Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания. Брачный сезон (страница 26)

– Девчонка… обманула нас. – хлюпая разбитым носом, попытался подняться с ковра Эдгар. Слов «посмеялась над нами» он не осмелился вымолвить.

– Трижды идиот! – удар ботинком в бок опрокинул его обратно на ковер. Разъяренный мессир воздвигся над ним и лицо его то растягивалось, то сминалось от бешенства, точно его комкала невидимая рука. – Четырежды! – последовал новый удар. – Трансу невозможно противиться! – удары сыпались один за другим. – Ты же видел ее глаза! Ни человек… ни не-человек… ни живой… ни призрак… никто в этом жалком городе не может противиться мне! Теперь… ты… понимаешь… что… это… значит?

Судорожно хрипящий Эдгар только помотал головой, прижимая ладони к кровоточащему лицу.

– Кто-то еще узнал про дракона! – мессир сгреб Эдгара за шкирку и немилосердно затряс. – Это английские колдуны! Или исландские ведьмы? Знаю, это остатки «Аннонербе»! Они всегда мечтали вернуть свое могущество! Бери саквояж, Эдгар! – мечущийся по номеру мессир вдруг остановился, глядя сквозь окно на простирающийся за гостиницей парк и темную ленту реки. – Нам нужно немедленно провести обряд! Мы должны опередить их… кто бы они ни были! – накинув на плечи плащ, он быстрым шагом двинулся к выходу.

Хромая, глотая кровь и задыхаясь Эдгар поковылял следом, прижимая к невыносимо саднящему боку саквояж.

– Нам нужна жертва. – оглядываясь по сторонам, скомандовал мессир. Они стояли на небольшой, почти «лысой», лишь кое-где поросшей редкими пучками травы, поляне в дальней части парка. Аллеи сменила чуть ли не чаща: между кустами застряли осыпавшиеся под зимними ветрами сучья, гнило упавшее дерево. У края поляны, кверху скрюченными корнями, валялся старый пень – словно одеревеневший осьминог. Мессир оглянулся еще раз, прислушался – не слышно было ни звука. Этот провинциальный городишко – даром что большой – после полуночи засыпал, наливался гулкой пустотой, точно огромный кувшин, дожидающийся когда с рассветом в него хлынет терпкая, пенная людская суета. Поиски человеческой жертвы могли затянуться. Мессир досадливо поморщился. – Хотя бы кошку! Лучше черную, конечно.

Эдгар покорно кивнул, отставляя саквояж и зашептал себе под нос на странном языке, напоминающем и человечий шепот и кошачье шипение разом. Дед, старый кот-оборотень, еще в давние времена научил внука «кошачьему слову», хотя вряд ли дедуля предполагал, что с его помощью внучок станет подманивать кошек на алтарь.

– Мряяяу! Мряяяяууу! – темнота наполнилась тягучим, протяжным кошачьим воем. Эдгар даже понимал его, слышал в нем мучительный, иссушающий страх. Кошки – умные существа, соображают, что тащить с помощью неодолимого, лишающего воли призыва не станут туда, где грузовик с селедкой перевернулся. Понимаю, орут, шерсть дыбом, а все равно идут. Парные огоньки вспыхнули в кустах: два… четыре… восемь… Эдгар не шевелился, пристально разглядывая кошачьи силуэты: иногда смутные, едва заметные, иногда ярко проступающие сквозь тьму белоснежной шкуркой. Наконец совсем рядом вспыхнула пара изумрудных огней – казалось, кошачьи глаза висят во мраке, сами, как улыбка чеширского кота.

«А вот и черная!» – подумал Эдгар и прыгнул. Его руки сомкнулись на кошачьем туловище… и он едва не выпустил кошку с перепугу. Во-первых, эта кошка была чуть не вдвое больше обычных! А во-вторых, она сопротивлялась! Слабенько, неуверенно, словно одурманенная, но она выкручивалась из его хватки, когда должна была висеть безвольной шерстяной тряпочкой! Эдгар заорал: здоровенные – как у волкодава кого-нибудь! – но по-кошачьи кривые и острые когти впились ему в руку, вспарывая кожу. Разбитые его криком чары рухнули: коты с истошным мявом порскнули во все стороны, а кошка рванулась… Подскочивший мессир изо всей силы ударил ее по голове, и тут же гибкие полоски пластиковых полицейских наручников, переделанных специально чтоб удерживать жертвы, спутали кошке лапы!

– Ого! – воскликнул мессир, с трудом поднимая кошку на вытянутой руке. – Прямо мэй-кун! Нам повезло – крови будет достаточно! Эдгар, разводи костер! – мессир вытащил из саквояжа железный штырь и принялся торопливо расчерчивать пентаграмму на голой земле, заливая борозды бензином. Прижимая к груди исцарапанную руку, Эдгар принялся таскать хворост к верхнему лучу пентаграммы.

– Теперь мы все узнаем! – мессир швырнул спутанную кошку в середину пентаграммы, щелкнула зажигалка… и собранный Эдгаром сухостой мгновенно вспыхнул.

– Огня! Еще огня! – заорал мессир, глядя как пламя разбегается по линиям пентаграммы, заключая избранную жертву между стенами пламени.

Эдгар уперся плечом в старый вывороченный пень, сталкивая его в костер…

– Что ж это делается-то такое, а! – заорал пень, упираясь всеми корнями. – Сперва честного паркового лешего ведьмы проклятые в пень загнали8, а теперь и вовсе колдуны заезжие в костер суют! – пылающий корень огрел Эдгара по плечам.

Брошенная посреди пентаграммы кошка вдруг изогнулась, как лук. Из пушистых подушечек лап выдвинулись отливающие сталью когти и полоснули по пластиковым наручникам!

– Что… что она делает? – завопил так и замерший с воздетыми к небесам руками мессир. – Эдгар!

Наручники звучно лопнули, сквозь пелену огня видно было как кошка припала брюхом к земле и… мряяяууууу! Черная бестия прыгнула сквозь пламя, мессир увидел над собой оскаленную кошачью пасть – прижатые в ярости уши так плотно натянули кожу, что казалось, сквозь пушистую шкуру проступил голый череп! А потом уже он не видел ничего – когти полоснули его по лицу, спуская полоски кожи со лба и щек.

– Мряяя! – орала кошка, кроя лицо мессира со всех четырех лап.

– Ааааа! – орал мессир, отчаянно пытаясь отодрать от себя когтистую тварь. – Аааа! – между его ладонями полыхнуло колдовское пламя цвета загустевшей крови, кошка издала пронзительный вопль и отлетела в сторону, приложившись об дерево. Мессир отлетел в другую… прямо в огонь. Его брюки вспыхнули. – Я горю, горю! – выпрыгивая из пентаграммы, он заскакал по полянке, пытаясь стряхнуть подпитанный бензином огонь с брюк.

– Горю, горю! – вопил пень, тоже скача по поляне и молотя отчаянно уворачивающегося Эдгара корнями по плечам. – До чего хулиганье дошло – прям посреди парка… прям парковым лешим костры разжигают! Милициииия!

С аллеи донесся протяжный волчий вой. Он все приближался, приближался… и через кусты махнул поджарый парень в форме и полицейском бронежилете:

– Что здесь происходит? Документики, граждане.

Мессир развернулся… и из раскрывшихся цветком ладоней в полицейского ударил огненный шар! Полицейский совершенно по-звериному скакнул в сторону. Лицо его скомкалось, точно глина в руках мастера… и стало вытягиваться в оскаленную морду!

– Это вервольф, мессир! – заверещал Эдгар. – Бежим! – и схватив того за рукав, поволок сквозь бурелом, сквозь кусты, вниз к реке.

Оборотень у них за спиной еще успел прижать когтистой лапой рацию и выдавить сквозь стремительно меняющееся горло:

– Рудый, это Серый! Нарушители чаклунского порядка в парке, бегут к реке. Есть пострадавшие, приступаю к преследованию!

– Понял тебя, Серый. – прохрипела в ответ рация, а парень рухнул на четвереньки, у него выгнулся хребет… и крупный серый волк ринулся по следу.

– Бежим, мессир! – Эдгар грудью пробивался сквозь кусты. – К реке, там он нас потеряет!

– Пусти меня, трус! – огненный шар вскипел на ладони мессира, он замахнулся…

– Мряууу! Мур-мряуу! – кошки сыпались ему на голову, драли в волосы, соскальзывали по плечам, вцеплялись когтями в штанины. Мессир взвыл, огненный шар улетел в кусты, а мессир побежал, мелькая волосатыми ногами в прорехах изодранных в клочья штанов. Сзади, стремительно и неотвратимо мчались парные изумрудные огни – черная кошка гналась за ними!

Земля вдруг ушла у Эдгара из-под ног, он попытался ухватиться за рукав мессира…

– Ай! Ой! Уй! – оба кубарем покатились вниз по поросшему кустарником и деревьями склону. – Ауууу! – исхлестанный гибкими ветками и приложившийся головой, спиной и боками о каждое дерево, Эдгар распростерся на поросшем скользкой травой скальном козырьке над темной рекой. Рядом даже не стонал, а хрипел мессир:

– Эдгар, руку! Помоги встать.

– Мряяя! Арррр! – черная кошка и серый оборотень метнулись из-за деревьев одновременно. Оскаленные зубы оборотня зловеще сверкнули в лунном свете.

– Мя-мя-мяу! – словно захохотала темнота и десятки пар кошачьих глаз вспыхнули по всему склону. Черная кошка взвилась в прыжке…

Эдгар прянул вперед, закрывая мессира своим телом. Почувствовал вонзившиеся ему в спину когти. И обхватив мессира руками за плечи, вместе с ним скатился со скального карниза.

– Аа-а-а! – мимо мелькнул каменный склон и… бу-бух! Ночное небо над головой сменилось темной водой, Эдгар резко толкнул мессира вверх и вынырнул следом, ухватившись за сваю деревянного причала у берега.

– Мряяяяяя! – донеслось сверху.

Эдгар задрал голову… Наверху мелькали фонари и в их свете было видно как черная кошка висит над водой, отчаянно вцепившись в край скального карниза всеми четырьмя лапами. Вот она заорала снова и исчезала… видно, забралась обратно. Зато вместо нее над карнизом свесился молодой парень в полицейском бронежилете и с фонарем в руках.

– Серый, где твои… – прокричал он. – А-а, вот они… Крррасные Шапочки! – луч фонарика полоснул по глазам и Эдгар понял, что их обнаружили. – Давай вниз, Серый! – свет пропал.