Кирилл Казачинский – Остаться (с) человеком (страница 5)

Жизнь в казарме, проветриваемой днём и ночью, после отбытия сына гордого якутского народа быстро наладилась и превратилась в устраивающую всех. И до конца своей полуторогодичной службы больше не было у Серёжки таких ярких врезавшихся в память воспоминаний. Кормили, конечно, плохо и последние полтора месяца питался Серёня «святым духом», булками из «чайной», да подножным кормом – коего этой осенью на близлежащих сопках было, ну просто завались. Уехал домой не первой партией, но успел добраться до первого сентября, пропустив, правда, в этот год поступление в вожделенный ЛИИЖТ, или как он тогда уже именовался СПГУПС. Стал студентом на следующий. А, закончив, оттрубил выпускник на железной дороге пару лет и в связи с практически полным её развалом был прибран отцом в заметно развивающийся бизнес производства цемента.

Мудро не поставив сына начальником, а заставив пройти все ступени процесса «снизу доверху», папа Беспокойников получил думающего, знающего все тонкости специалиста. Попробовав сына в организации парочки производственных площадок по лесам и весям Ленинградской области и оценив профессионализм отпрыска, отец постепенно стал отходить на заслуженный отдых, отдаваясь садоводству и огородничеству на даче тестя. Здесь Сергей-старший полностью применил свои хозяйственные навыки, тесть, правда, не дожил до этого момента, также как и тёща – мама Арозы. Супругу, как поговаривали соседи, Дормидонт забрал с собой в «места богатые дичью».

Так и шла Серёжина жизнь, в чём-то похожая на жизни всех детей, родившихся в первой половине семидесятых. Конечно, в каждой судьбе своя изюминка, но общая тенденция прослеживалась везде. По большей части это поколение застало своих дедов и бабушек, по полной хвативших все «прелести» Великой Отечественной. Героев, молчащих о своих воспоминаниях даже за рюмкой водки, поднимаемой за столом девятого мая. Не менялась ситуация и в скорбный день – двадцать второго июня. Предки праздновали двадцать седьмое января (День снятия блокады) с радостью и каким то неистовством, но никогда не рассказывали, ЧТО именно происходило на их глазах, в перерыве между датами начала и полного освобождения города. Блокада в памяти Сергея Сергеевича так и осталась словом, написанным большими буквами. На все расспросы о войне Дормидонт и Казимир вместе с жёнами отвечали лишь настолько общими фразами, что понять, а тем более пересказать их личные истории, допустим, в школьном сочинении было практически невозможно. И тут на помощь приходила Зоя Казимировна, работавшая в музее Блокады. Она давала столько разнообразной информации, что на сочинения и доклады хватало всему классу. И на все школьные годы.

В своё время Зоя сильно прониклась скупыми, еле проталкиваемыми сквозь зубы рассказами матери о страшной блокадной трагедии. Мама была немногословна, даже несмотря на то, что именно в это время так ярко загорелась их с отцом семейная звезда. А ещё больше и упрямее начала интересоваться дочка осадой города после выразительного молчания Казимира Яновича и Дормидонта Евлампиевича, любивших в памятные дни посидеть вдвоём за «адмиральским» чаем. Время они проводили без свидетелей. Но даже через двери было слышно, что говорили друзья торопливо и взволновано… Однако при появлении детей и внуков всегда моментально умолкали. Ежели кто не знает, что такое «адмиральский чай», объяснить это понятие достаточно просто!

Берутся два стакана свежезаваренного чая, обязательно в подстаканниках. Без подстаканников вся церемония становится блёклой и неинтересной. Так вот, отпивается глоток душистого, на травах заваренного чая, и доливается до стаканного ободка коньяком. И вся церемония повторяется до тех пор, пока весь объём в стаканах не будет наполнен чистейшим коньяком без малейшей безалкогольной примеси.

Научил Дормидонта Евлампиевича тонкой церемонии Николай Корнеевич со знакомой детям фамилией – Чуковский. Сын того самого Корнея Ивановича, который известен всем малышам нашей необъятной страны, как автор «Айболита» и «Бармалея». Дружили журналист и писатель с блокадной зимы. Дружба эта спасла великолепного переводчика «Острова сокровищ» и произведений о Шерлоке Холмсе от неминуемой гибели. Мало кто знал, что Николай Корнеевич служил на Балтийском флоте, участвовал в страшном Таллинском переходе и блокаду так же хватанул полную ложку бед вместе с родителями Арозы и Зои.

Однажды, засидевшись в гостях у Дормидонта, пропустил военмор Чуковский начало комендантского часа и решил не гневить судьбу возможной встречей с ночным патрулём. Оставшись в тесноте да не в обиде в гостеприимном доме приятеля, утречком Николай Корнеевич пошёл к себе домой. А подошедши, с ужасом осознал: нет у него больше квартиры. Да и самого здания, где она располагалась, тоже нет – фугасная бомба разметала его ночью как плохо утянутый стог сена. После этого, приняв дату события за второй день рождения, каждый послевоенный год, вплоть до своей скорой кончины, писатель присылал Дормидонту Евлампиевичу по ящику отличнейшего коньяку (КВВК) с обязательной благодарной запиской.

И ещё одним событием, повернувшим юную девушку-библиотекаря в сторону исследования блокадных событий, стала маленькая, синяя, квадратная обложка книги.

Книга, случайно найденная в библиотеке Дормидонта Евлампиевича.

Книга 1943 года издания, с падающим на обложке самолётом.

Книга Николая Корнеевича Чуковского «Девять братьев».

С дарственной надписью «Дормидонту, другу, отведшему от меня смертельную опасность! От автора – 1943 год».

Книга, написанная в блокадном городе, вручённая отцу писателем, вкупе с рассказом о чудесном спасении автора – окончательно заинтересовали Зою Казимировну и приохотили её к изучению сложной и страшной ленинградской темы. Навсегда приохотили.

***

Сергей Сергеевич же не настолько проникся темой блокады, он больше интересовался феноменом появления в дедовской и своей голове девичьего голоса, изредка беспокоившего обоих. И если железобетонный дед усилием воли перестал замечать это явление, то внук нервами и выдержкой был похлипче. По правде сказать, нервный был парнишка, беспокойный, с завихрениями. Увлекающаяся натура. Даже не так – увлекающаяся натура с инициативой. А дурная голова, как известно, ногам покоя не даёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.