Кирилл Кащеев – Князь мертвецов-2 (страница 6)
— Пароходах или паровозах? — насторожился Митя.
Она задумалась:
— Может, и паровозах…
— Системы «Компаунд»?
Она снова подумала и неуверенно кивнула.
— Любопытно… — процедил Митя. Не те ли самые, что должны делать на Путиловских заводах?
— А мне нет! — почти взвизгнула Анна Владимировна. — Потому что его доход будет после! А мое имение отправится в заклад сейчас! Мой бывший муж… Мой самый первый бывший муж, который еще до Свенельда Карловича… и без того почти разорил имение своими кутежами… А потом мой бывший муж… другой бывший… Свенельд Карлович! Потратил столько сил, чтоб всё восстановить!
Митя посмотрел на нее почти в восхищении.
— Я написала ему письмо, а он… он не ответил! Митя, умоляю! Попросите мужа со мной встретиться… где-нибудь… незаметно… чтобы муж не узнал… другой муж… Вас он послушает!
— Свенельд Карлович послушает? — уточнил Митя.
— Да! Это имение — всё, что у меня есть! И что же, вот так взять, и заложить?
— Анна Владимировна, по законам ваше приданое принадлежит только вам. Вы можете отказать… мужу. Тому, который Иван Яковлевич.
— Но как же я могу, он же… муж! Он столько для меня делает. Я вовсе не хочу мешать ему упрочить наше состояние… Просто хочу быть уверенной, что оно именно упрочится…
— Есть подозрения, что будет наоборот? — невинно поинтересовался Митя.
Анна Владимировна не ответила, только умоляюще сложила ручки и пролепетала:
— Прошу! Только Свенельд с его истинно германским здравым смыслом и хваткой сможет рассудить…
— А с чего Иван Яковлевич вдруг решился вмешаться в паровозное дело? — попытался продолжить расспросы Митя. — Ему кто-то… подсказал?
— Ах, Митя, откуда же мне знать, это все мужские дела!
— Может, у господина Лаппо-Данилевского бывали какие-нибудь… гости? Странные?
— У нас не бывает… странных гостей. — чопорно выпрямилась Анна Владимировна. — Только приличные. А когда дела, которыми сейчас занят Иван Яковлевич, состоятся, нас будут принимать в лучшем столичном обществе. Даже несмотря на мой развод.
— Так говорит Иван Яковлевич? — уточнил Митя.
— И я ему верю! — пылко воскликнула Анна Владимировна. — Просто хотелось бы удостовериться… Пусть Свенельд Карлович посмотрит документы! Вот, вот! — она наклонилась и протянула в окошко кареты перевязанный шпагатом пакет бумаг. — Я же ничего в этом не понимаю! Я могу рассчитывать на вашу помощь, Митя? Ингвар? Клянусь, я не обижу и не оскорблю вашего брата!
— Да куда уж больше… — себе под нос пробормотал Ингвар, но не стал протестовать, когда Митя взял из ее рук пакет.
— Вы же напишите мне, да? Когда Свенельд согласиться… Я буду очень ждать! — трепетно прижимая руки к груди, выдохнула Анна. Поправила шляпку и деловито закончила. — И хотелось бы побыстрее! Трогай! — скомандовала она кучеру, наскоро одарила обоих юношей улыбкой и откинулась на сидение. Карета тронулась с места и покатила прочь.
— «Странные гости!» — насмешливо передразнил Ингвар. — Не думаете же вы, что этот самый потомок Эохо являлся с визитами, завернувшись в свою «занавеску»?
— Вы же ходите с визитами в этой вашей блузе? — фыркнул Митя. — Может, он тоже пренебрегает условностями. А мог бы появляться без «занавески», как приличный человек, не пришлось бы по пещерам прятаться! — и он решительно потянул стягивающие бумаги шпагат.
— Условностями тут пренебрегаете вы! — возмутился Ингвар. — Вы не можете читать чужие бумаги! А еще называете себя светским человеком.
— У вас неправильные представления о свете, Ингвар. — переворачивая страницу, хмуро пробормотал Митя.
— Думаете, разберетесь лучше Свенельда? — воинственно поинтересовался Ингвар.
— Думаю, что нам с вами следует хорошенько… подумать… — Митя хмыкнул над неуклюжестью собственных слов, но исправляться не стал. — …стоит ли и правда рассказывать Свенельду Карловичу о просьбе его бывшей супруги.
Ингвар немедленно это и сделал — глубоко задумался.
— Но… она же на вас… на нас надеется!
— Ее надежды всего лишь окажутся напрасными. В конце концов, вы чей брат — ее или Свенельда Карловича? — Митя свернул бумаги и сунул в ящик под седлом автоматона.
— Что вы там вычитали? — пробурчал Ингвар.
— Лаппо-Данилевский закладывает приданое жены.
— Это она и сама нам сказала!
— Только вот он не в банк его закладывает… — задумчиво продолжал Митя. — А совершенно частному лицу. Вовсе не банкиру.
— А кому?
