Кирилл Киреев – Первый (страница 62)

— Ты сможешь сам до них добраться?

— Нет, господин, потому и прошу о помощи. Вы не похожи на живущих тут. Вы не разбойник, но и не придворный паж. Руки не боитесь марать о таких как я. Вы меня освободили. Я пред вами в долгу. Но если я пойду к ним, то назад не вернусь. С ними я поквитаюсь, вот только перед вами не смогу. А умирать надо со спокойной совестью. Потому и прошу помощи. — Фразы его были короткими и ёмкими. Без лишней мишуры и заискивающих интонаций.

— Что мешает тебе уйти, после того, как я помогу тебе исполнить просьбу товарища? Ведь ты теперь вольный человек, как и все на этом судне.

В глазах Мирана на секунду вспыхнул огонь, но тут же потух, оставив тлеть два уголька в глубине потемневших зрачков. Справившись с яростным порывом, он произнёс всего два слова:

— Моя честь.

Карета подъехала к усадьбе семьи Вертон одной из последних. Уже были отыграны и вальс, открывший начало, и полька, и мазурка. Распорядитель уже давно не встречал гостей, и на входе стояли лишь двое привратников, молча распахнув двери перед новой парой. Бал, завершающий летний сезон, был в самом разгаре. Именно здесь Форст мог встретиться с Хуаном Паротти и Жаком Вертоном — двумя убийцами и насильниками. Он лично хотел убедиться в их причастности и не стал отпускать Мирана одного. Тот сейчас отведёт экипаж на стоянку и переправится под балкон поместья, ожидая условного знака от господина.

По парадной лестнице под руки взошла молодая пара. Мужчина был выше среднего роста, одет в чёрный костюм — двойку — пиджак и брюки, бутоньерка за лацканом, белая рубашка с накрахмаленным воротничком, бабочка. Пояс по здешней традиции обвивала широкая красная лента, называемая кушаком. В старину крестьяне за ней прятали нож, но благородный мужчина выходит в свет с оружием, всегда и везде, и не скрывает этого. Простые ножны, ничем не украшенные и кожаные ботинки, натёртые до блеска, довершали картину дворянина. Дама при нём была изящна. Если он больше похож на военного, своей подтянутой статью и выправкой, то молодая девушка тянула, по меньшей мере, на дочь маркиза или герцога, кем, по сути, и являлась.

На ней было пышное платье лёгкого лазурного оттенка, дополненное живыми цветами. Открытые плечи и узкий корсет подчёркивали её грудь. Декольте украшало колье с крохотными, но от того не ставшие менее красивыми, бриллиантами. Оно нашлось в сундуке Элизабет, Форст предпочел умолчать о его происхождении, когда увидел загоревшиеся глаза Иллы. Большие же драгоценности положено носить замужним дамам, тут были и цепочки, и подвески с большими камнями и много чего ещё. Девицам же приходилось довольствоваться тем, чем их наградила природа. А она Иллу не обделила. Руки её, в белоснежных перчатках, держали скромный букет цветов, плечи же укрыты полупрозрачной шалью. Юбка платья начиналась ниже талии, почти у самых бёдер и выгодно подчёркивала фигуру. Складок было столько, что не сразу и поймёшь, что всех их составляют лишь два слоя тонкой материи. Волосы были убраны на затылок в незамысловатую причёску, в центре которой белела роза пышным распустившимся бутоном.

У парня уже не отваливалась челюсть от её вида, как час назад, когда он забрал её из какого-то женского салона. Его вид говорил о себе, как о мужчине, достойном эту женщину. Они вошли в бальную залу в разгар одного из танцев. Илла, увидев кружащиеся пары, потянула за собой Форста, и тому ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ней. Мелодичная музыка подхватила пару, раскружила и отправила в «свободное плавание» по зале. Парень прилагал все усилия, чтобы ни с кем не столкнуться. Извиняться же придётся ему. Откуда им знать, что ведущую роль играет девушка? Узнают — засмеют. Обучить Форста удалось лишь одному вальсу, и только одному Корвусу. Илла сдалась после третьего оттоптанного пальца и с криком: «мужлан», удалилась. Кто же знал, что дед не шутил, когда рассказывал о подобном времяпрепровождении среди благородного сословия? Нет, танцы не были чужды ариму, в детстве в его деревне частенько проходили гуляния с песнями и хороводами. Люди кружились и прыгали, бегали и скакали, вот только одна незадача: это всё же пляски простого народа, да и были они пятнадцать лет назад. После того — смерть близких, взросление и изнурительные тренировки стёрли из памяти многие детские увлечения.

