Кирилл Клеванский – Матабар IV (страница 20)

– Нельзя призвать обстоятельства, господин маг. – Капитан похлопал напарника по плечу. – Люди сами строят свою жизнь. А если там какой-то дух… ты вроде рассказывал, что волчица учила тебя, как прогонять Бездомных Фае.

– Бездомных – да.

– Значит, дело плевое, – обрадовался капитан.

Арди промолчал.

Пнев нахмурился.

– Плевое ведь, да?

Ардан сжал подоконник сильнее. Сердце билось так быстро, что почти заглушало грохот весеннего грома, царственно шествовавшего по крышам Метрополии.

– У одной Плакальщицы, даже могущественной, не хватило бы сил, чтобы сотворить все то, о чем нам рассказали. И уж тем более не хватило бы, чтобы окутать своей силой тридцать этажей.

– Почему? Фае в сказках весьма сильные твари. Или их там несколько?

Арди пропустил колкое «твари» мимо ушей.

– Железо. В небоскребе тонны железа и стали. Так что Фае здесь, как и во всей Метрополии, весьма ограничены в силах. – Перед глазами Арди всплыла сцена в кафе. – И если они и появятся в городе, то лишь на пару минут, не более того. Затем не выдержат. А она живет тут уже больше года.

– Получается, что…

– Эта Бездомная уже перешла черту.

Милар шумно сглотнул. Арди его прекрасно понимал.

– Ты уже рассказывал, господин маг, про Бездомных Фае, которые перешли черту. – Милар повернулся к лестнице и посмотрел наверх. – Получается, там… демон?

Ардан немного дергано кивнул. Там, в замке, на крыше небоскреба Нового Города, жил демон. Самый настоящий. Такой же, как тварь, едва было не уничтожившая прошлым летом целый поезд. И уничтожила бы, если бы не Март и его артефакт.

– А у нас есть что-то против демона?

– Оптимизм, – не очень уверенно предложил Арди.

– Смешно, напарник. Но меня радует сам факт того, что юмор тебе не чужд.

– Я не шутил, – возразил Арди. – Позитивные мысли на некоторое время сберегут нас от влияния Плакальщицы. Тем более она, скорее всего, не очень сильна, иначе бы не стала сидеть взаперти.

– Обнадеживает. – Милар расстегнул клепки на кобуре и развязал тесемки над эфесом сабли. – Ее застрелить или порезать можно?

– Она уже год здесь живет, так что обзавелась телесной оболочкой. Если разрушим – она вернется туда, откуда пришла.

– Вернется… Вечные Ангелы! Да откуда она вообще здесь взялась?

– Понятия не имею, Милар. Такое не может произойти спонтанно.

Напарники переглянулись и хором произнесли.

– «Пауки».

Милар цокнул и, пошарив рукой под сорочкой и нательным бельем, вытащил на свет священный символ Светлоликого. Серебряный треугольник засверкал в свете лей-ламп.

– Отличный, видимо, будет вечерок, напарник. Демон… Проклятье, год назад я охотился на террористов и прочих ублюдков и полагал, что это самое жуткое, что может со мной произойти. Но вот, меньше полугода в твоем, господин маг, обществе, и я ввязываюсь в очередную детскую страшилку.

Они помолчали какое-то время.

– Надо было все же сразу брать с собой Аверского. – И, недолго думая, Милар нажал на один из своих многочисленных медальонов.

– Он не приедет.

– С чего ты взял?

Арди вместо ответа указал на небо, где сверкали молнии. Милар какое-то время всматривался, пока, наконец, не выдержал.

– Ну и что я там должен увидеть?

– Смотри внимательнее. – Арди беспардонно ткнул пальцем в стекло.

Милар присмотрелся и… побледнел. Впервые за все месяцы Ардан увидел на лице капитана нечто, что можно было счесть за пусть и весьма скромный, но страх.

– О Вечные Ангелы. – Капитан осенил себя священным символом Светлоликого.

Там, по ту сторону окна, молния рассекала небо. Раз за разом. Одним и тем же узором. По одной и той же траектории.

Одна и та же молния.

– Мы уже в ее владениях, капитан, – выдохнул Арди. – И вряд ли она нас отсюда выпустит.

