Кирилл Кащеев – Князь мертвецов (страница 8)
То есть теми из многочисленных сестричек Шабельских, кто был в здании Мариинской гимназии, когда Урусов и Митя встали между ними и наступающими варягами. Директриса - благослови ее Господь и Предки - загнала девчонок в подвал, и они почти ничего не видели, но… Если задуматься, «почти не видели» легко переходит в «кое-что все-таки видели». Особенно когда за дело берется губернаторша!
- Сдается, будь у нее возможность, она бы и пленных варягов допросила!
- Уже. - глухо ответил Митя.
- Допросила? - то ли изумился, то ли восхитился Урусов.
- Пыталась. Господин полицмейстер расстарался - и сопроводил, и камеру велел открыть. Хорошо, отец письменным приказом с печатью запретил без него камеру отворять. Такой скандал был, полицмейстер весьма грозился.
- Ждан Геннадьевич у нас известный... угодник.
- Дамский?
В ответ Урусов только зло дернул углом рта и тут же улыбнулся по-настоящему:
— Вот видите, Митя, Аркадий Валерьянович вполне способен уберечь ваши тайны даже от госпожи губернаторши! А это посложнее, чем от альвийских шпионов!
Митя мрачно покосился на Урусова. Тот думает, что знает Митину тайну. Неправильно думает, и тайна - вовсе другая. Но отец - не деликатный княжич из Кровных Симарглычей, он – сыскарь из простых, выслуживший дворянство, и что будет если до него дойдут слухи? И какие слухи до него дойдут? О чем он узнает, услышит догадается, и как поступит? Проклятье, у них и так отношения изрядно подпорчены, причем в нынешней ссоре Митя отца даже не винил! Сперва отцу сказали, что его пятнадцатилетний сын ввязался в бой, а когда отец бросился к нему - оказалось, что сын исчез из дома. Пропадал невесть где больше суток, а по возвращении рассказал невнятную байку о тяжком душевном потрясении, развеять которое он мог лишь вдали от людей. Отец, будучи натурой черствой и непоэтичной, ни единому слову не поверил. Но Митя же не виноват, что не мог рассказать правду! Потому что отец бы потребовал вернуть варяжскую добычу просто так, а это решительно невозможно. Так вляпаться, как Митя вляпался – и даже не получить за это хоть какого возмещения? Увольте, на такое он не согласен!
Но мало ему отца - еще и губернаторша!
- Что ей неймется? - буркнул он, с трудом проглотив «... дуре старой!»
- Не понимаете? - хмыкнул Урусов.
Митя мотнул головой - он все же светский человек, понимает, конечно! Если губернаторша, как и Урусов, догадывается... думает, будто догадывается, что Митиным отцом был кто-то из Моранычей ... о, какая лакомая тайна!
- Если она убедится, уверится... Станет писать письма... Подругам в Москву, в Петербург, да по всей империи! Рассказывать, хвастаться, превозносить свою проницательность ... - глухо сказал он, чувствуя, как внутри становится льдисто-спокойно, а земля под его ногами начинает едва заметно шевелиться, словно там, под ней, возится кто-то. - Она может даже и бабушке-княгине написать. – голос Мити стал утробным.
- Дмитрий, держите себя в руках, а не то ее превосходительству никакие иные доказательства и не понадобятся. - жестко бросил Урусов, и Митя почувствовал, как к похолодевшим щекам снова приливает жар - от стыда. А еще светским человеком себя мнит - никакой выдержки! - Вы не всё знаете, - он наклонился почти к самому Митиному уху и скороговоркой пробормотал. - У их превосходительств племянница есть.
- И что? - после недолгого молчания наконец спросил Митя.
На него посмотрели если не как на дурочка, то как на наивного столичного жителя, ничего не понимающего в губернских раскладах.
- Очень, очень малокровная Мокошевна. Почти бескровная. Такое самым роскошным приданым не покрыть, а приданое там не то, чтоб плохонькое, но ничего особенного.
- И что мне за дело? - все еще не понимал Митя.
- Вам - нет дела, а губернаторше - есть! При таком малокровии девочку подумывали выдать за бескровного, как вашу матушку, как вдруг! В губернии начинают подниматься мертвецы - а рядом все время вертится некий интересный молодой человек, вроде бы не Кровный, однако же... - Урусов снова многозначительно поиграл голосом. - Как тут не присмотреться? Очень-очень внимательно...
И вот тут Митя понял, что это все всерьез!
- Мне шестнадцать только в конце месяца будет! - возопил он. - Я... - и как в омут с головой выпалил, то, чего не сказал бы при иных обстоятельствах. - Я маленький еще!
- Так и племяннице лет четырнадцать, может, меньше, - невозмутимо пояснил Урусов. - Однако же если надежды ее превосходительства относительно вас оправдаются, девочку можно выписать сюда, в Екатеринослав, а там и помолвку сладить, глядишь, через пару-тройку лет и поженитесь. Если, конечно, со свойственной ее превосходительству деликатностью...
У Мити вырвался нервный смешок.
- ... Надавить на семейство Белозерских угрозой раскрыть их семейную тайну. Хотя по некоторым оговоркам, смею заметить, ее превосходительство полагает, что давить и вовсе не придется. Все решит взаимная выгода двух родов. - в голосе Урусова звучали столь равнодушные нотки, что Митя мгновенно уверился — вот сейчас и будет сказано самое важное!
- В чем же эта выгода состоит? - хрипло спросил он.
- Право же, Митенька, неужто вам Белозерские про межкровные браки не объясняли?
- Объясняли конечно же! - возмутился Митя - уж не думает ли княжич, что в доме Кровной родни его не пускали дальше детской? - Что жену следует подбирать, чтоб ее Кровь усиливала родовую Кровь супруга в их детях. Или хотя бы сохраняла! Сильные Моранычи рождаются в браках с Морановнами, а также Внучками Живы или Даны.
- Жизнь и вода в любом союзе хороши. - вздохнул Урусов.
- Лельевны же, к примеру, или Огневны с Морановой Кровью в союз вступают неохотно, и дети рождаются малокровные. - Митя нахмурился, вспоминая - рассказывал дядюшка давно, а слушал Митя не слишком внимательно: в ту пору дела брачные его совершенно не занимали. да и сейчас казались скорее пугающими!
- Все верно, Митя, только ведь изредка бывает и так, что не жена в род мужа входит, а наоборот, супруг соглашается вступить в семейство жены. Для примера... только для примера! Предположим, что некий сильный молодой Мораныч обвенчается с Мокошевной, и даст согласие войти в ее род. Есть немалая вероятность, что и дети у него народятся неслабые, но по принадлежности к роду - уже с Мокошевой, а не Мораниной силой Крови. Сие, безусловно, порадует родню юной дамы и поднимет ее собственное значение в семье. С иной стороны, в другой семье и под другой фамилией у молодого Мораныча не будет нужды скрывать свою принадлежность к Кровным, и он сможет пользоваться Морановой Силой открыто и без препятствий. Особенно если первые пару-тройку лет после брака молодые не станут появляться в свете, чтобы не возбуждать излишнее любопытство. В деревню, к примеру, уедут. Мокошевны, с их домовитостью, деревню любят.
Митя понял, что удержать лицо не удастся. В деревню? Снова?
- Дядюшка говорил, что Мокошевны, равно как и Велесовны, для Моранычей не лучшие супруги! Ни Силы особой в потомках, ни способностей. - процедил он. - И я не понимаю, о каком-таком Мораныче вы говорите.
- Как угодно. - покачал головой княжич. - Мое дело предупредить.
Они снова зашагали по проспекту в молчании. Мысли Мити метались, как рыбки в пруду, если туда выпустить щуку. Племянница! Только племянницы к его заботам не хватало! У него, вон, тетушка, кузина, Шабельские, Лидия и Зинаида, и ... Даринка, чтоб ее! Но какая-то неизвестная племянница губернаторши, из-за которой еще и в деревню ехать придется - увольте!
Он вдруг криво и зло улыбнулся. Всего полтора месяца назад им владела отчаянное желание убивать, и губернаторша тогда казалась вполне приемлемой жертвой. Остается только жалеть, что вместо нее варяжский набег подвернулся!
А теперь что ж, теперь его самого ждет смерть. Он, конечно, будет сопротивляться до последнего, но если ничего не выйдет... то мысль о провале хитрых планов Леокадии Александровны послужит хоть каким-то утешением! Не будем им никакой свадьбы! Мертвецы не женятся!
- Так что писем подругам она писать не станет - чтоб те жениха не перехватили. Леокадия Александровна весьма радеет за своих юных родственниц: как ближних, так и дальних. настолько, что даже способна промолчать, по крайности, пока не будет знать точно. - заметив Митину улыбку, слегка нервно заверил Урусов. - Ну же, Митя, взбодритесь! За вами пока не гонятся с брачным договором, а мы уже пришли!
Митя глубоко, всей грудью вздохнул, точно сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, и поднял глаза. Над ним красовалась уже знакомая вывеска «Домъ модъ для дамъ и господь», но сегодня он надеялся найти тут вовсе не труп!
- Сегодня самый важный день моей жизни! - беззвучным шепотом повторил он.
Глава 5. Спасение сюртука
- Нам в обход. - Княжич нырнул в узкий проем между домами, и потянул побитую пятнами ржавчины створку и шагнул во двор, - знакомое место, верно?
- Я тут труп нашел.
— Это вас как-то беспокоит?
«Он же считает меня Моранычем - с чего бы Моранычей беспокоили покойники?» - уныло подумал Митя. Покойная Фира Фарбер, чей труп он вытащил здесь из дворового нужника, его и впрямь нисколько не беспокоила. Сидела себе тихохонько на крыше того самого нужника, рассеяно раскачивая на пальце сложенный кружевной зонтик. Зонтик то и дело касался дощатой стены, но не ударялся, а проходил насквозь, и тогда по всей слегка размытой фигуре девушки пробегала легкая рябь. При Митином появлении она подняла голову и на губах ее даже мелькнуло что-то вроде улыбки. И снова принялась раскачивать зонтик, точно маятник на часах.