Зала была достаточно большой, чтобы вместить почти сотню человек, кружащихся в едином ритме. И это ещё не считая тех, что сидели за столами в ответвлениях, играя в карты. По стенам свисали магические светильники, в центре же, под потолком, расположилась огромная люстра. «Такая если упадёт — без жертв не обойдётся», — подумал Форст, прикидывая её вес. После танца они обошли всё помещения, но нигде не в разговоре праздных господ не проскочили интересующие имена. Илла сообразила быстрее, она кокетливо прибилась к стайке молодых девушек, группирующихся в одном из углов, и расспросила о сыне герцога Вертона, мотивируя тем, что хотела бы поблагодарить за приглашения на бал. Через пару минут полунамёков и недомолвок она отошла от группы девиц и подхватив Форста под руку повела его к игральному столу.

— Тот, что с красной розой на лацкане — Жак Вертон, про второго я не спрашивала. — Шепнула она.

— Второго я и сам видел, Миран указал. Мы следили за входом. Вон он, рядом сидит, щупленький. — Так же тихо ответил Форст.

— Симпатичный. — Смерила его взглядом девушка, на что Форст, широко раскрыв глаза, обернулся к ней. Та лишь загадочно улыбнулась. — Господин граф ревнует?

Ариму ничего не оставалось делать, кроме как проглотить эту колкость. Чтобы там не говорила Илла, но это её стихия. Как бы она не отнекивалась, чтобы она не делала, а дворцовые интриги впитались в её кровь. Возможно, воин из неё и никудышный, но за словом она в карман не полезет, дипломат из неё выйдет что надо. Можно поздравить её отца с воспитанием чудесной дочери.

За столом кипела игра, суть её сводилась к сбору пяти карт определённой масти или достоинства на столе. Ведущий же поочерёдно открывал из колоды три карты, а в конце игроки показывали свой набор, подстраивая к уже находящемуся на столе. Причём можно было использовать и карты противника для розыгрыша более успешной комбинации. Игра велась сбором из нескольких колод карт, и к концу, путём вычисления, угадать позицию соперника — не составляло труда. На этом зиждилась стратегия игры, хотя никто не запрещал блефовать, разыгрывая спектакли с раздосадованным или радостным лицом, повышая ставку. Да-да игры тут велись на деньги, либо на желания. Игровые желания. Потребовать взамен всё своё состояние никто не позволит, но вот залезть под стол и трижды пропеть петухом — это вполне.

— Господа, позвольте присоединиться. — Форст обратился к сидящей компании.

— Конечно, прошу. — Ответил за всех ведущий игры. — Господин…

— Форст дель Нотласт, к вашим услугам. — Представился он, и, поклонившись кивком головы, сел за предоставленное место.

— Господин Форст, правила вам знакомы?

— Конечно. — Арим долго наблюдал за игрой, к тому же Илла давала уточнения. Хотя его стратегия кроется не в картах.

— Тогда приступим. Ставка — желание.

После нескольких партий, он убедился, что его тактика верна. Магически он может читать если не мысли, то истинные чувства играющих, желания, и когда к ним на руки приходили хорошие карты, это отражалось на их ауре. Возможно, холодный взгляд и ничего не выражающее лицо и могло кого-то запутать, но только не мага. Несколько выигрышей, пара «пасов», проигрыш, при котором Форсту пришлось изображать бобра. Он даже ножку стула погрыз, что вызвало восторг у компании подвыпивших мужчин и расположило его к себе.

Он внимательно следил за мыслями и чувствами этих двоих. По заранее намеченному плану, Илла должна была оступиться, пролить на себя бокал и упасть перед столиком. Форст тут же соскочил, помог своей даме, извинился перед компанией и, подхватив Иллу, увёл её в сторону. Провокация удалась. В мыслях этих двоих чётко проскользнула гниль, отдающая мерзким зловонием. Если у остальных это было сочувствие, интерес, любопытство, то у этих лишь вожделение и похоть. Они и раньше её излучали, но теперь всё встало на свои места. Арим убедился, что эти двое вполне способны на подобное преступление.

Дальнейшее времяпрепровождение свелось к выпивке и игре. Парень лишь пригублял вино, но порой тосты шли один за одним, а ещё чаще раздавались крики «до дна!», «за милых дам!» и, что действительно поразило Форста, «за здоровье!» Поразило и рассмешило: «Как можно пить яд за здоровье? Это всё равно, что лечить простуду мышьяком». Его организм явно работал на пределе, хоть и усиленный магией в Чертоге, он почти не пьянел, но к тому времени, когда парочка нужных ему людей «надралась», он и сам был далеко не трезв. Тяжелое это дело — спаивать привыкших к подобным гуляниям.

— Хах! Он снова выиграл! Нет, ну ты объясни, как тебе это удаётся? — Удивился проигравший Вертон.

— С удовольствием, но только после исполнения моего желания. — Не раздумывая согласился Форст.

— И чего же вы желаете от меня?

— А желаю я, чтобы вы и ваш друг проводили меня на балкон. Ибо сам я дойти уже не смогу, а так хочется глотнуть свежего воздуха. — Объявил арим, грустным голосом.