Кирилл Кириллов – Земля ягуара (страница 71)

– Где же мы возьмем шесть часов? – спросил кто-то. – Мешики с минуту на минуту пойдут на штурм.

– Я думаю, нашему другу Гонсало де Вилья стоит принять вид Мотекусомы, выйти к своему народу и сказать им, что мы просим мира и собираемся покинуть город.

Все обернулись к Вилье-старшему.

Тот несколько секунд сохранял полную неподвижность, потом с силой разлепил губы, будто они были налиты свинцом, и проговорил:

– Я полагаю, что нельзя совершить невозможное. Они поставили над собой другого сеньора и решили не выпускать нас отсюда живыми, но я постараюсь. Когда это надо сделать?

– Прямо сейчас, – ответил Кортес.

– Хорошо, – проговорил он, вставая.

Ромка шагнул к отцу. Тот раскрыл объятья. Никого не стесняясь, они крепко обнялись. Ромка хотел что-то сказать, но дон Гонсало приложил к его губам кончики пальцев.

– Не надо сынок, потом, – произнес он и медленно пошел к двери, надевая на ходу свою шапочку с перьями.

Кортес отправился за ним. У крыльца сидели и стояли два десятка солдат с большими щитами.

Он приказал им следовать за собой, на ходу объясняя:

– Сейчас Мотекусома будет говорить с народом. Встаньте рядом и прикрывайте его щитами со всех сторон. Всем ясно?

Солдаты закивали.

– Давайте быстрее, он уже к стене подходит! – рявкнул Кортес.

Испанцы неторопливой рысью побежали вслед за великим правителем, который уже поднимался по лестнице к парапету.

Улицы постепенно заполнялись галдящими мешиками. Передовые отряды втекали на площадь. Лучники пробовали тетивы. Первые стрелы легли с большим недолетом, но это было лишь начало.

Томас Говард стоял в сторожевой башенке, наблюдая за происходящим сквозь узкие бойницы. Несколько раз он пытался добраться до Мотекусомы, но испанцы надежно охраняли его.

Что же касается Вильи-младшего, то тут все было еще сложнее. Капитан все время где-то пропадал, а разыскивать его означало привлечь к себе внимание либо подставиться под мешикские камни и стрелы. Выход один – убить обоих, а королю доложить, что это сделали индейцы. Узнать, мол, ничего не удалось, а трупы видел сам. Делать это надо как можно быстрее, потому что в крепости становилось жарковато. Испанцы с большим трудом отбили вчерашний приступ, с треском провалили ночную экспедицию и вряд ли переживут сегодняшний день.

Не Мотекусома ли поднимается на стену? Неужто он решил поговорить с народом? Очень интересно. Сэр Томас достал из-под плаща арбалет и потянул зарядную машинку.

Когда голова Мотекусомы появилась над парапетом, площадь замерла. Толпа, привыкшая беспрекословно подчиняться касикам, остановилась. Обстрел прекратился, так и не набрав силу. Вскоре на площади было яблоку негде упасть. Все желали увидеть и услышать великого вождя.

Мотекусома развел в стороны руки, потом развернул их ладонями вверх и протянул к подданным. Первые лучи солнца осветили его, заиграли на многочисленных драгоценностях.

– Любезные мои подданные, – разнесся над притихшей площадью голос правителя. – Наши враги осознали свое бессилие перед лицом наших богов и людей. Они больше не хотят подношений и жертв, единственное их желание – покинуть нашу страну и уплыть на своих кораблях обратно на восток.

Народ ответил недовольным ропотом.

– Властью, данной мне небом, землей и великими богами, призываю вас прекратить войну и дать им возможность уйти восвояси.

Из толпы появились четыре знатных касика и встали под тем местом, где стоял вождь.

– Мы любим вас по-прежнему, но уже поставили над собой другого господина, вашего родственника, – сказал один из них. – Им стал Куитлауак, сеньор Истапалапана. Вчера он погиб в бою, и тогда его место занял ваш племянник Куаутемок.

Губы Лже-Мотекусомы дрогнули.

– Презренные, как могли вы нарушить волю богов и заповеди предков и выбрать себе другого вождя, когда я еще жив и занимаюсь укреплением нашей мощи!

– Мы не прекратим войну, пока не умертвим всех пришельцев, – ответил касик. – Мы обещали это своим богам. Каждый день мы просили Уицилопочтли и Тескатлипоку, чтобы ты, великий правитель, смог освободиться из плена целым и невредимым. Мы будем относиться к тебе с великим почтением, но сначала убьем белых людей.

– Мои подданные!.. – Лже-Мотекусома вновь развел руки.

– Мы больше не твои поданные! – раздался голос. – Наш повелитель теперь Куаутемок!

Часть толпы подхватила его и стала кричать:

– Куаутемок, Куаутемок!

Почувствовав недоброе, Ромка, поставленный со своими меченосцами у пролома, проделанного вчера, бросился к той части стены, где стоял отец.

Кортес стал пробираться туда по стене, пригибаясь за высоким парапетом.

– Подданные мои! – крикнул Мотекусома.

– Куаутемок! Куаутемок! – ответила площадь.

Солдаты вскинули щиты.

– Вилья, уходи оттуда! – заорал Кортес.

– Папа! – крикнул Ромка, взлетая по лестнице.

Шквал камней обрушился на щиты. Стрелы и дротики превращали их деревянные поверхности в спину дикобраза.

– Вилья, уходи! – орал Кортес.

– Папа, спускайся! – кричал Ромка.

Правитель покачнулся, руки его опустились, затем поникли и плечи, и он мягким кулем упал на руки подбежавшего сына. Глаза его остекленели, на губах пузырилась пена. Из шеи торчал тяжелый арбалетный болт.

Над площадью повисла тишина.

Глава двадцать первая

Мирослав видел стрелка. Человек в сером плаще, мелькнувший в башенке, расположенной в дальней части стены, у неприступных скал, сразу вызвал у него некоторый интерес. Поначалу он счел его трусом и дезертиром. Господи, как он ошибся! Саженными шагами воин бросился к лестнице, ведущей в ту часть двора.

Когда Мирослав повернул в проход между деревянными сараями, примеченный им человек торопливо спускался по каменной лестнице. Русич выдернул из притороченных к спине самодельных ножен кривую саблю.

Человек обернулся, заметил Мирослава. Голубые глаза опасно блеснули на бледном лице, пола плаща откинулась, басовито тренькнула тетива. Русич дернул головой. Арбалетный болт с треском расщепил толстые доски.

Человек рывком взвел арбалет, наложил новую стрелу и прицелился. Мирослав с разбегу упал на зад и проехал с десяток локтей по полированным камням. Наконечник выбил облако каменной крошки за его головой. Тетива заскрипела снова. Перекатившись на бок и дернув ногами, русский воин всем телом взвился в воздух. Стрела чуть не срезала подошву его сандалии.

Под прикрытием небольшого каменного козырька он замер, распластавшись спиной по холодной стене. Деваться врагу было некуда, но и спускаться он не торопился.

Наверху послышался какой-то звон, стук спущенной тетивы, вскрик, чирканье чего-то твердого по камню. К ногам Мирослава упало тело индейца в стеганом панцире. По белой материи вокруг болта, по оперение ушедшего в грудь, растеклось яркое алое пятно.

Еще одно пронзенное стрелой тело кулем бухнулось к ногам. Следом упал арбалет. С хрустом разломилось ложе, обнажая хитрый кованый механизм спускового крючка. Доламывая остатки тончайшей работы, арбалет припечатал черный кавалерийский сапог и исчез под размахом серого плаща.

Человек, спрыгнувший с высоты дюжины локтей, поднялся с корточек. Плащ как живой облепил его худое тело. Холодные льдинки глаз кольнули русича.

– Биться сейчас будем или отложим, пока с туземцами не сладим? – хрипло спросил он по-русски.

– Погодим, – ответил Мирослав. – Но после займемся.

– Если доживем, – подмигнул как-то сразу повеселевший стрелок и отступил.

На то место, где он только что стоял, приземлился высоченный мешикский воин с огромной дубиной в руках. Прежде чем он успел утвердиться на могучих ногах, тонкий эсток пронзил его сердце, а кривая сабля смахнула голову, увенчанную перьями.

Мирослав перепрыгнул оседающее тело и принял влево. Его враг-союзник сместился чуть правее. Мешик, одетый только в татуировки, приземлился на том месте, где только что погиб его предшественник. Он был наколот на острие тонкого меча, как перепел на вертел. Копейщик, нацелившийся на русича, был разрублен от плеча до пояса. Меч и сабля никому не давали пощады.

Каменный дождь тяжело барабанил в потрескивающие щиты. Стрелы превращали в спину ежа любую поверхность, в которую мог вгрызться кремневый наконечник. Стены стонали, шлемы и кирасы звенели от бесконечных попаданий. Пушки и аркебузы грохотали непрерывно.

Меченосцы, чье оружие не могло дотянуться до врага, кидали вниз камни, доски и все, что оказалось под рукой. Несколько человек приладили к полупустому бочонку пороха пеньковый запал, подожгли его и сбросили вниз. Взрыв сотряс стены старого дворца, выбросил в небо тучи битого камня и разметал индейцев, дав обороняющимся короткий отдых.

Ромка не замечал ничего вокруг. Он стоял на коленях, поддерживая на весу голову отца. Подрагивающие веки и едва слышный присвист дыхания говорили, что в его сильном теле еще бьется жизнь, но с каждой каплей густой темной крови, вытекающей из огромной раны, ее становилось все меньше.

– Сеньор Вилья! – прокричал ему в ухо один из солдат. – Плотники почти достроили башни. Скоро отправляемся. Кортес послал нас помочь перенести этого человека в одну из них. Дон Рамон?!

– Что? Какие башни? Куда отправляемся? – Слова были знакомы, но их смысл до Ромки почти не доходил.

– Башни вроде осадных. Чтоб вырваться из города. – Солдат махнул рукой в сторону деревянных колоссов, высившихся посреди огромного двора.