Кирилл Казачинский – Эвакуация (страница 8)
Грянувший из телеги винтовочный выстрел откинул нападавшего на круп коня. Нога фрица вырвалась из стремени, а сам он отлетел назад, оставив на теле скакуна широкую красную полосу. Это Паша, не впечатлившийся апокалипсической картиной, показал немцу преимущества огнестрельного оружия над холодным. Он застрелил врага из «мосинки», давно заряженной и дальновидно припрятанной в сене.
Испугавшись внезапного грохота, кони тройки рванули и ударили своего собрата, несшего второго всадника, оглоблей в грудь. Фашист выронил карабин, что-то сбоку звякнуло, и в это мгновение на круп вражеской лошади взлетела зелёная молния с кинжалом в руке. Миг – и горло фрица было перерезано. Третьего же всадника, остававшегося у входа в станцию и пытавшегося достать в наклоне из седельных ножен саблю, броском кувалды в правый бок каски оглушил и выбил из седла железнодорожник.
Выйдя из остолбенения, Яков увидел, как зелёная молния превратилась в Теймураза, вытирающего о сукно формы немца дедовский кинжал, а железнодорожник, выхватив из ящика топор, по-деловому огуливал третьего вражеского кавалериста обухом по голове, приговаривая: «Чуть… не напугали… ироды».
Когда дело было сделано, горец подобрал ведро, взял из возка карабин и, сплюнув в сторону немцев, снова отправился за водой.
Рельсы загудели, вдали послышался звук приближающегося состава. Только это был не поезд, а какой-то КОРАБЛЬ…
Точнее вот что это было. Мотоброневагон МБВ № 02 с тремя башнями от танка Т-28 и переделанными пушками. Эта удивительная конструкция, находившаяся с мая 1939 года в распоряжении Ленинградских Краснознамённых бронетанковых курсов усовершенствования командного состава РККА (ЛБТКУКС), ещё в начале войны была срочно приведена в боеспособное состояние, а 20 июля 1941 года вошла в состав бронепоезда № 60 для проведения совместных действий. Вплоть до первых чисел августа состав с экипажем из числа бойцов и командиров ЛБТКУКС поддерживал советские части на участках Кингисепп – Молосковицы и Ястребино – Молосковицы. А сам МБВ № 02 мог похвастаться хорошей боевой историей. За несколько лет он успел повоевать на «финской», сражаясь в составе 7-й армии Северо-Западного фронта на Карельском перешейке. Тогда корабль на колёсах действовал самостоятельно, поддерживая артиллерийским огнём наступление советских войск в районе станции Перк-Ярви. Вольготная жизнь «бригантины» на колёсах закончилась в марте 1940-го, когда МБВ № 02 придали 8-му отдельному дивизиону бронепоездов. Тот подавлял огневые точки финнов с открытых позиций в районе полустанка Лииматта, отвлекая на себя огонь нескольких артиллерийских и минометных батарей. Дел натворил немало, вот только та война быстро закончилась…
Стоило броненосцу приблизиться к остолбеневшим солдатам, как из одной из башен вылез морской офицер с хрящеватыми ушами и смешливыми голубыми глазами и громко поинтересовался:
– Подвезти куда, славяне? Или здесь, с «друзьями» останетесь? И тебя, Викторов, спрашиваю, мы на выстрел в твоём квадрате приехали…
– Конечно, подвезти, Кондратьич, – засуетился железнодорожник, – чичас прихвачу вещмешок с пожитками, подарочек тебе возьму и на борт! Ты бы кликнул своих, тут двое пораненных.
Стрелочник метнулся к «третьему всаднику Апокалипсиса» и, взяв лежавшую возле того офицерскую саблю, подошёл к дрожавшему немецкому коню, чтобы отстегнуть ножны. Бойцы с носилками бережно подняли Пашу и Якова и занесли в вагон. Не терявший времени Теймураз собрал оставшееся оружие. Не отставали и другие запасливые бойцы. Ребята сняли боеприпасы и снаряжение с убитых фрицев, забрали всё из телеги, да и куриц в сарае не забыли. После чего, обрезав постромки на русских лошадях и расседлав немецких, солдаты выпустили коников на волю.
В мотовагоне было тесно, жарковато, но безопасно. Пашу солдаты положили с краю, а железнодорожника Славу Викторова и Якова посадили в центре, рядом с командирской рубкой и радистом. Свистнули и поехали. Как сказал Слава, «на Молосковицы».
Капитана МВБ, настоящего «Кап-два», звали Евгений Кондратьевич, и пока радист передавал кому-то сведения о принятии на борт двух раненых и описывал обстановку в Ястребино, офицер успел по внутреннему телефону позвать санинструктора для осмотра. Тот быстро перевязал Якова, но, сняв бинты с Пашиной ноги, только зацокал языком. «Солевую повязку надо накладывать», – произнес, наконец, эскулап и, приготовив раствор, недолго думая, намочил марлю и приложил влажную ткань к ране морщившегося морпеха. Пока суть да дело, Яков успел немножко вздремнуть, привалившись лбом к борту. Ровный стук колёс умиротворял, настроение было приподнятое.
