Кирилл Кащеев – Князь мертвецов (страница 21)

- Не слушайте его, мисс Джексон! - чуть не хором сказали Митя и Ингвар.

- Но ведь это есть правда? - слабо улыбнулась мисс. - Другие господа тоже так говорить.

Ингвар невольно кивнул. Мите было, что возразить, но делать этого он не собирался. Уж точно не в случайной беседе с учительницей альвийского, которая сперва удрала от своих альвийских лордов чуть ли не на другой конец континента, а теперь их превозносит.

- Хотя теперь они все время гадать, кто поднять варяжски мертвецы? Говорят, на это надо очень много Кровный Сила! Митя, вы там быть, вы должны видеть! - маленькие бесцветные глазки уставились на Митю с обезьяньего личика – мисс была странно трогательной в своих уродстве и слабости. Как больной ребенок.

Митя терпеть не мог больных детей. Приедешь в гости, к тем же Белозерским, и вместо ожидаемого внимания таскаешься в одиночку по поместью, пока вся семья квохчет над болящим. Сам-то он лет после трех перестал болеть вовсе.

- Причем тут Кровные? Псевдо-жизнь - неприятное, но весьма распространенное природное явление. - фыркнул Ингвар. - Вы же помните, даже у нас в деревне...

- Согласен с Ингваром. - обронил Митя, отчего сам Ингвар чуть не упал со стула от изумления.

- О! - разочарованно выдохнула мисс. - Well ... Вы быть правы - мое любопытство не есть уместный. Оставим этот разговор. На следующий раз я просить вас подобрать и выучить по один стихийный творений ... э-э, стихотворений, вот! На альвионский. Ведь вы оба его немножко знать. Можно совсем коротенький, какой кому по силам. А я пока расскажу вам, что синдарин переводится с древний альвийский язык - квенья - как «серый наречий» ...

Глава 14. Письмо из Петербурга

- Благодарю вас, мисс Джексон! Передайте также мои приветы Родиону Игнатьевичу и Полине Марковне, - голос отца был отлично слышен в столовой.

Пряно благоухали замаринованные овощи, рядом с прибором ждала тарелочка с паштетом. Даже несмотря на присланный тетушкой чай, есть после целого дня беготни хотелось невыносимо, а запахи дразнили аппетит так, что терпеть не было никакой возможности. Но выдать свое нетерпение было бы дурным тоном. Как назло, и светской беседой не отвлечешься. Ниночка, насупившись, глядела в тарелку, тетушка с тревогой на нее, Ингвар задумчиво косился на Митю, но тоже не заговаривал.

Бухнула парадная дверь, послышались шаги и в столовой появился отец.

- Прошу прощения, что заставил ждать! Ну-с, приступим, помолясь, - он предвкушающе потер руки, и расправил салфетку. Некоторое время слышался лишь стук приборов. - Что ж, - отец промокнул губы салфеткой, с удовольствием наблюдая, как Георгия, величественная, будто античная статуя в платье и крахмальном фартуке, водружает на стол блюдо с поросенком и начинает ловко нарезать мясо. - Мисс Джексон согласилась заниматься с Ниночкой, а после с Митей и Ингваром дважды в неделю. Благодарю, Георгия. Великолепно, впрочем, как всегда.

Георгия кивнула, явно нисколько не сомневаясь, что да, великолепно и, как всегда. Наполнила остальные тарелки, и поплыла к дверям, чуть покачивая пышными оборками на подоле.

- Право, не знаю, - тетушка хмурилась, разглядывая источающее аромат розмарина мясо. - Мне она не показалась опытной учительницей: Нинуша после урока не смогла произнести ни одного слова по-альвийски!

- Но не ожидала же ты, что они на первом занятии разучат песнь Элберет? - хмыкнул отец, с явным удовольствием отрезая очередной кусок.

Митя его понимал: мясо таяло во рту.

- Тебе понравилось занятие, Ниночка? - спросил отец.

Ниночка еще ниже склонила голову, выставив вверх туго затянутые косички-рожки.

- Нина, - предостерегающим тоном сказала тетушка. - Ответь дяде: тебе понравилось заниматься с мисс Джексон?

- Нет... - выдохнула девочка.

- Нина! ты должна быть благодарна, что дядя заботится о твоем образовании!

- А что не понравилось, Ниночка? Строгая? - перебил отец.

- Нет... - также тихо ответила Ниночка и наклонила голову уже так, что казалось, вот-вот ткнется лицом в тарелку. - Она ... гадкая.

- Нина, как ты можешь! Если дядя Аркадий считает нужным нанять эту женщину, значит...

- Погоди, Людмила, - отец остановил ее. – Ниночка, ты еще маленькая, но уже сейчас тебе надо научиться не судить людей по внешности. Мисс Джексон пережила много горестей, но она милая и добрая дама, которая любит своих учениц.

- Она и тебя полюбит! - подхватила тетушка.

- Нет! - выкрикнула Ниночка так громко, что в дверях появилась испуганная физиономия Маняши. - Я не хочу, чтоб она меня любила! Она гадкая, гадкая! Мерзкая, как жаба!

