Кирилл Клеванский – Матабар IV (страница 21)

Волчица далеко не всегда объясняла свои слова. Порой она просто говорила, а Арди просто слушал. Скасти рассказывал, что так Атта’нха учит их «бесшерстного барса» самому искать правильный ответ. А порой, что совсем обидно, никакого «правильного» ответа даже и не существовало. Вопрос имелся, а ответа – нет.

Почему?

Потому что таков сон Спящих Духов. И то, что они видят во снах, то и есть. Так, и никак иначе. И спрашивать себя почему, из-за чего, для чего и зачем – бессмысленно. Так же бессмысленно, как слушать ласточек, выдумывавших всякие небылицы.

Но Арди все же слушал. Слушал и мечтал. Что, может, и он когда-нибудь тоже отправится на край Алькады. И увидит поля такие большие, что простирались до самого горизонта, где смыкались в объятьях духи Дня и Ночи. А еще, возможно, отыщет озера, которые шире и глубже, чем все, к чему может притронуться взгляд.

Да.

Действительно.

Звучало сродни глупой выдумки – несуразной байки. Потому ласточкам и не верили.

– Не завидуй птицам, маленький друг.

– А я им не завидую, – насупился маленький охотник.

Атта’нха хохотнула.

– Ты не умеешь врать.

– Потому что Скасти не велит! – возмутился Арди и, перевернувшись на бок, спустил руку на голову волчицы, запутавшись пальцами в ее теплой, мягкой шерсти. – Он говорит, что каждый раз, когда я хочу соврать, я могу сказать все то же самое, но только лишь словами правды.

– Так и есть, – не стала спорить волчица. – Правда всегда обманчивей любой лжи, маленький друг… А знаешь, почему птицам не надо завидовать?

Арди пожал плечами. Атта’нха этого не видела, но маленький охотник знал, что волчица знала. Как знала, что рядом с ними порхала первая весенняя бабочка, и что слепой крот рыл под ними свою тропу, и что медведь, проснувшись в соседнем долу, уже водит носом по ветру, выискивая, где бы поживиться ягодами.

Атта’нха знала все, что есть вокруг. Потому что, в отличие от маленького охотника, которому приходилось постараться, чтобы хоть на пару мгновений заглянуть в изнанку мира – увидеть, как сказал бы бельчонок, «дерево сразу с обоих сторон», Атта’нха видела все и всегда.

– Почему? – спросил маленький охотник.

– Потому что тебе кажется, что они летают ради своего удовольствия. – Волчица двигала руками-лапами и шептала слова, а вместе с ними на полянах, лугах, вдоль рек и озер, среди лесов и у подножья гор распускались подснежники, разбивая своими лепестками последние, самые тонкие ледяные следы. – Но это не так. Они взлетают, маленький охотник, ради того, ради чего встаешь и ты. Чтобы отыскать пропитание. Чтобы напиться воды. Ты смотришь на них и видишь завораживающую высь и дышишь запахом свободы. А они смотрят вниз и… что видят они, лучше спроси у Кайшаса.

Арди чувствовал, что в словах Атта’нха скрыт некий смысл, но никак не мог его уловить.

– А теперь расскажи мне, маленький друг, что ты прочел вчера?

Маленький охотник вздрогнул и, кубарем скатившись с валуна на землю, пристроился сбоку от волчицы и прижался к ее меху. Стоило ему это сделать, стоило погрузиться в мягкое тепло, услышать, как мерно и спокойно бьется сердце Атта’нха и как теплое, фырчащие дыхание слегка касается его головы, как маленького охотника окутала дрема.

– А можно… чуть позже? – зевнул он, борясь с подступающим сном.

– То, что ты прочел, Арди, – это не мысли завтрашнего дня, – чуть строже прозвучал голос волчицы. – Однажды тебе, как и всем тем, кто обучен Слышать и Говорить, придется исполнить свои обязанности.

– Но я еще не умею Говорить, а Слышу лишь самую малость.

– Сейчас – да. Но однажды ты овладеешь искусством. Я это знаю.

И она улыбнулась. Клыкастой пастью. Такой приветливой и смешной. Куда забавней, чем у Эргара.

Арди из всех своих друзей, пожалуй, больше всего, если не считать старого барса, любил проводить время именно с волчицей. Нет, он любил и остальных, просто рядом с Атта’нха… рядом с ней ему казалось, будто он вот-вот, еще немного, и вспомнит что-то очень важное. Что-то, что он почему-то забыл. Забыл, и теперь иногда, после особенного глубокого сна, у него немного болело в груди. Болело из-за запаха ежевики…

– Я прочитал о тех Фае, что сбились с пути, – насупился маленький охотник, не желая вспоминать жуткую книгу, что ему пришлось осилить.

