Кирилл Кириллов – Земля Великого змея (страница 34)

— Наверное, решают, стоит ли кого-то тут оставить или можно всем отплывать.

— Похоже, никто тут оставаться не хочет, — заметил Ромка.

— Их нельзя винить, — мрачно изрек дон Лоренцо, зажимая пальцами нос и заглядывая в люк. — Глядите, как буйствуют!

Жрецы наконец договорились. Наперегонки они бросились к лодкам и налегли на весла. Ромка проводил их унылым взглядом, приблизился к люку и заглянул за край. Несколько тел стремительными кругами мелькали в полутьме главного покоя, сметая на пол все, что не успели уронить мешики. Иногда из общего клубка высовывалась уродливая голова, распускала крылышки за головой, шипела с присвистом и снова исчезала в мрачном водовороте.

Флорентиец меж тем подобрал копье подлиннее и попытался расшатать забор, отделяющий верхнюю площадку си от остального мира. Безрезультатно, бронзовые пики словно вросли в камень. Тогда он, подтащив какую-то бочку, залез на крышу жертвенной комнатки и прищурился, явно что-то прикидывая.

— Дон Лоренцо. — Ромка с трудом оторвался от созерцания скользящих внизу гадов. — Вам в голову пришла какая-то идея?

— Не знаю, друг мой. Пока не знаю.

— Вы б думали побыстрее, — сказал Ромка. — А то наши змейки, кажется, решили что-то предпринять.

Не успел он договорить, как одно из черных тел остановилось, выгнулось тисовым луком и взмыло вверх отпущенной стрелой. Распахнутая пасть с опасно поблескивающими иглами зубов метнулась прямо к Ромкиному лицу. Молодой капитан отпрыгнул назад, ударился спиной об угол надстройки. В его теле что-то хрустнуло, рот наполнился железистым вкусом крови.

Флорентиец вмиг слетел с крыши и опустился на корточки рядом с молодым человеком.

— Дон Рамон, что случилось?

— Тварь. П-п-рыгнула, — чуть заикаясь, ответил тот, утирая стекающую по подбородку струйку крови.

— А с вами что? Достала?!

— Да нет, это я губу с испу. От неожиданности прикусил.

— А… — покачал головой флорентиец. — Неужели они могут так высоко подпрыгнуть?

Ответом на его слова стал тяжкий удар в каменные плиты, служащие полом верхней площадки. Плетью мелькнул в люке зеленоватый раздвоенный язык.

— Вот, значит, как? — покачал головой флорентиец. — А ведь размера отверстия вполне хватит, чтоб один из этих драконов мог сюда пролезть.

— Да нет, вряд ли. Больно голова здоровая. Да и уцепиться не за что.

— Судя по силе, она и так выпрыгнет. Если попадет точно в отверстие под нужным углом.

Еще один тяжкий удар сотряс пирамиду от основания до макушки.

— Так давайте, выкладывайте свою идею, — взорвался Ромка, вставая и беря копье наперевес. — А то тут становится неуютно.

— Вы знаете, я родом из Флоренции. В детстве я посещал школу одного известного мастера. Живописец, инженер, механик, плотник, музыкант, математик, патологоанатом, изобретатель — вот далеко не полный перечень граней таланта этого универсального гения. Его называли чародеем, служителем дьявола, итальянским Фаустом и божественным духом. Это он стал основателем искусства Высокого Возрождения, перевернув мрачные романские традиции и начав изображать человека в его первозданной красоте.

— Содомит, значит? — хихикнул Ромка. — Вот, значит, где вас испортили.

— Да с чего вы взяли? — взвился флорентиец.

— Как с чего? Изображали раньше скульпторы перекошенных старцев, а художники муки адовы да искушения святых. Тем и жили. А во Флоренции этой вашей чего удумали? Дев пышногрудых да мальчиков голеньких. А кстати, не Леонардо ли звали вашего учителя?

— О да, его звали Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, — гордо ответил флорентиец, будто произнося свое имя на королевском приеме.

— Как же, как же, — припомнил Ромка пожелтевшие свитки, которые заставлял его читать князь Андрей для ознакомления с бытом и нравами других стран. — Его и еще троих друзей привлекли к судебному разбирательству. Правда, обвинение было анонимным, но все же его приняли к рассмотрению. Наверное, вся Флоренция знала.

— Да полно вам. — Итальянец просиял, словно нашел неоспоримый довод. — Вся Флоренция знала о связи учителя с Чечилией Галлерани, фавориткой Лодовико Моро, с которой он написал свою знаменитую картину «Дама с горностаем».

— И нашим, и вашим, значит. — Качнувшись всем телом, Ромка сплюнул сквозь зубы. Длинная тягучая нить слюны исчезла в люке. Оттуда раздались утробное ворчание и новый удар, от него заскрипели блоки в стенах.

