканным пустынными ветрами и, вероятней всего, нескончаемым женским вниманием. Волнистые черные волосы, брови, изогнутые едва заметными уголками, и яркие, до того карие, что почти золотые, глаза.

Арди не разбирался в мужской красоте, но даже ему казалось, что мужчина обошел статью и внешней добродетелью северян. Только если их красота выглядела холодной, отстраненной и даже опасной, то в данном случае один только внешний вид пустынника вызывал… улыбку. Чистосердечную и открытую. Словно в город приехал нескончаемый праздник.

– Прошу, господин, – Ардан, как и на прошедшей утром практике, открыл перед гостем Империи дверь в… с трудом отмытый и отдраенный салон «Деркса». Не хотелось даже представлять, кого приходилось перевозить в салоне до того, как туда с явно театральным кряхтением забрался уроженец пустыни.

Ардан, усевшись рядом, кивнул водителю, и тот, дождавшись очереди, встроился в вереницу громадного кортежа.

– Зовите меня Мани, – зачем-то тут же представился господин и протянул руку.

Арди мысленно вздохнул. Он надеялся провести ближайшие сорок минут в тишине и покое. Но судя по всему, у господина Мани имелось свое представление о том, как стоит себя вести на пути к отелю «Корона». Хорошо хоть, что по традиции гости Конгресса не расселялись в своих посольствах (обосновывалось данное решение как вредящее духу единства или нечто в этом роде). Потому как посольство Аль’Зафиры относительно порта находилось на другом конце города.

– Я… – Ард, пожимая неожиданно крепкую и мозолистую ладонь, ненадолго растерялся. – Если честно…

Регламент не описывал, что именно ему следовало предпринять в подобной ситуации. С одной стороны, отказывать члену иностранной посольской группы в банальной вежливости было более чем нелепо, с другой же – Ардан находился на службе.

– Ох, Пески и Храмы, простите меня, о бродящий в облаках, – спохватился и весьма искренне извинился Мани, чья манера общения как-то… лишала определенной изюминки профессора ан Маниш. Просто потому, что в пустыне все изъяснялись витиевато, но в столице Империи подобное звучало весьма экстравагантно. – В своем изумлении вашим воистину великолепным городом, пусть и весьма… прохладным, я поставил вас в неловкое положение. Я никоим образом не хотел допустить того, чтобы вы даже на краткое мгновение, сродни тому сроку, что Ангелы позволили случиться нашей встрече, почувствовали себя неудобно.

Со стороны, пожалуй, многих аристократов (а в том, что Мани имел отношение к аристократии пустыни, сомневаться не приходилось), подобное заявление прозвучало бы чем-то вроде процедурного, канцелярского и ни к чему не обязывающего извинения. Но Ардан слышал, как сбилось сердце Мани и как глубже и гулче зазвучало его дыхание. И не потому, что он врал, а потому, что волновался.

И, наверное, Ард совершил самую большую глупость. А может, даже и преступление, учитывая то, с какой степенью осуждения на него посмотрели водитель и мутант-оперативник. Но в этом странном мужчине, едва ли сильно старше Арда, было что-то такое, что заставило Ардана быть честным. Ему попросту не хотелось врать.

– Ард, – представился юноша. – Ард Эгобар.

Господин Мани мгновение молча смотрел на своего собеседника, после чего приложил пальцы ко лбу, губам и затем со словами:

– Eshfashim aea hatfa, – направил в сторону Арда, добавив: – Ваша маска, господин Эгобар, совсем не врет.

Учитывая, что Арди носил на своем лице морду осла, в фольклоре Галесса славящегося упрямством и… глупостью, он на секунду решил, что ошибся в своем суждении.

– И вновь, падая ниц, прошу простить мой прыткий и глупый, словно сабля без хозяина, язык, – господин Мани нервно пригладил волосы. – В легендах моего народа ослам предназначается особенное место, господин Эгобар. Ибо именно на его крупе Великий Мудрец, Первый из Первых, Достойнейший из Достойных, Пророк, – господин Мани осенил себя символом Светлоликого, – ездил от оазиса к оазису, от города к городу, делясь мудростью Света. На простом ослике, лишенном даров природы, коими та наградила верблюдов. Изнывая от жары и жажды. По барханам и камням. Тот сопровождал Пророка до самого последнего его дня, когда искру Великого Мудреца забрали на небеса, вернув его Создателю.

Господин Мани снова осенил себя священным знаменем. Наверное, среди всех стран на планете самые теплые отношения Империю связывали именно с Аль’Зафирой. Да, кто-то бы напомнил про Островной Союз Линтелара-Фории-Оликзасии, но данные отношения представляли взаимную выгоду.

Что до песков, то… две страны – одну из самых небольших и крупнейшую – связывала религия. Пустыня Аль’Зафиры принадлежала той же конфессии церкви Светлоликого, что и Империя Новой Монархии. Это не выливалось в какие-то уникальные дипломатические или торговые отношения, а скорее, в чувство дальнего родства. Может, потому среди всех прочих стран именно выходцы из пустыни чувствовали себя в Империи свободнее всего.

Фарух Амани из Эвергейла и Талис ан Маниш из Метрополии тому живые примеры.

– Если честно, господин Мани, – улыбнулся Арди, хоть под маской и не было видно, – после ваших слов мне немного легче носить данную маску.

– Разумеется, господин Эгобар! – засмеялся мужчина. – Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.

Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.

– Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, – господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. – И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.