Кирилл Кащеев – Князь мертвецов (страница 20)
- А сколько вы тут живете? - вмешался Митя.
- Всего три года! Плохо еще говорить, да, - закивала мисс.
Любопытно... «Целых три года» и «всего три года». И знание почти всех альвийских языков.
- Я по-французски тоже... не очень. Читаю свободно, это да. А говорить... – Ингвар развел руками. - Я инженерным делом интересуюсь: станки, автоматоны. А ваши альвы - они же ничего не конструируют, только выращивают!
- О, да вы есть еще больший практик, чем Ада! - вскричала мисс. - А вы знать, что на последний технический берлинский выставка быть представлен паровоз на ножках?
Физиономия Ингвара вытянулась от недоумения, да и сам Митя поглядел на альвионку озадаченно. Мисс Джексон нахмурилась и растопырила пальцы во все стороны:
- На таких много-много железный лапка с двух сторон. Такой паровоз может ходить без рельсы и даже забираться на гору. Изобретатель скопировать с жуков, на которых ездить Дамы и Господа Туат Да Даннан. А еще он мечтать про летательный аппарат как летающие жуки дикой Охоты! Бжжжж! - она изобразила пальцами работу стрекозиных крыльев.
Движения у нее были на редкость выразительные.
- А разве они не на конях по облакам скачут? - только и мог растерянно переспросить Ингвар.
Мисс Джексон посмотрела на него, как на дурака.
- Ингвар, извинить, но лошади не летают!
Поглядела на покрасневшего до корней волос Штольца и смягчилась:
- Если хотеть, я дать вам журнал, где написано про летающих жуков Высокие Лорды Альвион. Но он будет по-альвионски! - она лукаво прищурилась. И тут же повернулась к Мите, милосердно давая смущенному Ингвару прийти в себя. - А вы, Митя, зачем хотеть пользовать альвионски?
- Я и синдарин хочу. Когда я встречался с Высокими Лордами и Леди в гостиных Петербурга, они все прекрасно говорили по-росски. И очень удивлялись, если им отвечали на их языке!
На самом деле он не совсем встречался - скорее смотрел на этих самых Лордов и Леди со стороны. Но навсегда запомнил, как на прекрасном, точно светлая ночная греза, лице альвийского посла мелькнуло изумление, когда почти случайно оказавшийся в гостиной московский студент-юрист - кажется, Бальмонт была его фамилия - заговорил на синдарин! Тяжкий шок - будто стул вдруг заговорил. Но все лучше спокойного пренебрежения, с которым посол и его дочь смотрели на остальных - как на стулья обычные, не-говорящие. Конечно, с такой-то фамилией предки того студента наверняка происходили с самого Туманного Альвиона, но Митя и со своим происхождением не желал быть в чьих-то глазах навроде мебели.
- Хотеть быть дипломат? Восхитительно, но все равно немножко огорчительно! Ведь ни один из вас даже не вспомнить о прекрасный альвионский поэзия! – она обвела испытывающим взглядом своих учеников и требовательно вопросила. – Вы же читать альвионски поэты?
Митя кивнул: поэтов он, конечно же, читал - немного. А еще больше слышал – их постоянно цитировали в гостиных , все же, альвы - эталон поэтичности.
- Шекспир? - неуверенно предположил Ингвар. - «Гамлет, принц датский»!
- О! Вы выбирать один альвионский поэт, который не быть альв! Совсем как Томас Лермонт, предок ваш поэт Лермонтов! Но тот быть женат альвийская леди, а Шекспир, - она понизила голос, будто говоря совершеннейшую ересь, - о нем так мало есть известно. Я, конечно, не верить, но говорят... Совсем человек!
- Я тоже люблю «Гамлета», - поддержал Митя.
- Кто есть ваш любимый герой?
- Фортинбрас. - не задумываясь, ответил Митя.
- Но его же почти нет пьеса, появляться самый конец!
- Он все время есть: то его боятся, что он войной пойдет, то послов шлют, чтоб его остановить, а он с невинным видом рассказывает, что собирает войско, чтобы напасть на Польшу! Из Норвегии! А заканчивается всё тем, что все члены датской королевской семьи перебили друг друга, а он с готовым войском вошел и без единого сражения взял корону. У меня даже сомнений нет, что за историей с отравлением и местью стоит Фортинбрас. Он просто стравил врагов между собой и воспользовался плодами! - с явным удовлетворением сказал Митя.
Кажется, нынешнее занятие давалось мисс Джексон тяжело - ее пальцы заметно дрогнули, а потом она поглядела на Митю если не с испугом, то с откровенной настороженностью.
- Так он, наверное, альвом был! Или полукровкой.
Пальцы мисс дрогнули снова, она крепко переплела их и оперлась сцепленными в замок руками на край стола.
- Такое интриганство у них в чести. - продолжал рассуждать Ингвар. - А по-человечески если - подло как-то...
- Устроить сражение и вместо трех королевских трупов нарубить целую гору мертвых простолюдинов - благородно? Мне казалось, вы - за народ, Ингвар! - съязвил Митя, неожиданно разозлившись. Поля сражений с изобилием мертвецов он и раньше не одобрял - грубо это и совершенно не эстетично. А после того, как ему пришлось пресловутую гору упокоивать, рубить и поднимать, стал не одобрять еще больше. Это оказалось и грубо, и не эстетично, и нервно, и пахло потом отвратно. Да и на душе как-то муторно было. Потом. В начале-то даже понравилось, отчего после стало муторно вдвойне.