– И почему они сбились с пути?

– Потому что они не выбрали между Зимой и Летом и потеряли ориентир? – предположил после короткой заминки Арди. – Как на охоте, когда не видишь ориентира, то не знаешь, куда тебе идти. И начинаешь бродить кругами. Туда-сюда. Туда-сюда.

Атта’нха снова хохотнула. Но на этот раз немного печально.

– Наверное… наверное, можно сказать и так, маленький друг. А теперь скажи мне, как пахнет демон?

– Так же, как и Бездомный: серой.

– А почему именно серой?

– Потому что таков сон Спящих Духов, – пожал плечами маленький охотник.

– Правильно, – кивнула волчица. – Не задумывайся о том, почему они пахнут серой, маленький друг. Главное – не забывай, что так оно и есть. И если ты почуешь этот запах, то будь готов.

– Готов к чему?

– Сражаться.

Арди вздохнул и потерся щекой о мягкую шерсть.

– Но я не хочу ни с кем сражаться, волчица. – Маленький охотник, прикрыв глаза, попытался раствориться в тепле Атта’нха. Может, если он уснет, то она не захочет его будить и мучить своими вопросами. – Я хочу играть с Гутой и Шали, загадывать загадки со Скасти, охотиться с Эргаром, бегать наперегонки с Кайшасом и гулять по Алькаде с тобой. Не хочу ни с кем сражаться. Даже когда другие молодые охотники приходят ко мне на тропы, мне проще их обхитрить, чем драться. Да и зачем. Как говорит Скасти – голова всегда сильнее лап.

Волчица тяжело вздохнула и отложила свою пряжу в сторону.

– А что ты будешь делать, маленький друг, если демон, заблудившийся Фае, придет на луг, где ты играешь с Гутой и Шали?

– Тогда они тут же его разорвут, – без тени сомнений ответил Арди.

– А если они будут больны и слабы. А демон силен?

– Тогда мы сбежим!

– А если у вас не будет возможности сбежать.

– Тогда… – Маленький охотник задумался. – Я попробую с ним договориться. Что ему от нас надо? Демоны ведь не охотятся. Они не знают троп. Нам нечего делить. Пусть идет своей дорогой.

– Они не охотятся так, как охотишься ты, маленький друг, но это не значит, что наши потерянные собратья не испытывают Голода.

– Голода?

Атта’нха снова кивнула, и ее теплые, слегка влажные глаза наполнились жаркими, колючими искрами. Такие, что вспыхивают в глазах охотников, когда те вспоминают имена тех, кто не вернулся с троп. Имена ушедших по невидимым тропам.

Волчице было больно.

– Заблудившиеся Фае всегда голодны, маленький друг. Их суть, их путь должен был привести их в одно место, но они никак не могут его отыскать. И потому пытаются отобрать это место у других.

– Я… я ничего не понимаю, – признался Арди. – Как можно отобрать какое-то место… Они что, постоянно дерутся за чужие логова?

– Не совсем, маленький друг… не совсем… Но знай, что, встретив демона, ты не сможешь ни убежать, ни скрыться, ни договориться, ни обхитрить его. Потому что все, что нужно заблудившемуся Фае, – отнять у тебя то, чего не хватает ему самому. А потому, маленький друг, хватит дремать, – Атта’нха дернула боком, заставляя Арди очнуться от полудремы, – и расскажи мне, как прогнать Бездомного Фае и как одолеть демона.

Арди насупился.

– Ну ла-а-адно, – недовольно протянул маленький охотник.

– Газом пахнет, что ли? – принюхался Милар.

Арди вынырнул из воспоминаний и посмотрел в спину капитана. После очередного привала им оставался последний рывок до Тверди.

А за окном все так же небо рассекала одна и та же молния. Они с Пневым ступали уже не совсем по лестнице небоскреба в Новом Городе, а, скорее, по территории демона. Сюда распространялось влияние заблудившейся Фае, и теперь все вокруг подчинялось ее воли. И то, что видели глаза, – лишь обман и вымысел. Но слишком глубоко пронизавший суть реальных вещей, чтобы разобраться, где правда, а где ложь.

Может, если бы Арди относился к числу могучих Эан’Хане, он смог бы развеять чары демона и увидеть то, что действительно находилось за окном, но увы…

– Демоном пахнет, – возразил Ардан.

– А у них есть запах?

– В основном – сера, и еще примеси чего-то своего. У каждого по-разному.

– А почему так? – не унимался Милар, и, кажется, Арди начал понимать, почему некоторых могла раздражать его привычка засыпать собеседника постоянными вопросами.

– Потому что таков сон Спящих Духов, – ответил Арди.

Милар, судя по недовольному бормотанию, принял ответ за хамство.