— Портному, Ингвар, он закладывает его портному.
Имя Якова Альшванга красовалось на каждой странице.
Глава 4. Топор для училки
Неспешной автоматонной рысцой они подъехали к дому. Погруженный в раздумья Митя остановился у закрытых ворот. Пару минут посидели. Наконец Ингвар раздосадовано буркнул:
— Какой же вы все-таки… удивительный человек! — вылез из седла паро-кота и пошел отворять ворота.
Вынырнувший из своих мыслей Митя сперва растерянно поглядел Ингвару вслед — что это он, вроде бы с утра ладили? А поняв, воззрился на Ингвара в изумлении. Неужели германец думает, что действительно, в самом деле есть выбор, кто из них двоих вылезет из седла и распахнет створки? Если кто здесь удивительный человек, так это Ингвар!
Створки разъехались, и Митя неспешно повел автоматон в стойло. Следом въехал надутый Ингвар. Митя раздраженно передернул плечами: если германцу угодно обижаться, то кто ж ему Живич? Митя потянул рычаг, сбрасывая давление. Зашипело. Митя подождал пока белые облачка перестанут виться у точеных стальных копыт, и выпрыгнул из седла, стряхивая с плеч плащ. Рядом спускал пар автоматон Шабельских. Вот бы и с Ингваром так — открыл клапан и пшшшш… никаких глупых обид!
Шипение затихло, Митя повесил гоглы и плащ на крюк, шагнул к дверям… и лишь тут понял, что в доме творится суета. Из задней двери дома сперва выскочила Маняша, окинула дворик паническим взглядом и тут же спряталась. Затем появилась Леська — тоже огляделась, покачала головой, и скрылась. Последним чертиком из табакерки вылетел Антип, рысцой оббежал двор и зычно проорал в распахнутую дверь:
— Никак нет, барыня, нету ее здеся!
— Боже мой, куда же делась эта несносная девчонка, мисс Джексон ее ждет! — донесся плачущий голос тетушки.
— На чердаке зараз ще поглядим, не извольте беспокоиться, барыня! — энергично ответила Леська и дверь снова захлопнулась.
Митя задумчиво хмыкнул, оглядел бывшую конюшню, приспособенную Ингваром под мастерскую: с приткнувшимся в углу маленьким токарным станком, тисками, столом, заваленным мотками проволоки и кусками металла. И безапелляционно скомандовал:
— Вылезайте, кузина!
Ответом ему была тишина, только Ингвар удивленно обернулся.
Митя подождал мгновение и уже нетерпеливо потребовал:
— Вылезайте, вылезайте! Вы же понимаете, что мы с Ингваром вас в два счета найдем и сдадим вашей маменьке для наказания за глупые прятки. Да еще в таком опасном месте, как мастерская.
— А нечего в доме всякие опасные штуки заводить! — через мгновение откликнулся тоненький склочный голосок, и кончики Ниночкиных косичек, как рожки жука, высунулись из-под стола. — Я вот скажу, что это вы меня украли!
— И на базар сволокли… — пробормотал Ингвар, подтягивая крепление на ноге паро-кота. — Продавать задешево.
— А если обратно забрать — так уже задорого. — подхватил Митя.
— С двойной доплатой!
— Шутите? С тройной! — вытягивая из автоматона саквояж с ценными бумагами, закончил Митя, и уже совсем тихо пробормотал. — Если вдруг что — так и скажем. Доплата за Ниночку. — они с Ингваром переглянулись и дружно хмыкнули.
Зашуршало, и Ниночка выползла из-под стола целиком. Митя поморщился, но вовсе не потому, что на ее подол налипли клочья паутины, а чулки и туфли покрывал слой пыли. Единственным достоинством шерстяного, под горло, платьица девочки была его новизна. Шерсть даже на вид казалась грубой, и должна была неприятно раздражать везде, где не защищали нижние юбки и сорочка. Пуговицы дешевые, да и сидело платье откровенно худо, потому что куплено было на вырост. Тетушка весьма бережливо обращалась с деньгами, что выделил отец на обзаведение, но… эта рачительность не радовала. Ниночка выглядела как… дочь вдовы титулярного советника, живущей на оставшийся от мужа пенсион. А вовсе не как племянница главы губернского Департамента полиции… и уж тем более не как кузина почти что Истинного Князя!
— Вы — злые мальчишки! — угрюмо сказала Ниночка, нацеливая в них рожки торчащих косичек.
— Как можно! — искренне возмутился Митя. — Злой тут только я. Ингвар у нас весьма положительный юноша.
— Положительный — это значит, хороший? — деловито уточнила Ниночка и получив подтверждающий кивок, гневно помотала головой. — Хороший с плохими не дружит, а ты с Митькой дружишь!
Кажется, Ингвар хотел сказать, что вовсе не дружит. Он даже рот раскрыл, да так и замер. Движение мысли отчетливо рисовалось на его лице, он хмурился, морщил нос, прикусывал губу… и вдруг почти прошипел:
— Чем вам, мадемуазель Фомина, так плох ваш кузен?