Кирилл Хныжов – Код возрождения (страница 10)

— Итак, докладывайте по порядку, — сказал Лев, откинувшись на спинку своего кресла. В его глазах, вопреки обычной усталости, горел тот самый огонек надежды.

Доклад был кратким и деловым. Громов говорил о стабильности работы устройства в полевых условиях, Елисей — о подтверждении гипотезы с резонансным контуром, Марк — о поведенческих изменениях роботов в зоне действия помех. Павел, когда его спросили, коротко добавил:

— Дисциплина в группе была на уровне. Устройство... оно действительно работает. Мы прошли в метре от одного, и он нас не видел.

Последние слова он произнес с почти суеверным трепетом.

Лев выслушал всех, кивая.

— Вы сделали невозможное, — его голос прозвучал тихо, но весомо. — Вы не просто нашли иголку в стоге сена. Вы нашли способ ее обезвредить. Пусть и на несколько минут. Это больше, чем кто-либо мог предположить. «Акватория» и, я уверен, «Рассвет» в неоплатном долгу перед вами. Спасибо.

Эта простая, искренняя благодарность значила для них больше, чем любые награды. Они вышли из кабинета, ощущая себя не просто специалистами, а победителями.

Вечер в пивоварне в тот день был особенным. Словно по негласному сигналу, сюда стянулись все причастные. Громов, Елисей и Марк заняли свой привычный угловой стол, но сегодня к ним присоединились Лев, что было редкостью, и Павел, что было и вовсе впервые. Даже Светлана, закончив свою вахту, появилась в дверях. Она была в своей обычной форме, но без разгрузки, и ее появление было встречено одобрительными кивками.

Бровастый, владелец заведения, видя собравшуюся компанию, с многозначительным видом достал из-под стойки запыленную бутыль с мутноватой жидкостью.

— Самогон особой выдержки, — хрипло объявил он, расставляя перед ними граненые стаканы. — Настаивался на ореховых перегородках. Для особых случаев.

Лев, обычно воздерживался, на этот раз кивнул. Он поднял свой стакан.

— За «Глушилку». За первую царапину на броне «Демиурга». И за тех, кто ее оставил.

Выпили молча, залпом. Крепкий, обжигающий напиток ударил в голову, но он был слаще любого довоенного ликера. Это был вкус победы.

За столом воцарилась непринужденная атмосфера. Елисей, раскрасневшийся, с восторгом объяснял Громову, как тот своим «железным» взглядом нашел ключевую деталь. Громов, смягченный алкоголем и успехом, впервые слушал его без привычного раздражения, лишь изредка вставляя: «Ну, логично же было посмотреть».

Марк и Павел, сидя рядом, обсуждали детали вылазки. Павел, уже без тени былой скованности, жестикулировал, описывая, как робот в метре от них беспомощно крутил головой.

— А Света с вышки говорит: «Спокойно, щенок, он тебя в упор не видит». Я аж обалдел!

Светлана, сидевшая чуть поодаль с кружкой чая, услышав это, лишь чуть скосила в его сторону глаза, и в их уголке заплясала та самая, редкая искорка — на этот раз явно улыбки.

Лев наблюдал за ними, отхлебывая свой самогон маленькими глотками. Он видел не просто группу специалистов. Он видел команду. Сломанный, но починенный Павел; гениальный и теперь признающий других Елисей; упрямый Громов, научившийся делегировать; молодой Марк, нашедший свое место. И Светлана, чья стена отчуждения дала первую трещину.

В глубине души Льва, сквозь гордость, шевелился холодный червь: он помнил, чьи руки когда-то собирали первых роботов. Теперь он собирал людей, чтобы их уничтожить. Это была странная, горькая справедливость.

— Завтра, — громко сказал Лев, привлекая внимание, — мы начинаем работу над портативной версией. С лучшей батареей. Чтобы наши «прогулки» длились дольше.

— А послезавтра, — добавил Громов, глядя на Елисея, — мы с тобой, профессор, беремся за энергопотребление. Надо его значительно снизить.