Милар крепко и грязно выругался, после чего поцеловал треугольник и начал подниматься дальше.

– Ну значит, мы ее с тобой вдвоем отправим на родину. И премию получим. Большую такую… По размерам задницы, в которой оказались… Только что-нибудь в качестве вещественного доказательства прихватим.

Ардан вздохнул и поспешил следом.

Глава 97

Шаг за шагом они приближались к вершине небоскреба. Шаркающее эхо тяжелых, уставших ног скреблось о шершавые стены, на которых краска покрывалась вереницей трещин – словно шрамов, оставленных невидимой, но охочей до плоти когтистой лапой.

Как их не заметили жильцы и работники Замковой Башни? По той простой причине, что без лей-очков, надетых на Милара и Арди, только обученный искусству Эан’Хане смог бы увидеть изнанку реальности. Изнанку, которую в данном случае Ард предпочел бы не замечать.

Голова слегка кружилась от настойчивого, навязчивого запаха, в котором сера смешивалась с солоноватым привкусом слез и железной кислинкой, оставленной горячей кровью, упавшей на кончик языка. Горькой и вязкой, пропитанной болью и страхом.

Демоны…

Маленький охотник, забравшись на камень, смотрел на то, как соколы парили среди небесных путей. Как они плыли среди облаков, ныряя в их белоснежные глубины, чтобы мгновением позже вынырнуть и вновь обратить взоры ниже – туда, где ютились все те, кому не повезло родиться без перьев.

Порой один из охотников облачных троп складывал крылья, чтобы камнем рухнуть вниз. Желто-коричневой молнией пронзить лазурную высь, а в последний миг, когда скорость уже такова, что глазам сложно различить что-то, кроме призрачной полосы, небесный охотник схватит добычу и, расправив крылья, устремится прочь.

Арди нравились соколы.

Может, лишь чуть меньше, чем ласточки.

Эти вольные черно-белые птахи, жившие у самого подножья Лестниц. Ютились в своих норках-гнездах, а вместе с первыми лучами солнца, когда ветер с восточных склонов еще едва-едва ласкает истосковавшееся по теплу каменное покрывало алькадских склонов, они выпархивают на волю. Со свистом и хлопаньем острых крыльев порхают, щебеча веселые сказки и немного скабрезные байки.

Эргару ласточки никогда не нравились. И он не понимал, что Арди находит в их неугомонной болтовне.

А маленький охотник слушал.

Слушал истории о том, что происходило там, за горизонтом, куда небесные странники уходили, когда Алькаду накрывала своей вуалью Королева Ветров и Тьмы, царица Зимнего Двора.

Ласточки улетали пережидать холода и скрежет белого снега. Они пересекали алькадскую цепь, уносились под светом звезд Парящего Феникса, пролетая над клювом ближе к хвосту, а затем играли в салочки с созвездием Конницы, чтобы остановиться на островах.

Что за дивные истории они рассказывали. Удивительные и волшебные. Остальные звери им не верили. Как не верила и Атта’нха.

– Ласточкам нельзя верить, – наставляла мудрая волчица и сейчас.

Та сидела рядом с камнем, где отдыхал Арди, и пряла. Когтями подцепляла ветер, чтобы нанизать на его нити запах полевых цветов, а после, спряв моток ниток, раскидывала его широкой сетью над лугами и лесами, сшивая воедино полотно распускавшихся бутонов подснежников.

– Почему, волчица? – спросил маленький охотник, разглядывая небо.

– Потому что тем, кто оставляет свой дом в темный час нужды, нет веры, маленький друг, – отвечала Атта’нха.

– Но они ведь замерзнут, если останутся здесь!

Волчица улыбнулась. Арди этого не видел, но знал. Атта’нха часто улыбалась. Звонко смеялась. А еще если зарыться лицом в ее шерсть и крепко-крепко обнять, то волчица начинала урчать. Почти как лесной кот. Только глуше и утробней. Кто-то бы мог спутать такой звук с рыком и испугаться, но маленький охотник не боялся.

– Таков сон Спящих Духов, маленький друг, – ответила Атта’нха, и на этом разговор закончился.