Кирилл Кащеев – Князь мертвецов-2 (страница 48)

— Меня удивляет, как легкомысленно вы относитесь к этому, господа! — в третьем голосе отчетливо слышалось шипение. — А стоило бы задуматься, нет ли в появлении этого самозванца покушения на власть Его Императорского Величества и всей династии Даждьбожичей!

— Сударь, вы кто такой? Что тут делаете? — на плечо Мите легла чья-то рука. Он резко обернулся… И увидел позади себя компанию свитских во главе с младшим князем Волконским.

— Эй! — вскричал здоровяк в артеллерийском мундире. — А это не тот ли сыскарёныш, которого мы в прошлый раз хотели с лестницы спустить?

— Я вам более скажу, господа… — томно растягивая слова, протянул младший князь Волконский. — Есть у меня подозрения, что именно сей господинчик от сидения в провинции настолько ума решился, что выдает себя за Истинного Князя!

Свита великих князей захохотала… Митю снова ухватили за воротник и вздернули над полом. Ворот пошитого альвом сюртука затрещал и… Митя еще успел увидеть искры веселого азарта в глазах силача-артиллериста, держащего его за шкирку, как забежавшего с улицы дворового кота… прежде чем глаза у того вспучились, будто их надули изнутри, и лопнули, забрызгав кровью разом смолкших свитских.

Митя приземлился на ноги, и мягко повернулся, вынимая из воздуха топор. Гостиная наполнилась воплями, свитские метались, будто и не Кровные вовсе, кто-то, наконец, сообразил выхватить собственное родовое оружие, но было поздно! Топор опустился на голову младшему князю Волконскому. Митя пнул откатившуюся голову ногой… и отпуская обуревающую его безудержную ярость, ринулся на свитских. Глаза затянуло алой пеленой и стало наплевать, обвинят ли его в заговоре против империи!

— …Митя! Мить, ты что уснул? — голос отца был гулким, как колокол, и долетал словно издалека. — Митя!

— А? Что? — Митя вскинулся, судорожно озираясь. Он сидел все в том же кресле отцовского кабинета… в Екатеринославе! Не в Петербурге! Слава Предкам!

— Это я тебя спрашиваю — что? Будто заснул, а глаза открыты… Тебе худо? — наклонился к нему встревоженный отец.

— Да как сказать… — Митя обеими руками потер лицо и тихо пробормотал. — А личем, пожалуй, было бы проще… Такого Истинного Князя еще попробуй — не признай.

А вот живого и на первый взгляд обычного юношу… Пусть даже Моранычи его попросту почуют. А другие Кровные? Симарглыч Урусов силу Истинного Князя хотя бы видел своими глазами, а как поступит глава рода Урусовых-Симарглычей? Признает Митю, или посчитает это… невыгодным? Да и мало ли при дворе государей-Даждьбожичей людей не Кровного, а дворянского происхождения, для которых Истинный Князь и вовсе не более, чем сказка полутысячелетней давности?

— Если ты захочешь ехать в Петербург, я подам в отставку и поеду с тобой! — решительно объявил отец и тут же замер, в такой же растерянности, как и Митя.

Тот улыбнулся в ответ: зная, как дорога отцу его карьера, жертву он оценил, но… они оба понимали, что она бессмысленна. Важный полицейский чиновник Меркулов и впрямь мог помочь, а вот отставной коллегии советник тут же терял влияние и связи.

— Белозерские… — хором произнесли отец и сын… а потом отец нахмурился и недобрым тихим голосом спросил. — Личем, говоришь, мог стать… А они об этом знали?

На что Митя глухо пробурчал:

— Они и вовсе полагают, что лучше знают, каким должно быть Истинному Князю.

— А ты как полагаешь?

— Что если они ошибутся, ответственность за их ошибки все равно падет на меня! — зло ответил Митя. — Так я уж лучше за свои…

— Резонно… — отец в раздумьях побарабанил кончиками пальцев по столешнице. — Но я так и вовсе ничего, кроме сказок, об Истинных Князьях не знаю. Я даже не знаю, может… учителя какого найти? Хотя где… Не худо бы разобраться, какие относительно Князей Истинных имеются положения и установления… — и тут же досадливо сморщился. — Чтимые Предки, так этого же даже в «Сводах Законов» не найдешь, там самые старые нормы от Петра с Екатериной!

Ответить Митя не успел — с нижнего этажа донесся пронзительный вопль:

— На помощь! Аркадий, на помо…

К лестнице Митя добежал первым. Перегнувшись через перила, увидел тетушку, собственным телом прикрывающую Ниночку от… мары. Склонив голову к плечу, рыжая смертевестница разглядывала вопящую Людмилу Валерьяновну — крылья мары были недоуменно приподняты. Выскочивший из привратницкой Антипка вскинул ружье и подрагивающим о страха голосом прокричал:

— А ну отзынь от барыни с барышней, нежить проклятущая!

— Я не проклятущая. Я весьма даже достопочтенная и высокопоставленная нежить. — с достоинством сообщила мара, слегка презрительно глядя в черный зрачок дула. — У меня, между прочим, личный Истинный Князь есть. Хотя не понятно, как ты собираешься им быть, если у тебя тетушка при виде нежити орет, как в кабинете у дантиста! А сторож не знает, что из обычного ружья нас не пристрелишь. И держите в этом доме хотя бы одно окно постоянно открытым! — раздраженно бросила она. — А то смертевестница, стучащаяся в дверь, как почтальон — это крайне дурной тон!

