Кирилл Кащеев – Князь мертвецов-2 (страница 23)

— Так может и у Ждан Геннадьевича были полицейские тайны! — вмешался Мелков.

— И потому он, вопреки моему приказу, велел городовым выпустить арестантов?

— Никак он не мог приказать! — довольно опроверг его слова Мелков. — Вы его выгнать изволили, бедный наш полицмейстер и не полицмейстер уже был вовсе! Так что городовые не должны были его слушаться! — и с торжеством огляделся.

— Хорошо, предположим, приказы отдавал кто-то из городовых. Или даже кто-то из арестованных. — с покорной иронией согласился отец. — Факты таковы, что все они оказались на недостроенных железнодорожных путях разом с ящиком взрывчатки.

— Инженер Пахомов угрожал бомбой моим уланам! — возмущенно вмешался Шабельский.

— Тогда и вовсе все ясно! — снова влез Мелков. — У них там на чугунке взрывчатки — на каждом шагу! Вот ее и использовали для преступного умысла!

— Какого, собственно, умысла, Феофан Феофанович? — тихо спросил отец.

— Ну как же… убиения… государевых офицеров… православных…

— И каким же образом эти самые… офицеры… оказались на строящейся чугунке? — отец зажал один палец. — Ночью? — он прижал второй палец. — В компании уголовников? — третий палец. — Со взрывчаткой вовсе не того образца, что на чугунке используется, а наоборот, в точности похожей на столь любимые господами нигилистами самодельные бомбы. — отец прижал и четвертый палец.

— Как арестованные это всё объясняют? — отрывисто спросил губернатор.

— Утверждают, что полицмейстер и его присные привезли эти самые бомбы, чтоб взрывать строительных големов. Обнаруженные возле насыпи останки големов это подтверждают. Вполне вероятно, также собирались убить инженеров и каббалиста, а наутро как ни в чем не бывало вернуться в участок и вернуть заключенных. И никто б их ни в чем не заподозрил!

— Раньше гнать надобно было, попустили вы, Аркадий Валерьянович, не в обиду вам. — гулко вздохнул простодушный Потапенко.

В кабинете воцарилась тишина, остальные старались не смотреть друг на друга, и тем более на губернатора, который и не позволил выгнать полицмейстера раньше. Сам его превосходительство несколько смущенно откашлялся.

— Что вы такое говорите, Михал-Михалыч! — возмутился Мелков. — Сами с Ждан Геннадьевичем столько лет разом служили! А вы, Аркадий Валерьянович? Гнались за этими инородцами, лично их с жертвами зверства на руках схватили — и слушаете теперь их враки? Да они вам что угодно наплетут, чтоб казни за убийство избежать! Напали на них, как же! Может, они сами тех големов повзрывали! А взрывчатку взяли такую… не такую… чтоб подозрения от себя отвести!

— Начнем с того, что инженер Пахомов русский и православный…

— Заграницей учился. — немедленно объявил Мелков. — Считай, все, отрезанный ломоть.

— Даже если посчитать заграничное образование пороком… зачем им взрывать собственных големов?

— Мне-то откуда знать? Этим иродам поганым в головы такое взбредет, что ни один честный человек не додумается! С подрядчиком, господином Поляковым, поцапались и отомстить решили, сроки строительства сорвав, или конкурентам продались.

— Позвольте выразить свое восхищение таким глубоким проникновением в мотивы «поганых иродов». Даже неожиданно… для честного человека. — отец выразительно приподнял брови.

— Так… по службе положено. — слегка растерялся Мелков.

— По службе вам также положено знать о важности свидетельств очевидца. Инженер Карташов, Артемий Николаевич, каковой был найден княжичем Урусовым в строительной времянке возле путей.

— Так точно! — устало откинувшийся в кресле Урусов попытался приподняться, лежавшая у него в ногах Раиска тихо жалобно нявкнула. На разрешающий жест губернатора княжич благодарно улыбнулся и вернулся в кресло. — Простите, господа, от возвращения Аркадия Валерьяновича вдоль железной дороги рыщем, я уж и ног под собой не чую, а Раиска — лап. По делу же могу сообщить, что инженер Карташов был найден нами без сознания после сильнейшего удара по голове. Дежурному Живичу земской больницы исцеление удалось. Придя в себя, Карташов подтвердил, что на них напали, причем один из нападавших был в мундире городового. Ни как взрывали големов, ни что случилось дальше он не видел, его ударили по голове раньше.

— Раз исцеление удалось, можно уже и в камеру препроводить — явный же сообщник! — воинственно потребовал Мелков.

— Голем взорван, вокруг чувствуется запах взрывчатки. — даже не глянув в сторону Мелкова, продолжал Урусов. — Опять же если судить по запахам, рядом с местом взрыва на насыпи находилось несколько человек. Следы обоих инженеров и каббалиста удалось легко определить. Кроме них, было еще восемь особ, из них шестеро поднимались на насыпь, двое оставались внизу. Под насыпью обнаружен труп сторожа — убит ударом ножа в сердце. Очень метко. Из ваших, железнодорожных? — он повернулся к Мелкову.

— Да… Нет… Из вольнонаемных. Железнодорожные жандармы на строительстве не дежурят.

— А почему? Мы же с вами это обсуждали. — приподнял бровь отец.