Ингвар насупился:
- Конечно, я за народ, потому что вся эта ваша знать - сумасшедшие! Я понимаю, Гамлет - дан, за отца отомстить должен, это для них святое: или месть, или Вальхалла. Так вызвал бы дядю в круг, и все! Он же наследник, ему бы даже конунг не посмел отказать! Там уж кто из них кого - не важно, но конунг бы у данов был. А он и конунга убил, и сам убился - и это во время войны! Только о себе и думал... совсем как наши Кровные.
- И чем же Кровные заслужили такое пренебрежение, Ингвар? - Мите пришлось вздохнуть и выдохнуть, успокаивая неожиданно нахлынувшую ярость.
- А вы очень уважаете нашу госпожу губернаторшу? - хмыкнул он.
Мисс Джексон протестующе ахнула, но Митя не позволил ей вмешаться.
- Княжич Урусов дрался с варягами. Двое Данычей, которые в лоцманской слободе живут, во время набега держали воду, даже когда по ним с паро-драккаров стрелять начали. Живичи работают в больницах. Губернатор против толпы встал. А вы осуждаете их всех из-за одной малокровной д... дамы? - он даже кулаки стиснул, и увидел, что у Ингвара кулаки тоже сжаты.
- Они, выходит, герои! - протянул Ингвар. - Все их знают, все о них помнят... А городового, который на пристани погиб - как его звали?
Митя недоуменно похлопал ресницами. Какого городового?
- Он тоже дрался с варягами! - зло прищурился Ингвар. - И чем же он заслужил такое пренебрежение, что вы даже не вспомнили о нем?
А вот теперь Митя растерялся! Потому что тот, кто сражался рядом с тобой – пусть ты даже не знал, что он рядом! - заслуживает уважения и памяти. С этим даже при дворе не спорили! Но... но... Это же Ингвар! Сказать - Ингвару! - что тот прав? Проклятье, почему Митя забыл про того городового?
- Я думал, вы недолюбливаете городовых... - только и смог, что промямлить он, сам понимая, что слова его звучат глупо.
- Недолюбливаю. Но должное - отдаю! Да и разве только он там был? Пока уланы подоспели, многие дрались, да и сами уланы - сколько там офицеров, а сколько вчерашних крестьян? Которые тоже дерутся, только ничего за то не получают! Даже памяти! Чуть больше месяца прошло, а помнят только вас с Урусовым и Данычей! Разве это - справедливо? - обычно блеклые глаза германца сейчас просто сияли, на скулах проступил лихорадочный румянец. И он очень тихо, почти шепотом добавил. - Иногда я удивляюсь, что эти люди и вовсе соглашаются... сражаться. За тех, кто их вовсе не ценит. Я вот думаю: если придет враг вроде Фортинбраса, которому только корона нужна, если он не станет в рабство забирать или на улицах людей убивать, вот как у них в Альвионе случается, когда у альвов не выходит отбить набег фоморов...
- Те, Кто Приходить Из Туман не убивать людей на улица! - качнула головой мисс. - Они же хотеть из мир под-море селиться на Альвион. Им нужны подданные.
- Даже фоморы понимают, что, если подданные нужны - их надо беречь, только нашим это недоступно, - буркнул неукротимый Ингвар. - А эти самые подданые - наши, конечно, не альвийские - может, и вовсе воевать не захотят, если что! Оставят ваших Кровных одних на поле боя. Потому что те-то во дворцы вернутся, а все остальные - в бараки. Бывали когда-нибудь в рабочих бараках, Митя? Сходите, полюбопытствуйте.
- Да я! - вскричал Митя и осекся. Он хотел выпалить, что уж он-то бывал. Вместо этого отвернулся, чтобы взять себя в руки и высокомерно процедил. – Порядочный человек не станет шататься по баракам!
- Боитесь того, что там увидите? - язвительно процедил Ингвар. - Понимаете, что сами так и дня бы не выдержали?
Митя задохнулся: да, он боялся! Потому что бывал и не понял, как так можно жить. Он бы или попросту сдох, как пес или одичал и убивать начал.
«А ты и начал убивать. Хоть и по другим причинам. И скоро сдохнешь. Тоже по другим. Но не все ли тебе равно? Ты будешь мертв.» - напомнил ледяной голос, так похожий на его собственный.
Мисс вдруг сдавленно то ли вздохнула, то ли всхлипнула.
- Мисс Джексон? Вы... вы побледнели...
При ее нездорово-желтоватой коже бледность выглядела странно. Будто на лицо вдруг лег тончайший слой песка.
- Простить ... Ах, простить, я есть такая глупый... глупая. . . Но я испугаться ваши слова! Я знать, что бывать, когда дамы и Господа Холмов проигрывать фомор... А ведь альвийски лорды и леди не умирать, если их не убивать, они всегда сильны! А господин Лаппо-Данилевски говорить, что здешние Кровные Лорды... Князья все теперь малокровны, слабы ...