Кирилл Кэйро – Леший (страница 3)
– «Леший». Брось оружие. «Ларец» должен вернуться домой.
Это была не просто засада. Это был капкан. И он захлопнулся.
Глава 4: Провал
Инстинкт сработал раньше мысли. Егор не бросился наутёк – он рванулся вперёд, к часовне, к телу Константина. Пули высекали снег у его ног, резали воздух над головой. Белый маскхалат сливался со снегом, делая стрелков призраками в мерцающем свете догорающей ракеты.
Он влетел в полуразрушенный дверной проём часовни, споткнулся о камень, упал на колени рядом с Константином. Старик был ещё жив. Глаза, широко открытые, смотрели на него без страха, только с глубочайшей усталостью. Изо рта шла алая пена.
– Про…сти, – прошептал он. – Не… знал… что… им… весь «Ларец»…
– Молчи, – сквозь зубы сказал Егор, пытаясь понять, куда рана. В груди, ниже ключицы. Кровь тёмным пятном расползалась по белому маскхалату.
– Беги… – Константин схватил его за руку, сила в его пальцах была неожиданной. – Не давай… Не… становись… призраком… как я…
Пальцы разжались. Свет в глазах угас. Егор замер на секунду, чувствуя, как что-то рвётся внутри. Не горечь, не ярость – пустота. Ещё один обрывок прошлого навсегда стёрся.
Снаружи послышались шаги, хруст снега. Спокойные, неспешные. Они знали, что он в ловушке.
Егор огляделся. Часовня была маленькой, алтарь давно разграблен. Окна заколочены. Один выход – тот, через который он вбежал. Но в стене зияла дыра от выпавшего бревна, ведущая в притвор.
И тут «Ларец» снова ударил. Но не хаосом. Чёткой, ясной картинкой, как схему местности на тактическом планшете. Он увидел часовню не глазами, а как трёхмерную модель. И на этой модели вспыхнула слабая точка – под половицами у алтаря. Люк. Погреб.
Воспоминание было не его. Кто-то другой когда-то прятался здесь. От кого? От бандитов? От власти?
Не раздумывая, Егор отполз к алтарю, нащупал пальцами щель, поддел. Деревянная плита с скрипом поддалась. Внизу – чёрная дыра и запах сырости.
Снаружи послышался щелчок – кто-то снял автомат с предохранителя.
– Выходи, «Леший». Тебе гарантирована справедливость.
Егор не ответил. Он скатился в люк, почувствовав под ногами скользкие каменные ступени. Сверху тут же раздалась очередь – пули прошили деревянный пол, просвистели в темноте над его головой. Он дернул люк на себя. Сверху что-то тяжёлое встало на него – один из стрелков.
Темнота была абсолютной. Егор достал фонарик, прикрыл ладонью, дал короткий луч. Погреб. Маленький, сложенный из камня. На полках – истлевшие банки с консервами советских времён, бутылки. И в дальнем углу – узкий лаз, очевидно, вентиляционный или аварийный ход.
«Ларец» снова подсказал. Схема расширилась, показывая тоннель, ведущий к старой дренажной системе, а оттуда – к ручью за пределами городища.
Егор двинулся в лаз. Камень обдирал плечи, дышать было тяжело от пыли и запаха тления. Сзади послышался удар – люк выбили. Голоса сверху:
– Он в погребе! За ним!
Егор полз, из последних сил, сжимая в руке обрез. Тоннель пошёл под уклон, потом вывел в трубу побольше, из ржавого железа. Здесь уже можно было бежать, сгорбившись. Он бежал, спотыкаясь о валуны и мусор, слыша за собой эхо преследователей.
Наконец, впереди блеснул свет. Выход. Решётка, давно сгнившая. Он вышиб её плечом, выкатился на свежий снег к берегу узкого, замёрзшего ручья.
Морозный воздух обжёг лёгкие. Он был на окраине городища. Его «Бурлак» стоял в ста метрах, но туда вела открытая поляна. И на поляне, между ним и машиной, уже стояли двое в белых маскхалатах. Третий, очевидно, остался в часовне.
Они не стреляли. Просто стояли, блокируя путь. Ждали.
Егор прижался к стволу толстой сосны, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось, в голове звенело. Он был в ловушке. Силы на исходе.
И тогда «Ларец» выдал не картинку, а звук. Не голос, а интонацию. Спокойную, методичную команду, которую он когда-то слышал на учениях: «Когда превосходство противника подавляюще, используй его уверенность против него. Заставь двигаться туда, где ты силён».
Егор посмотрел на замёрзший ручей. Лёд. Ненадёжный, пористый, местами уже подтаявший снизу от ключей.
Он сделал вид, что собирается прорываться к «Бурлаку», шагнул из-за дерева, выстрелил в сторону ближайшего стрелка – не чтобы попасть, а чтобы заставить их среагировать. Они ответили автоматными очередями, прижимая его к берегу.
Егор развернулся и прыгнул на лёд ручья. Лёд затрещал, прогнулся, но выдержал. Он побежал, не по прямой, а зигзагами, выбирая самые тёмные, самые неровные участки – там, где лёд был тоньше.
Преследователи бросились за ним. Первый ступил на лёд уверенно – и провалился по пояс с хрустом и всплеском ледяной воды. Второй замер, пытаясь обойти опасное место. Егор обернулся, прицелился. Не в человека – в лёд перед ним.
Выстрел. Лёд раскололся веером трещин. Второй стрелок попытался отпрыгнуть, но потерял равновесие и тоже рухнул в чёрную воду.
Егор не стал добивать. Он уже карабкался на противоположный берег, откуда открывалась старая лесовозная дорога. «Бурлак» был потерян. Но он был жив.
С последнего вздоха он оглянулся на «Чертово городище». На колокольне, освещённой теперь вспышками фонарей его преследователей, стояла одинокая фигура. Наблюдала. Не стреляла.
Это был не солдат. Это был надсмотрщик.
Егор скрылся в темноте леса, оставив позади двух хлюпающих в ледяной воде людей и тело первого и последнего друга. Дорога назад была отрезана. Впереди – только бегство.
И «Ларец» в голове, который теперь знал цену крови и знал, что его носитель – не просто курьер. Он – свидетель. И за свидетелями всегда приходят.
Глава 5: Кровь и «ангелы»
Он бежал до рассвета. Ноги, обмороженные и резаные о наст, двигались сами по себе, повинуясь древнему инстинкту. Мозг отключился, оставив только базовые функции: искать укрытие, избегать открытых пространств, слушать.
«Ларец» притих, будто удовлетворившись увиденным. Или копя силы.
Егор вышел к знакомому месту – охотничьей избушке на краю большого болота. Место было гиблое, к нему вела только одна гать, известная местным. Избушка стояла на сваях, покосившаяся, с прогнившей крышей, но стены ещё держались. Он вломился внутрь, завалил дверь сломанной лавкой и рухнул на пол.
Боль пришла позже. Когда адреналин схлынул, тело напомнило о себе: рваная рана на плече от щепки, выбитый при падении зуб, обмороженные пальцы. Он с трудом разжёг походную горелку, растопил снег в котелке, промыл рану спиртом из фляжки. Боль была острой, чистой, почти приятной после какофонии в голове.
Он достал из внутреннего кармана планшет, включил его, запустил сканер эфира. Рации молчали. Ни полицейских переговоров, ни сообщений лесников. Тишина. Но это была тишина перед бурей.
Он настроил приёмник на гражданские частоты. И поймал.
Сначала – обычный эфир. Музыка, новости о победах российских корпораций на международных рынках, реклама нового сезона «Гонщика». Потом – местное вещание. Диктор с провинциальным акцентом зачитывал сводку: «…объявляется в розыск за особо тяжкие преступления против корпоративной безопасности и похищение гостайны. Позывной «Леший». Опасен, вооружён. Всем гражданам рекомендуется…»
На экране планшета всплыла его фотография. Старая, со службы. Короткие волосы, пустой взгляд. Под ней – цифры: награда за информацию. Сумма с шестью нулями. Достаточно, чтобы купить целый дом под Куполом.
Егор выключил приёмник. Рука дрожала. Они не просто искали его. Они делали из него монстра. Оправдывали будущую расправу в глазах обывателей. «Опасный преступник», «террорист», «похититель гостайны». Классика.
Он попытался связаться со Светой. Её каналы молчали. Либо заглушены, либо она в бегах. Остался один.
Темнело. Он съел последнюю шоколадку, запил талым снегом. Нужно было думать, планировать. Но мысли путались, усталость накатывала волнами.
И тогда «Ларец» снова ожил. Не вспышкой – медленным, тягучим кошмаром.
Он не был Егором. Он был другим. Мужчиной лет сорока, инженером. Сидел в такой же избушке, писал на коленке отчёт. Отчёт о сбоях в системе фильтрации на химкомбинате «Рубикона». Он знал, что комбинат отравляет воду. И знал, что его за это убьют. В дверь постучали. Он подошёл, открыл. На пороге стояли двое в дорогих пальто. Улыбались. «Вы не туда полезли, товарищ инженер».
Егор закричал. Негромко, хрипло. Он выпал из воспоминания, обливаясь холодным потом. Это было не видение. Это было погружение. Он чувствовал холод пола под босыми ногами того человека, запах его пота, вкус страха на языке.
«Ларец» не просто показывал. Он заставлял проживать.
Егор схватился за голову, пытаясь вытеснить чужие ощущения. И в этот момент снаружи послышался звук.
Не шаги. Низкое, монотонное гудение. Как от большого насекомого.
Он подполз к щели в стене. В сумерках, над болотом, медленно плыл дрон. Не военный, а гражданский, но переделанный – увеличенный корпус, дополнительные антенны, под брюхом – не камера, а цилиндрический сканер. Он двигался методично, зигзагами, испуская невидимые лучи.
«Ангел». Так называли дроны зачистки «Рубикона». Их задача – не убивать, а находить. Сканировать тепловые сигнатуры, нейроизлучение имплантов, следы ДНК в воздухе. Помечать цель для «Санитаров».
Дрон завис прямо напротив избушки. Его сканер зажёгся зелёным лучом, прошелся по стенам, по крыше. Остановился на том месте, где сидел Егор.