Митя невольно кивнул — этот довод он понимал.

— Будь любезен, проведи… воспитательную работу. И завтра увидимся. — мара круто повернулась на пятках, едва не хлестнув тетушку крыльями по лицу.

— З-зачем? — наконец сумел выдавить Митя.

— Ты полагаешь, что вот прямо так сходу стал самым что ни на есть грозным и непобедимым Истинным Князем? А сам трупов на кладбище накидал — и кто их, по-твоему, по могилкам расфасовывать будет? Вот его городовые? — она вульгарно ткнула когтистым пальцем в сторону безмолвно взирающего на него отца. — Или опять горожан подрядите в добровольно-принудительном порядке? А потом — упс! — простите, не того закопали. Этот просто в обмороке лежал. Истинным Князем мало стать — им нужно еще остаться! И желательно, по-прежнему живым. Чтоб завтра был на кладбище — будем твои огрехи подчищать. Я из тебя сделаю Истинного Князя, чего бы это тебе ни стоило! — она погрозила Мите когтем и направилась к выходу. У самой двери оглянулась и бросила через плечо. — И не забывай, что тебе положена свита! Ими я тоже займусь.

Дверь хлопнула, послышался шум крыльев и за окном снова мелькнул темный силуэт.

— Она очень странно разговаривает. Будто и не на росском. — задумчиво сказал отец. — Хотя нежить, конечно, пусть и высшего порядка…

— Если окно открытым держать, дом выстудим. — тетушка все еще сжимала побелевшие пальцы у Ниночки на плечах. Потом вдруг содрогнулась, будто очнувшись и выкрикнула. — Это чудовище теперь будет постоянно прилетать?

— Она хорошая! И красивая! — вдруг выпалила Ниночка.

— Давайте побеседуем в кабинете. — дипломатично предложил отец и с некоторым трудом поковылял обратно.

Им пришлось ждать, пока у дверей зазвучали тихие шаги и в кабинет вошла тетушка. Ниночкину руку в своей она держала так крепко, что девочка морщилась, но терпела.

— Так с чего вы решили, мадемуазель… — строго спросил отец. — Что эта крылатая нежить…

— Мара… — негромко вмешался Митя.

— Мара… — согласился отец. — Что мара — хорошая?

— Так сразу же видно! — возмутилась Ниночка, как всегда угрожающе выставляя косички-рожки. — Вот по той госпоже, которая нас учить приходила, тоже сразу видно было, что она плохая, хуже некуда! Ты ее, наконец, убил? — требовательно поглядела она на Митю.

— Ниночка! — ахнула тетушка.

Митя несколько нервно кивнул.

— А я уже думала, ты совсем глупый. — Ниночка решительно тряхнула косичками. — Ты, главное, всегда слушайся меня — со мной не пропадешь!

— Гхм… — отец задумчиво откашлялся, разглядывая Ниночку с новым интересом.

— Так это правда? — тетушка нервно стиснула пальцы. В большом кресле перед отцовским столом она неожиданно показалась маленькой и тщедушной. — Что… что Митя… стал князем? Он теперь… — в голосе ее послышалось глубочайшее изумление. — Первый князь Меркулов?

— Нет. — неожиданно отозвался Митя. — Я — Истинный Князь, а первый князь Меркулов — отец. Я как раз хотел тебе сказать… насчет прав Истинных Князей мне Белозерские рассказывали. — пояснил он удивленному отцу. — Супруг или супруга Великого Предка носит титул Первого Князя или Первой Княгини и является родоначальником нового княжеского рода.

— Неожиданно… — отец покачал головой.

— Аркадий, твоей женой и правда была… Морана? — голос тетушки упал до свистящего шепота, а сомкнутые пальцы напряглись до белизны.

— Поверь, для меня это тоже некоторый… сюрприз. — с принужденным смешком откликнулся отец.

— Я… Я даже не знаю… Что матушка Ефимия скажет!

— Это которая ярославская попадья? — не дрогнул отец. — И зачем бы ей знать?

— Я думаю, нам с Ниночкой лучше вернуться в Ярославль! — решительно выпалила тетушка. — Мы… Я к этому не готова! Здесь опасно: варяги, и нежить, и чудища какие-то, и… и тут даже портные — нелюди! Когда ты мне написал, я не думала, что… всё будет так! Я представляла совершенно по-иному: и здешнюю жизнь, и тебя, и Митю, и как вы между собой ладите… Я думала, я тебе нужна, а сейчас… — она развела руками и в голосе ее зазвенели слезы. — Я ничего не понимаю! Я умею экономить, и приготовить обед на трех человек и прислугу из одной курицы, но я не умею принимать губернаторш, и князей, и еще Бог весть кого! Я чувствую себя… замарашкой, глупой и невоспитанной! А теперь, когда ты еще и целый князь… Я… я рада, за тебя, Аркадий, Христом-Богом клянусь, рада. И родители бы гордились… Но… нам с Ниной лучше уехать!