Кирилл Клеванский – Матабар VIII (страница 10)

Ардан чувствовал себя так, будто сдавал в данный момент вступительное испытание на обучение в Магистрат! И причем не зная ни единой темы!

– Вы помните клятву, которую приносили, когда получали свои регалии? – внезапно спросил премьер-министр.

Ардан из-за стука крови в висках не сразу понял, что именно у него спросили.

– Что?

– Клятву, господин Эгобар. Помните?

– Да.

– Прочтите, пожалуйста.

Ардан прокашлялся и произнес:

– Я, Ард Эгобар, будучи гражданином Империи Новой Монархии, присягая на верность Короне, клянусь служить на благо родины и всех народов, что ее населяют. Клянусь, что интересы государства будут стоять выше моих собственных. Клянусь, что не запятнаю достоинства моих регалий. Клянусь, что не будет более надо мной господина, кроме моей страны и моей чести.

– Замечательно, – кивнул премьер-министр. – Догадываетесь, капрал, почему вы не произносили клятву, когда получали удостоверение дознавателя Черного Дома?

На этих словах Цилиндр побледнел и начал бешено вращать глазами по сторонам. Он… не знал? Лорд Фома Криницкий, глава группы аудиторов-ревизоров Второй канцелярии, не знал, что Ард Эгобар уже целый год служит во благо Короны?!

– Она похожа?

– Почти один в один, – подтвердил премьер-министр. – Только вместо «регалии» там звучат слова о гербе и двуглавом фениксе. Капитан Алоаэиол.

Ардан так и не понял, что произошло. Он точно помнил, как эльфийка вместе с Клементием ушла в соседнюю комнату. Но вот Ард моргнул, и прямо за спиной Фомы Криницкого возникла мутант. В ее руках сверкнуло лезвие длинного изогнутого ножа, так близко подобравшееся к горлу Цилиндра, что тот даже вздохнуть нормально не мог, чтобы не рассечь собственную артерию.

В глазах Цилиндра в жутком месиве смешались животный страх и недоумение от происходящего. Ардан мог его понять. Он тоже ничего не понимал.

– Видите ли, капрал, – вновь будто почувствовав, о чем думает Ардан, произнес премьер-министр. – Когда господин Фома Криницкий добился своего положения в качестве главы Парламентского надзора над Второй канцелярией, то произнес клятву. Ту же, что произнесли и вы, капрал. И вот что удивительно, господин Эгобар, в данной клятве не указывалось, что ставленник Короны будет бегать как собачонка за… сколько, капитан Алоаэиол?

– Шестьсот тридцать три экса, – облизываясь не хуже голодного зверя, произнесла капитан.

– Вот. За шестьсот тридцать три экса. Бегать. Как пес. На поводу группы лиц, забывших о том, что им лишь позволяется делать то, что они делают, потому что на данный момент у страны есть заботы поважнее.

Ардан медленно переводил взгляд с Криницкого на премьер-министра и обратно. В какой-то момент Цилиндр дернулся, но безуспешно. Все, чего он добился, – дернул край одежды капитана Алоаэиол, обнажив гравировку на ремне. Гравировку в форме кинжала.

Генерал-герцог, тяжело опираясь на трость, поднялся с места и подошел к Цилиндру. В прежней расслабленной позе. Со все той же теплой улыбкой, слегка растягивающей пушистые усы.

– Капитан?

– Чары активированы, генерал.

Ардан скосил взгляд на пояс капитана Понских. Разумеется. Тоже Кинжал.

Медленно, словно опасаясь того, что увидит, Ардан внимательно посмотрел на мундир премьер-министра. Совсем пустой. Без единой награды. Не парадный, а будничный. Для работы. С одной маленькой деталью. На его поясе, точно так же как у обоих капитанов, был выгравирован кинжал.

Олег Закровский. Наставник и гувернер Павла Агрова, некогда второго претендента на престол Империи. А значит, по традиции Агровых, будущего главу Черного Дома.

Спящие Духи…

Спящие Духи!

Ардан мог… нет, он должен был догадаться! Все ведь лежало на поверхности! Единственное, что оправдывало Арда, – он просто не видел смысла пытаться увидеть какое-то двойное дно в происходящем.

Проклятье… Милар был сотню, нет, тысячу раз прав! И теперь стало куда понятнее предупреждение капитана Пнева. Он предостерегал Арда вовсе не от премьер-министра. Он предостерегал напарника от бывшего начальника подразделения Кинжалов.

– Капрал.

– Да, генерал?

– Будьте любезны, посмотрите в глаза нашему гостю.

Ардан вздрогнул.

Вот почему он был здесь…

– Что я должен там найти? – спросил Ард.

Ему не требовалось уточнять, для чего именно премьер-министр озвучил свою просьбу.

– Все, что вам покажется странным, подозрительным или инкриминирующим, – спокойно ответил премьер-министр.

Ардан кивнул и, встав напротив Цилиндра, заглянул в испуганные и… обреченные глаза. Едва не обжигая разум Арда, вспыхнул часовой браслет на запястье генерал-лорда, но погас тут же, стоило расцвести печати под ногами капитана Понских.

Лишенный зачарованной защиты, разум Цилиндра оказался открыт перед волей Арда. В отличие от случая с чиновником Гильдии магов, Ардан держал себя в руках.

Он вошел в открытую дверь аккуратно и осторожно – не вламываясь, как в прошлый раз. Он брел по нитям чужих воспоминаний с осторожностью эквилибриста, а не разрывал их спешной походкой грабителя, дорвавшегося до заветного куша.

Время исчезло для них обоих. Ардан видел крикливые подпольные съезды Тавсеров, на которых Криницкий никогда открыто не выступал. Зато после окончания съездов, в узком кругу самых видных членов движения, не стеснялся выражать свою позицию касательно Первородных.

Он видел раздетых юношей и девушек, лежавших на кроватях с эмблемой Черного Лотоса. Видел белый искрящийся порошок. Видел конверты, которые Криницкому пододвигали под салфетки в ресторанах. Обычно одни и те же улыбающиеся люди. Холеные, лощеные, в дорогих костюмах. Криницкий никогда не отказывал. Никому. Если конверт был достаточно пухлый, он был готов исполнить любую просьбу.

Подписать бумагу. Наоборот – не подписать бумагу. Помочь с одной инициативой в Парламенте. Похоронить вторую. Лишь один эпизод показался Арду странным.

На этот раз конверт ему принесли не в ресторане, а он обнаружил его под собственной дверью в одном из пентхаусов Нового Города. Конверт, внутри которого лежали облигации займа Казначейства общей суммой на три с половиной тысячи эксов.

И короткая записка:

«Вы получите столько же, если сможете занять позицию главы Парламентской группы ревизоров, призванной открыть доступ к деятельности Второй канцелярии».

И больше ничего. Никаких требований. Никаких замечаний. И Криницкий… добился нужной позиции. Точно так же, как чего-то добивались от него. Улыбаясь в ресторанах, он пододвигал конверты под чужие салфетки. Не всегда с деньгами. Порой с фотографиями, иногда с письмами. Кто-то в ответ улыбался, другие проклинали его, один даже заплакал.

Вскоре Криницкий получил второй конверт. На сей раз только с облигациями. От него ничего не требовали.

Почему?

Потому что такой человек, как генерал-лорд Криницкий, даже без требований сделает то, что задумывал человек, желавший видеть его на данной должности. У чумы не надо требовать разрушить какое-либо поселение или давать инструкции. Она ведь – чума. Сама справится. Потому что такова ее природа.

Ардан разорвал связь и сделал шаг назад. Не то чтобы ему требовался данный физический аспект Взгляда Ведьмы. Просто так было проще.

– Что скажете? – спросил премьер-министр.

– Ничего особенного, – чуть тяжело дыша, чувствуя усталость, ответил Ардан. – Законопроект, с которым он к вам пришел, заказан картелем.

– Спасибо, что подтвердили расследование, капрал, – без тени иронии поблагодарил премьер-министр. – Полковника, меня и его императорское величество больше интересует, с каким именно мотивом господин Криницкий так рьяно добивался своей позиции главы ревизоров Второй канцелярии.

– Ни с каким, – ответил было Ард и тут же спохватился, вспомнив, с кем разговаривает. – Прошу простить, генерал. Ему заплатили семь тысяч эксов, чтобы он занял позицию. Две тысячи он потратил на подкуп и шантаж бюрократов. Никаких инструкций или требований ему за все два с половиной года существования группы ревизоров не поступало.

Премьер-министр повернулся к Цилиндру, по щекам которого текли слезы. Он плакал. Молча. И обреченно.

– Даже так… – только и сказал премьер-министр. – Как банальна жадность. Ее даже направлять не надо. Она сама все сделает.

Жадность… да, наверное, данное сравнение подходило лучше, чем чума.

– Капрал. Он ваш.

Ардан вздрогнул и перевел взгляд на премьер-министра.

– Прошу прощения, генерал?

Герцог Закровский указал взглядом на обмякшего на стуле, уже даже не сопротивляющегося Цилиндра.

– Суд привлечет слишком много внимания прессы и не донесет нужного послания ни аптечному картелю, ни тем господам, которые купили жадность этого человека, – герцог Закровский озвучил ответ на незаданный вопрос. – И я полагаю, что у вас есть личная неприязнь к данному персонажу.

«Этот человек», «данный персонаж»… Возможно, в медвежьих повадках герцога имелась все же и человеческая деталь…

Ардан понимал, на что весьма прозрачно намекал премьер-министр. Но… это ведь был безоружный человек. Уже обреченный. Неважно – судом или казематами Черного Дома. У генерал-лорда Криницкого не оставалось ни малейшего шанса когда-либо вновь вздохнуть свободной грудью. Да и в целом количество оставшихся у него вздохов весьма ограничивалось несколькими днями. Может, месяцем.