Флорентиец покосился на черный квадрат в полу и продолжил:

— Учителя очень интересовала возможность человека подняться в небо. Он делал много рисунков и изучал летательный механизм птиц разных пород и летучих мышей. Кроме наблюдений он проводил и опыты и приговаривал: «Кто знает все, тот может все. Только бы узнать — и крылья будут!» Сначала он сделал крылья, приводимые в движение мышечной силой человека.

— Дедал с Икаром тоже пытались, но дело кончилось плохо, — скептически поморщился Ромка.

— Только для Икара, который не слушал старших. — Флорентиец наставительно поднял палец вверх. — Его отец, Дедал, спокойно долетел до какого-то греческого острова, потом перебрался в Афины и дожил до глубокой старости. Но дело не в этом. Опыты учителя показали, что повторить подвиг афинян, бежавших с Крита, вряд ли удастся. Подъемной силы человеческих рук будет недостаточно. В своих опытах и размышлениях он дошел до мысли о постройке аппарата с жестко закрепленным крылом для улавливания встречного ветра, давление которого на нижнюю плоскость и создает подъемную силу. Сделать подходящий движитель ему не удалось, но макет, с помощью которого можно взлететь, если прыгнуть с достаточной высоты, например с дерева, а ветер подхватит…

— Как орла?

— Да. Учитель называл такой полет планированием.

— И что, ему удалось взлететь?

— Не ему, нескольким ученикам. Правда, обычно эти опыты заканчивались падением. Но у нас тут вода вокруг, если что, она смягчит удар.

— Вы хотите сказать, что мы можем сделать такое крыло и улететь на нем с этой пирамиды? — округлились Ромкины глаза.

Снизу в пол ударило. Камни содрогнулись, загрохотали внизу острые обломки.

— Думаю, это возможно. Если спрыгнуть с этой надстройки, теплый поток воздуха от разогретой солнцем пирамиды может нас подхватить и понести вверх.

— А из чего ж мы сделаем крыло? — растерялся Ромка.

— У нас есть копья, есть достаточно бумазеи[39], ножи. Жаль, нет доброго каната, но и это поправимо. Только приступать надо сию секунду, дело небыстрое.

— Так чего вы медлите? Начинайте!

Новый удар сотряс пирамиду, длинный зеленый язык появился из люка и исчез, оставив на полу липкий след.

Флорентиец, в глазах которого, казалось, зажгли чадящий факел оптимизма, припал на колено и заработал ножом. Нарезав кусок ткани на длинные полосы, он скатал их в жгут и принялся связывать под наконечники три двухсаженных копья. Разложив их треугольником на полу, стал привязывать четвертое поперек.

— Это что вы делаете? — спросил Ромка, скосив глаза.

— Каркас крыла, потом на него натянется материя.

— На манер паруса?

— Вроде того, только парус будет не морской, а небесный.

— Дон Лоренцо, так дело не пойдет, — запротестовал Ромка. — Расползутся веревочки, и насадимся мы животом на эти пики. Иначе надо.

— Да как же? — Теперь настала очередь флорентийца изумляться.

Молодой человек передал ему копье и сам присел возле конструкции, распутал жгуты.

— А вот смотрите. Вырезаем тут выемку и вот тут, — пояснял Ромка, строгая неподатливое дерево мешикским ножом. — Вкладываем это сюда, а это сюда, а потом уж для крепости и веревочками. Теперь это копье расщепим… — Он взял валявшийся неподалеку медный брусок и, стуча им по обуху ножа, располовинил толстое древко.

— Вот эти концы обтачиваем плоско, вставляем и тут вот обматываем. И еще бы неплохо одно копье… Черт, не снимать же. — Молодой человек выстругал в продольных копьях выемки на одном уровне, вложил еще одно древко, предварительно укоротив до нужных размеров, и прихватил белыми жгутами. — Ну, вот вам и каркас, — сказал он разинувшему от удивления рот флорентийцу, — натягивайте ткань.

Тот, ни слова не говоря, передал вахту у люка молодому капитану и, нарезав еще полосок, стал делать дырки в куске ткани и прикручивать его к палкам.

Снизу опять ударило. Несколько камней из окантовки люка ухнули вниз, разошлись швы еще между несколькими. Еще удар. Язык зашарил по полу, захлестал. Ромка полоснул острым краем наконечника. Достал. Низкий утробный рев из колодца был ему ответом.

— Сеньор Вала, давайте быстрее, еще немного — и мы рухнем прямо к этим тварям вместе с вашим летательным аппаратом.

— Терпение, дон Рамон. Рухнуть вниз с высоты птичьего полета не менее неприятно.

— Пожалуй, — согласился Ромка. — Как на этой штуке летать?

— Это нос. — Флорентиец ткнул пальцем в то место, где сходились три копья. — Это хвост, запускаем по ветру и парим в восходящих потоках.

— А если восходящих потоков не будет, только эти. Как их. Нисходящие?

— Об этом лучше не думать, — потупил глаза итальянец.

Снизу снова бухнуло, еще несколько камней сорвались с места и растворились в сумраке храмовой комнаты.

— А держаться-то на нем как? — спохватился Ромка, опасливо косясь за щербатый край люка.

— На чем?