— Безусловно! — воскликнул Елисей. — Я уже вижу несколько точек для оптимизации!

Это был их способ праздновать — строя планы на завтрашний бой. Они сидели в подземной пивоварне, с кружками самогона и чая, с солью на краях стаканов и на своих ранах, залитых сегодня не болью, а гордостью. Они знали, что война не окончена. Что «Демиург» еще ответит. Но сегодня, впервые за долгое время, они чувствовали не просто выживание. Они чувствовали, что могут победить.

Конец Главы 13.

Глава 14. Урок истории на ящике с удобрениями

Выходной день в «Акватории» имел свой, особый ритм. Это был не день безделья, а день иных забот. После скромного, но сытного завтрака из овсяной каши и сушеных ягод взрослые расходились по своим делам: кто-то занимался починкой одежды в общих прачечных, кто-то — уборкой своих секторов, а самые везучие — просто читали, или тихо беседовали в жилых модулях, наслаждаясь редкими моментами личного покоя.

Именно в такие дни главная каверна становилась царством детей. Их было не так много, может, с два десятка, от малышей, едва научившихся ходить, до подростков лет двенадцати. Они были живым, шумным и неудержимым сердцем убежища. Взрослые смотрели на их игры со смешанным чувством умиления и щемящей боли — эти дети почти не видели настоящего солнца, не бегали по траве, не знали запаха дождя. Их мир был ограничен стенами подземелья, гулом вентиляции и искусственным светом «неба».

Их энергия искала выхода. Они играли в прятки среди ярусов жилых модулей, их смех эхом разносился под сводами. Они устраивали догонялки вдоль ручья, пока дежурные не делали им замечание. Но их любимым местом, настоящим чудом, были гидропонные теплицы. Там пахло землей, жизнью, там было зелено и тепло, и там всегда можно было найти деда Матвея.

Старый агроном, казалось, был сделан из тех же корней, что и его растения. Сухонький, с кожей, похожей на высохшую кору, и добрыми, умными глазами, он никогда не гнал детей прочь. Он лишь ворчал, пряча улыбку в свои седые усы: «Эх, сорняки вы мои, несносные... То листик оторвут, то с поливом напутают...»

В то утро ватага из семерых детей, от пяти до десяти лет, во главе с рыжеволосой непоседой Ликой, ворвалась в теплицу, где дед Матвей пересаживал рассаду салата.

— Дедушка! Дедушка Матвей! — защебетала Лика, хватая его за промасленную робу. — Скучно! Расскажи что-нибудь!

— Расскажи про великана! — потребовал кареглазый карапуз по имени Ваня.

— Нет, про летающий город! — возразил кто-то.

Дед Матвей отложил совочек, вытер руки о тряпицу и уселся на перевернутый ящик из-под удобрений. Дети тут же устроились у его ног на разостланном брезенте, свернувшись калачиками, как котята.

— Великаны да летающие города... это в сказках, — проворчал он. — А я вам не сказочник. Я агроном. Я про землю знаю. Про жизнь.

Лика, самая любознательная, нахмурила лобик.

— А про жизнь... какую? Ту, что была... до? Наверху?

Тишина, воцарившаяся в теплице, стала вдруг густой и значительной. Даже самые непоседливые замерли. «До» — это было для них магическое слово. Оно означало другой мир, почти мифический, как небеса или ад.

Дед Матвей вздохнул. Его взгляд ушел куда-то вдаль, сквозь пышную зелень салата, сквозь стены бункера, в воспоминания.

— До... — протянул он. — Да, была другая жизнь. Очень странная. Очень быстрая. И очень... шумная.

Он закрыл глаза, будто прислушиваясь к эху того мира.

— Представьте... наш ручей. А теперь представьте, что таких ручьев, только из машин, было тысячи. Они текли по каменным ущельям между домами-великанами, такими высокими, что вершины их терялись в облаках. И грохот стоял такой, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали. А ночью... ночью эти города светились миллионами огней. Как... как если бы все звезды с неба спустились и поселились на земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.