Кирилл Казачинский – Эвакуация (страница 7)
Основу энергетической системы проектно составляли два силовых вводных понижающих трансформатора 35 на 6 киловольт, 7,5 мегаватт мощности каждый. Изготовлены они были в Москве, на трансформаторном заводе им. Куйбышева в 1941 году. И, по иронии судьбы, попали не куда-нибудь, а в город Куйбышев. Для того чтобы только демонтировать этот трансформатор, необходимо было слить масло и снять с него все радиаторы; но даже в таком состоянии бак с катушками весил… 19 тонн!
Однако это только планы. Пока котлован 30-метровой глубины под проект ещё не начали копать.
Существовала и другая закавыка, добавлявшая Харламову седых волос. В 1941 году часть оборудования уже была изготовлена для курской радиостанции на ленинградских заводах, оставалось лишь доставить его оттуда. Пытались переправить ряд деталей по Ладоге, но бомбёжка не пощадила перевозившие катера. Радовало лишь то, что целы остались радиолампы. Ведь в распоряжении строителей не осталось фактически ни одного завода, имевшего опыт изготовления требуемой техники. К примеру, теперь высокочастотные конденсаторы – одну из важных деталей для мощных радиостанций – изготавливал Куйбышевский карбюраторный завод, который, как всем известно, прежде продукцию такого рода не выпускал. Чтобы разместить радиотехнические заказы, рыли землю в поисках производственных мощностей рядом, в средней полосе страны. В итоге Совнарком СССР принял решение – организовать филиал одного из радиозаводов в районе строительства радиостанции. Недостающее оборудование изготавливали на месте, порой под открытым небом. В прямом смысле этого слова. Хорошо, что «открытое небо» успели, не без участия Николая Николаевича, закрыть временными зданиями до дождей…
«Ладно, хватит о грустном, лучше дочитаю материалы», – подумал Харламов.
26.07.1941. В г. Куйбышев прибыл эвакуированный из Москвы Первый Государственный подшипниковый завод.
«Такое предприятие тоже принять и людей разместить в городе непросто».
Свой первый удар по Москве с воздуха гитлеровцы нанесли через месяц после начала войны. Тысячи «зажигалок» обрушились на предприятия столицы. Множество их упало на главный корпус 1-го государственного подшипникового завода (1-й ГПЗ) – единственного в то время предприятия зарождающейся в стране подшипниковой промышленности. В конце июля фашистская авиация повторила налёт, обрушив на здания десятки тонн фугасных снарядов. Ночные бомбардировки продолжались и сейчас, в августе. Враг знал, что без московских подшипников не сдвинется с места ни один танк, не взлетит самолет, не поедет автомобиль.
Правительство приняло решение срочно перебазировать 1-й ГПЗ из Москвы. Представители завода выехали в Саратов, Томск, Свердловск и Куйбышев для выбора площадки. В Куйбышевском горкоме партии им сказали: «Любое здание, пригодное для производственных нужд, считайте своим». Москвичи выбрали комплекс домов из красного кирпича на северо-востоке города. Квартал носил название Линдовского городка. Когда-то здесь размещался гусарский полк, а после революции квартировали различные воинские части. Здесь можно было разместить и станочное оборудование, и семьи подшипниковцев. В Москву полетела телеграмма: адрес для «шарика» найден, можно отправлять груз.
Эшелоны оборудования грузились один за другим, их – твёрдо знал Николай Николаевич – было ровно шестнадцать. Всё ждали к приёмке в сентябре.
1.08.1941. На 1 августа с начала войны на предприятия области и железнодорожный транспорт поступила на работу 4231 женщина, заменив ушедших на фронт мужчин. 3968 женщин стали сандружинницами, 6045 – вступили в ряды народного ополчения.
«Ну что тут сказать, земной поклон Вам девчонки…»
2.08.1941. На особом заседании облисполкома принято решение о предоставлении помещений для размещения госпиталей.