— Потому что они отказались! — выпалил Мелков. — Пахомов этот, и каббалист, сказали, что видеть моих жандармов на строительстве они не желают!

— И когда отказались?

— Так… две недели как… Я вам доложить собирался…

— Долгонько ж ты собирался, Фан-Фаныч. — шумно вздохнул Потапенко.

— Так дело-то не из важных…

Теперь уже брови поползли вверх у всех.

— Строительство жизненно необходимой для развития губернии железной дороги — по-вашему, неважное дело? — грозно пророкотал губернатор.

— Заговор тут, ваше превосходительство! Они, небось, и от железнодорожных жандармов отказались, чтоб от сторожа проще было избавиться!

«Скорее, чтоб избавиться от соглядатаев, выискивающих, за что бы еще взятку стребовать». — подумал Митя. Судя по лицам остальных, им это тоже пришло в голову. Отец поморщился, губернатор неодобрительно хмурился, и Мелков тут же зачастил:

— Ваше превосходительство, не дозволяйте убийцам клеветать на честных людей! Не может такого быть, чтоб наш полицмейстер, дворянин, офицер, слуга царю и отечеству, вдруг связался бы хоть с мазуриками, хоть с бомбистами-нигилистами, да поехал разом с ними еврейских глиняных кукол взрывать!

— Городовой видел, как они вместе ехали в паро-телеге. — покачал головой отец.

— Мало ли как поганые иноверцы нашего Ждана Геннадьевича заманили! Сплели байку какую, или и вовсе… противоестественными способами! Один из преступников — каббалист!

— Зачем заманили? Взятку дать? — буркнул Урусов.

— Да! Ой, нет, что вы такое говорите, княжич! Кто ж знает, зачем — разве православный человек их дьявольские резоны разгадает! Может, чтоб замыслы свои преступные на него свалить… — Мелков с надеждой поглядел на Лаппо-Данилевского, будто ожидая подсказки, не дождался и отчаянно выпалил. — А может… Для обрядов своих богопротивных! На мацу пустить!

— Эк! — губернатор аж крякнул. Богинский оторвался от созерцания собственных ногтей и принялся также пристально изучать Мелкова, даже Раиска подняла голову с лап. Не дрогнули, пожалуй, лишь отец и Лаппо-Данилевский.

— Что вы на меня так смотрите, господа? Общеизвестный факт, что иудеи замешивают свою мацу на крови! Министерство внутренних дел даже соответствующее розыскание провело — у меня и брошюра имеется, да-с! «Об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их»!

— На полицмейстере, оно, наверное, маца забористей. — задумчиво сказал Потапенко. — Опять же, его и больше — чистая экономия младенцев выходит.

— Так наваристого полицмейстера нынче еще поди — поймай. Заманивать приходится. — также задумчиво добавил отец.

Первым гулким басом захохотал губернатор. Отрывисто рассмеялся Урусов, тонко улыбался ротмистр… Петр Шабельский рядом с Митей растеряно крутил головой — ему, похоже, версия Мелкова вовсе не казалась смешной.

— А… а… Они мертвяков подняли! Я сам видел! — подал голос Шабельский.

Губернатор оборвал смех и пристально уставился на Шабельского:

— И что же те мертвяки делали?

— Э… Пахомову с каббалистам сбежать не дали.

— Еще и осквернение мертвых! — взвился Мелков.

— И шо, сами мертвяков подняли, шоб те им сбежать не дали? — удивился Потапенко.

— А вы, Михал-Михалыч, гляжу, и к иноверцам приязнь заимели, с тех пор как ваш сынок покойной Фирке Фарбер куры строил!

— Шо сказал? — взревел Потапенко, во весь рост воздвигаясь над столом.

— Тихо! — прикрикнул губернатор. — Не дал сбежать — и молодец… — он кинул на Митю мимолетный взгляд. — То есть молодцы… мертвецы… Учителей надо было лучше слушать, поручик, знали бы, что каббалисты мертвецов не поднимают. То процесс естественный, природный… — губернатор снова скользнул взглядом по Мите. — …чаще всего. Вызванный самыми разнообразными причинами: от столкновений в эфире разнонаправленных эманаций Кровной Силы до землетрясений или иных катаклизмов. Вот хоть строительство — тоже способствует, да…

— Простите, ваше превосходительство, я подумал, големов же они своих двигают, а те тоже… мертвая материя. Если лавочник у нас в уезде смог…

— Лавочник не смог! Не лавочник… — прикрикнул губернатор. — И оставьте эту тему, поручик, вам она недоступна!

— Слушаюсь… — Шабельский попытался вскочить, но губернатор лишь махнул на него рукой.

— Позвольте мне, ваше превосходительство… Предположения господина Мелкова и поручика, быть может, в чем-то и наивны, однако же, несут в себе изрядную долю истины! — вдруг заговорил Лаппо-Данилевский. — Двое служащих железнодорожного подрядчика Самуила Полякова — инженер Пахомов и погонщик големов, каббалист Шнеерсон, — были пойманы на попытке спрятать трупы полицейских, убитых с помощью тех же големов. Они ведь этого даже не отрицают, верно? Остальное — лишь измышления в попытке оправдать тот чудовищный факт, что еврейские глиняные куклы были натравлены для убийства. Случившееся лишь подтверждает, что иудейская нация жестока и беспринципна, и за людей иные народы не считает.