Но тут внезапно началось. Град ударил по бронированной стенке вагона, суровый металлический град. Канонада усилилась. Не снижая скорости, МБВ № 02 вступил в бой. Это был один из самых страшных боёв, как его потом назовут потомки, Молосковицкого танкового сражения.
В этот день наступала развязка.
МБВ метался огромным бронированным челноком, нанося артиллерийские удары и по 6-й, и по 1-й танковым дивизиям противника. Немцы, уже наступая этими дивизиями, ввели в бой из резерва ещё 8-ю танковую и почти прорвали оборону наших танкистов. В этот день именно 8-я танковая нанесла удар по левому флангу советских частей в направлении Остроговицы – станция Молосковицы. Практически сразу немцы встретили ожесточенное сопротивление. В решающий момент сказали своё веское слово советские артиллеристы.
Да и паровозная бригада МБВ № 02, имевшая в мирное время прозвище «Литературная», давала жару и пару. Это была лучшая бригада Варшавского и Балтийского вокзала, о которой на дороге широко разошлась, вот какая байка.
В довоенное время рядом с Балтийским вокзалом, чуть сбоку от здания, стояла едальня с чудесным набором чая и пирожков. А что для железнодорожников, собравшихся втроём, самое главное в такого рода заведении? Чай? Пирожки?
Нет, граждане, главное в едальне – это граненые стаканы под чай. Поскольку без этой ёмкости сложно употребить купленную как раз на троих «беленькую». Стаканы были. И шалман пользовался популярностью среди железнодорожников, особенно ехавших на электричках в сторону Петергофа.
В один жаркий день троица, жившая на юго-западе Ленинграда, только успела разлить горячительное и собралась употребить его после тяжёлой трудовой смены, как… Прервал идиллию двух пирожков и трёх стаканов старший сержант линейного милицейского отдела, расположенного практически напротив. Ибо употреблять в неположенном месте спиртное категорически запрещалось. О чём повествовала табличка, приляпанная аккурат в поле зрения железнодорожников. Козырнув, страж правопорядка забрал товарищей «для составления протокола» в отдел. А вот там и произошло…
– Фамилия! – спросил милиционер младшего из «трио».
– Пушкин, – бодро отрапортовал низкорослый парнишка…
Не пальцем деланный сотрудник отнёсся к попытке скрыть имя с пониманием. Не в первый раз реагировали таким образом на его вопросы задержанные. Не смутившись, страж перевёл взгляд на второго – постарше и повыше. С рыжеватыми усами и лёгкими бачками.
– Фамилия!
– Крылов, – спокойно, без тени издёвки в голубоватых глазах ответил второй.
Сержант побагровел от осознания, что его, должностное лицо при исполнении, дурачат и водят за нос.
Выйдя из-за стойки, он решительно подошёл к третьему задержанному. Напряг извилины, вспоминая школьную программу, и, чуть наклонив голову набок, спросил:
– А ты – Толстой, что ли?
– Да, – ответил третий и не успел увернуться от летящего кулака.
Кулак летел мстить за всю русскую литературу в целом и Льва Николаевича в частности…
Проверив документы, милиционер развел руками, извинился и отпустил ребят. Бригаду машиниста Николая Крылова и помощника Сергея Пушкина вместе с кочегаром Андреем Толстым.
Попав под огонь наших гаубиц и понеся потери, немцы ответили симметричным ударом. В результате во взводе старшего сержанта Коли Акиндиновича Щербакова у одного из орудий были ранены два артиллериста. Тогда Николай сам встал у гаубицы и меткими выстрелами уничтожил пять немецких боевых машин. Во время первой атаки четыре 152-мм гаубицы вывели из строя девять танков врага, а во время второй атаки ещё пять и две огневые точки противника. Остальные немецкие «коробки», не выдержав огня, отступили.
В бою за Старые Смолеговицы отличился танк младшего лейтенанта Елладия Ивановича Никонова. Командир выбрал прекрасную огневую позицию и искусно замаскировал верного стального друга. 13 августа советскую боевую машину атаковали 15 вражеских танков и рота пехоты. В ходе боя наши танкисты подбили три «железных зверя» противника, остальные отошли.
В ходе ожесточенного сражения МБВ № 02 попал под ответный огонь немецкой артиллерии. Ничего из того, что происходило на поле боя, Якову и троим его приятелям было не слышно. Они сидели, словно в большой жестяной бочке, которая двигалась вперёд и назад, перемещалась, притормаживала и вела непрерывный огонь. Но внезапно через грохот канонады пробился телефонный звонок. Капитан схватил трубку, из которой донёсся голос вперёдсмотрящего. Тот докладывал: «На пути к Ленинграду артиллерийским огнём противника повреждено железнодорожное полотно».