«Много раненых, травмированных приезжает в эвакуацию. Больницы им нужны».
5.08.1941. Принято постановление бюро обкома ВЛКСМ об усилении охраны железнодорожных сооружений. Бюро обязало Ульяновский, Сызранский, Чапаевский горкомы комсомола, Пролетарский, Кинельский, Инзенский райкомы ВЛКСМ и пом. нач. политотделов по комсомольской работе Куйбышевского, Сызранского Ульяновского отделений создать на каждом железнодорожном узле в помощь стрелковой охране комсомольско-молодежный взвод, утвердив персональный его состав. Во всех взводах рекомендовано организовать военную учёбу по сокращенной программе ОСОАВИАХИМа.
«Да, тут приходится привлекать молодёжь, своими силами, силами орлиц Кагановича не справиться».
Опять поморщился, увидев следующую справку:
«И где мне всё это взять? – подумал Харламов. – Всё уходит на стройки и производство… Хотя эпидемия тоже влияет на производство. И по такой справке мы все получим «по шапке». Хотя не впервой. Чай, не шапка Мономаха – не слетит».
«Ещё и эти сейчас начнут ходить. Горздрав и так уже цидулину накатал, мама не горюй, и сейчас вообще взбесится».
Вот и конец справкам.
Тут он задумался. Люди устали. Выжимай из них последние силы – и что ты получишь? Вот, казалось бы, курьер, должность не особо напряжённая. Знай, носи себе запечатанные пакеты и приноси отметки о получении. А в последнее время перетрудился старичок-курьер Кури́цин. То невзначай песню начнёт петь в приёмной, то устал однажды после смены так, что не растолкаешь бедолагу. И не будь дедуля – заслуженный работник – уволили бы его без сожаления. А тут нельзя, человек с первых дней революции в органах. Очень, понимаешь, проверенный гражданин. Дали ему три дня на отсып – пропал куда-то из ведомственного дома. Но на работу вышел вовремя – чудесить понемножку, правда, не перестал, ну да не до того сейчас…
Николай Николаевич только успел отложить просмотренную кипу бумаг и глотнуть остывшего чая, как зазвонил центральный телефон связи с Москвой. Проблемы на улице Степана Разина в доме № 37 продолжались.
Эпизод 4. Третий всадник Апокалипсиса… (окончание)
Для наших раненых встреча с вражеской конницей стала большой неожиданностью. Ведь от колодца фашистов вовсе не было видно. Откуда отступавшим ребятам знать, что, в связи с проходящим Молосковицким сражением, немцами сюда была переброшена 3-я мотопехотная дивизия СС «Мертвая голова», а её разъезд послан для проверки обстановки на станции? Блеснувший в глаза Якову с рукава врага серебряный череп с костями, так называемого «прусского типа» (расположенный впол-оборота), ничего не говорил свежеиспечённому лейтенанту. В серо-зеленой форме, с закатанными рукавами, за спиной – карабины, на седле – сабли, фашисты казались чудны́ми ворогами, невесть откуда взявшимися на станции. Заметив двух раненых бойцов в телеге, ближний из фрицев широко улыбнулся, выщелкнул из мундштука окурок и медленно поехал к повозке, вытягивая из ножен на седле саблю. Он приближался с оружием наголо, как всадник Апокалипсиса с виденной Яковом в Куйбышеве у Ксюши гравюры Дюрера. Клинок враг держал так же, как второй справа дюреровский всадник – меч. А лицом был чрезвычайно похож на отвратительного третьего героя картины. К возку подкатывал до синевы бритый вестник Судного дня, почему-то с немецкой каской на голове. Яков был настолько зачарован зрелищем, что не мог пошевелиться. К неспешному стуку копыт коня первого всадника добавился ускоряющийся топот второго – он тронулся следом и в движении начал снимать карабин. Тем временем первый наездник сделал «свечку», и тут всё завертелось как в кино…