- Нина, встань из-за стола. - отчеканил отец. - Сегодня ты остаешься без десерта. Ступай в свою комнату, и подумай о том, что ни один человек не виноват в недостатках внешности. Только в недостатке доброты и манер.

- Нет, она виновата! Она жаба, жаба! - выпалила Ниночка, соскакивая со стула, и с ревом кинулась вон.

-Аркадий... -страдальчески пробормотала тетушка, провожая дочь взглядом.

- Людмила, такие вещи спускать нельзя, - отец вернулся к мясу. - Позже зайди к ней и поговори подробнее.

- Да, конечно, я зайду. И поговорю.

Чай пили в молчании, и даже приготовленная Георгией пахлава не могла развеять мрачного настроения, тем более что тетушка провожала тяжелым взглядом каждый съеденный Митей кусок - будто тот его у Ниночки отнимал.

- Зайди ко мне в кабинет, Дмитрий, - отставляя чашку, распорядился отец.

Тетушка проводила его взглядом злорадным, а Ингвар - полным сомнений: похоже, никак не мог решить, злорадствовать ему или все же сочувствовать.

Митя вот тоже не знал. С одной стороны, утренняя встреча с Урусовым прервала, наконец, полуторамесячное отцовское молчание, с другой... А вот сейчас и узнаем, что там с другой.

- Как ваш с княжичем визит к портному? Удался? - устраиваясь за столом, рассеянно спросил отец.

«Едва не погиб. Но не погиб же, значит, удался» - подумал Митя, а вслух ответил:

- Еще не знаю, будет видно.

Уточнять отец не стал, видно было, что волнует его совершенно другое.

- Я... - он переложил какие-то бумаги на столе, и наконец, словно решившись, вытащил из ящика распечатанный конверт. - Как и обещал, я написал твоему дяде.

Митя замер. Отец говорил, что напишет Белозерским, но давно, сразу после Митиного первого боя и побега из дома! Он был уверен, что отец это в сердцах!

- Что... написал? - дрогнувшим голосом переспросил он.

- Правду, - отец принялся постукивать конвертом по столу. - Что тебе тут не нравится, а главное, тут и впрямь небезопасно. Набеги. Тебе пришлось участвовать в бою...

- И что?

«Я светский человек! Я не буду нервно облизывать губы! И вцепляться в ручки кресла! Спокойствие, сдержанность, равнодушие ...»

- Я думал, они захотят, чтобы я отправил тебя в Петербург. Но твой дядя написал, что приедет сам. Он хочет на тебя посмотреть, - в голосе отца мелькнуло удивление, он даже вытащил письмо из конверта, словно проверяя, правильно ли понял свойственника.

- И когда он приедет?

Вся светская выдержка полетела к Предкам: Митя и пересохшие губы облизнул, и в ручки кресла вцепился. Когда он был маленьким, дядюшка почувствовал даже поднятый им мышиный трупик. А что сейчас? Он упокоил и убил. Что чувствовали при этом Белозерские? А остальные Моранычи? Как много они поняли?

- Не знаю, - покачал головой отец. - Твой дядя подает в отставку со всех постов. И в армии, и при дворе, и в Государственном Совете.

«Скорее, его отправляют в отставку - подумал Митя. - Как он и предполагал».

- Ему нужно передать дела. Так что, если учесть время, пока шло письмо, у нас он будет через две-три недели, самое большее - месяц. Погостит и заберет тебя. Ты рад? Твоя мечта сбылась.

«Мечты сбываются. - подумал Митя - Только почему-то совсем не там и не тогда, когда ты на самом деле мечтаешь. Так что сбывшаяся мечта превращается в оживший кошмар.»

Именно сейчас, когда у него есть возможность разбогатеть на кирпиче и на железе, и заказать гардероб у альва-портного, и альвийский шелк... Дядя едет, чтобы забрать его в Петербург! Митя почувствовал, как вдоль позвоночника течет липкий холодок страха. Это с рыжей марой у него договор, что она не станет его убивать, а с дядей договора нет! Глава сильнейшего рода Моранычей сделает все, чтобы сбылась его мечта!

- Дядя меня попросту убьет! - вырвалось у Мити.

- Что ты как маленький! - раздраженно бросил отец. - Ничего тебе дядя не сделает, я же сам ему написал. Поэтому я не стал подбирать тебе других учителей. Думаю, Белозерские лучше позаботятся о твоем образовании, и вообще о тебе...

«Уж они позаботятся.» - уныло подумал Митя.

- Да и мне будет спокойнее, что ты не рискуешь жизнью.

А ведь он думал, отец что-то понял, догадался, ведь он же сыскарь! Митя вскинул голову и уперся взглядом в отцовский, пристальный и испытывающий, взгляд. Такой пронизывающий, будто отец хотел забраться внутрь его головы, и вытащить наружу все Митины мысли.

Так они и сидели, глядя друг на друга, пока отец не спросил:

- Ты ничего не хочешь мне рассказать, Митя?

- О чем?

- О чем сам захочешь. О том, куда, зачем и с кем ты сбежал после боя на площади. О самом бое. А может стоит начать с событий более ранних? Например, с нашего приезда в имение?

«Тогда лучше уж с самого моего рождения», - меланхолично вздохнул Митя, а вслух буркнул: