Кирилл Карпов – Новый Эдем (страница 3)

Как только машина остановилась, из нее выбежали бойцы, каждый взял в прицел свой сектор и лишь Костин подбежал к девушке, чтобы ее осмотреть и убрать с дороги. Она не сопротивлялась, когда Андрей взял ее под локоть и мягко, но настойчиво, отвел в сторону, ближе к стене дома. Остальные солдаты делали это так синхронно с ним, что этим можно было любоваться вечно, будто они были балетной труппой.

Все дело в том, что это были солдаты из разведвзвода Клименко и такие ситуации были отработаны. Капитан после импровизированного брифинга, сказал, что делать Костину и в каких ситуациях. Что-то подобное они отрабатывали в военмеде и проблем с пониманием у офицеров не возникло.

Костин не успел задать ни одного вопроса, а девушка молча указала на здание на другой стороне улицы. Это был двухэтажный дом, но на первый взгляд было тяжело определить жилой он или использовался в коммерческих целях.

– Вперед, – отдал команду Клименко, – Андрей, отстаивайся здесь. Побудь с ней, – он кивнул на девушку.

Солдаты действовали настолько профессионально, что казалось они только что были здесь, а вот уже входят в здание. Повернувшись к девушке, Андрей продолжил ее осматривать, и хотел спросить о чем-то, но в доме раздались выстрелы. Сначала одиночные, потом подключился второй автомат, но тоже одиночными. Секунду спустя началась такая канонада, что Андрей мигом забыл о девушке и бросился с автоматом наперевес к машине, чтобы укрыться за ней и, если понадобится, прикрыть товарищей. Он еще никогда не стрелял в людей и не знал сможет ли, но в тот момент это было неважно.

Понять кто стрелял и где, было невозможно. К автоматам присоединились другие калибры. «Вот это закашляло вроде бы ружье», – отметил Андрей.

Из двери выбежал один человек, вроде бы это был Заяц, развернулся лицом к окнам и начал их поливать короткими очередями. Следом за ним показался еще один солдат, он тащил за разгрузку другого. Волоча его и пятясь, он отстреливался от невидимых для Андрея противников, но скорее ради приличия. А вот третий, выбежавший за ними, прицельно поливал свинцом окно второго этажа.

Присмотревшись, Андрей не сразу заметил там человека. Взяв на прицел окно, Костин нажал на спуск. Автомат мягко, но настоящего толкнул его в плечо, затем еще раз и еще. Перейдя на автоматический огонь, Андрей стрелял по всем окнам, лишь бы прикрыть товарищей. Менял один магазин за другим, пока ему не показалось, что они подошли достаточно близко, для того чтобы он мог подбежать и помочь с раненым.

В несколько прыжков Костин оказался рядом с раненым. Теперь уже вся тройка перекрывала их. Раненым оказался Клименко, его камуфляж пропитался кровью. Андрей хотел тут же начать оказывать ему помощь, но вовремя себя одернув, что они находятся под обстрелом. Попытавшись поднять капитана, его что-то толкнуло в спину. Несколько секунд он не понимал ничего, а может быть, это были и минуты. Время будто бы остановилось, все происходило словно в немом кино. На месте машины догорал остов искореженного металла. Девушка лежала на асфальте в неестественной позе. Она была мертва.

Солдаты, скинув тубусы со своих спин, почти синхронно, выстрелили из них по зданию. Чьи-то руки подхватили его и поволокли по дороге.

ГЛАВА 4

– Он был еще жив! – чуть ли не кричал Андрей.

– Он был уже мертв. – устало отмахнулся Заяц.

– Нужно было тело забрать, хотя бы похоронили, – еле слышно сказал Костин. Его голос стих, усталость накатывала все больше.

– Как бы нас не похоронили. Нам до части почти двадцать кэме топать, – шмыгнув носом и оглядываясь по сторонам, бросил Пион.

Солдаты остановились передохнуть возле какого-то дома. Заяц сидел на корточках рядом с Костимым, который, прислонившись спиной к стене, все еще приходил в себя. Двое других стояли по бокам и высматривали врагов.

– Слушай, Док, – подал голос Дрозд, он говорил не оборачиваясь, – мы на вражеской территории и, как показала практика, нам тут не особо кто-то рад. Мы еще из города не вышли, нам еще несколько кварталов чесать. Патронов не сказать, что много осталось. По паре магазинов у каждого плюс-минус, так что на какой-то великий бой рассчитывать не стоит.

– Может машину угоним? – встрял в монолог Пион.

– Попробовать стоит.

Небо хмурилось. Четверка военных осторожно кралась возле серых стен дома. Периодически моросил дождь, который Костин ненавидел еще с Питера. Почему-то Андрею казалось, что трава стала желтеть, будто бы резко наступила осень. В какой-то момент ему даже показалось, что она стала выше, росла будто бы на глазах. На деревьях стали желтеть листья и при малейшем ветерке будто бы наступала осень, срывая листву с деревьев.

Группа военных свернула во двор и направилась к небольшому микроавтобусу. Пока Пион осматривал машину на предмет ее угона, остальные следили за периметром.

С противным скрипом дверь подъезда открылась и из нее показался человек. Тут же вся группа напряглась, приготовившись к бою, солдаты укрылись кто за чем, но стрелять никто не торопился.

Человеком оказался пожилой мужичек лет шестидесяти. Он с испуганным взглядом поманил группу к себе, но увидев, что никто не идет, еле слышно прошептал:

– Скорее! Они идут! Тут нельзя оставаться.

Костин, переглянувшись, с Дроздом синхронно двинулись к подъезду, остальные последовали за ними.

***

В комнате было темно. Окна были занавешены плотными шторами, посреди гостиной стоял стол с несколькими свечами, которые и давали свет. Всего в доме было занято пять или шесть квартир, в них ютились несколько десятков людей, стараясь держаться вместе.

Пока что Костин так и не понял, чего так боялись все эти люди. Конечно, в городе было мрачно, были бандиты, но не сказать, что было настолько опасно, чтобы соблюдать такие меры предосторожности, словно во время войны.

Сейчас все эти люди собрались в зале. Хотя комната и была большой, всех местных жителей вместить была не в состоянии и поэтому некоторые стояли в коридоре, ловя каждое слово, доносившееся из импровизированного кабинета. Пожилого мужчину, который отважился выйти к ним во двор, звали Роман Сергеевич. Многие его уговаривали не открывать дверь на улицу, но он все же отважился.

Сейчас он был здесь за старшего, пока отсутствовал Дмитрий. Как понял Андрей, все ждали его, но где он был, никто не знал. В какой-то момент Костину стало казаться, что никакого Дмитрия не существует, а это все массовая галлюцинация, или они все просто психи.

В комнате было так тихо, что Андрею казалось, что он слышит, как горит свеча. Роман Сергеевич косился на ружье рядом со столом. Бойцы Костина не выпускали автоматов из рук. Держа их на предплечьях перед собой, они были готовы вскинуть оружие в любой момент и начать сеять смерть, если что-то пойдет не так.

Сколько это могло еще продолжаться до того, как Костин попытался бы уйти со своими людьми, он не знал, но ситуация изменилась. В комнату кто-то вошел и, судя по тому, что перед ним все расступались, это был кто-то важный.

Человек был одет во флисовую куртку цвета хаки и спортивные штаны того же цвета. Андрей встал навстречу мужчине и пожал протянутую ему руку. Несколько мгновений Костин оценивал мужчину. Светлые волосы, глаза голубые, обычного телосложения, на вид лет сорока. И все бы ничего, но Андрею не нравилась щетка под его носом. Судя по всему, мужчина гордо носил их и именовал это своими усами.

– Дима, – представился он.

– Андрей, – Костин указал на стул рядом с собой, и они сели.

Кроме них сидел только Роман Сергеевич, по нему было заметно как он мгновенно расслабился. Да и вообще, обстановка в комнате разрядилась.

– Слушай, Андрей, не буду тянуть и спрошу прямо, зачем вы здесь?

Несколько секунд Костин помедлил с ответом, а затем произнес:

– Мы из воинской части, которая здесь неподалеку. Выжило нас немного, и мы собираемся уходить. Командование послало нас разведать обстановку и найти выживших, если такие имеются. Так что собирайтесь, уходим. Надо еще как-то микроавтобус открыть, – Костин уже вставал, когда Дмитрий положил ему руку на плечо и легонько усадил обратно.

– Нет, Андрей, до утра мы никуда не поедем, – Костин снова увидел тот самый страх только уже в глазах у Димы. – Ночь – это опасное время. По крайней мере, здесь, в городе.

Все бойцы повернулись и посмотрели на него, увидев непонимание на их лицах, Дмитрий продолжил.

– Знаете, – он обращался ко всем и ни к кому одновременно, – я служил на флоте, потом попал на войну. Я видел смерть, чувствовал ее запах и знаю, что такое страх, но то, что увидел здесь, это ни с чем не сравнится, – в воздухе повисла мрачная тишина. Спустя несколько секунд он продолжил, – когда все началось я был на птицефабрике. Почти все сразу заболели и не вышли на работу. Еще этот чертов дождь не прекращался, – в его глазах, что-то промелькнуло, будто какая-то мысль не давала ему покоя. – Ведь я тогда каждую неделю с семьей в церковь ездил, молился. Но то, что случилось в тот день, заставило меня переосмыслить многое. Когда я приехал на смену, уже все было в крови, повсюду были внутренности, кишки, части тел. Это было… ужасно. И эти звуки я не забуду никогда.

– Это все хорошо, точнее плохо, ну вы поняли, о чем я, – в монолог встрял Пион. – Но почему мы сидим здесь, в квартире, у которой зашторены окна, как будто соблюдая правила светомаскировки в войну? И что вообще происходит в городе?