Кирилл Григорьев – Галатея (страница 20)

Андрей по кличке Палтус, родной племянник Вадима Немченко сидел на узкой койке, пристегнутый наручниками к спинке. Впрочем, пристегнута была только одна рука. Второй он ел из большой железной миски, быстро и жадно глотая.

— Когда тебя последний раз кормили? — нахмурившись, спросил Вадим, поигрывая связкой ключей.

Он сидел на табуретке напротив племянника.

— Утром, когда привезли, — Андрей поднял голову от миски.

— И с тех пор так и сидел?

— Почему только сидел? Спал.

— Ты хоть разговаривать начал, как человек, — усмехнулся Немченко. — Может тебе голодание на пользу? Помнится, раньше был такой книжный хит — «Чудо голодания».

— Автор Поль Брэгг, — кивнул Палтус, не отвлекаясь от еды, — Издана в 1991 году.

— Ого! — искренне удивился Немченко. — Это кто это твою эрудицию так здорово расширил?

Андрей смолчал.

Он явно расслышал вопрос, но реакция на него выглядела странной: плечи Палтуса ссутулились, голова склонилась еще ниже, а не прикованная рука заработала быстрее.

— Не мечи так, подавишься, — посоветовал Немченко. — Ты вспомнил что-нибудь?

Рука замерла.

— Нет, — не поднимая головы, ответил племянник.

— Ничего?

— Ничего.

— Только автобус и все?

— И все.

Немченко откинулся к стене и вытянул ноги.

— Завтра мы с тобой поедем к мозгоправам, Андрей, — сообщил он. — К надежным, с гарантией. В некую компанию «Полночь». Это название пока, конечно же, ничего тебе не говорит. Но это пока, будь спокоен. Они из тебя вытащат все дерьмо. Ты все вспомнишь, мой мальчик. Даже то, что навсегда хотел забыть.

Андрей молчал.

— Ясно, — после продолжительной паузы сказал Вадим. — Ты кушай, кушай, не отвлекайся.

Рука замелькала вновь.

— Вася! — громко позвал Немченко.

Через несколько минут Василий Нерко появился в дверях: высокий, статный, с огромными кулачищами и маленькой бритой головой. Вася трудился у Немченко главным тюремщиком и был в этой должности идеален: вопросов не задавал, остроумием не щеголял, отличался примерной исполнительностью. Даже слово из него вытянуть было попросту невозможно. С Немченко, правда, он иногда разговаривал, признавая, как верный пес, хозяина только в нем. Впрочем, слов в лексиконе Васи было немного: да, нет, есть, ага.

— Что не кормил? — пожурил Немченко. — Команды не было?

— Ага.

— В туалет отпускал?

— Нет.

— Сними наручник, — приказал Вадим.

Вася загремел ключами. От его объемной туши в камере стало тесновато.

— Ладно, — вздохнул Немченко. — Выводи его.

Вадим всегда подозревал, что добрые дела до добра не доведут. Он был в этом почти уверен. Вот сидел бы и сидел племяш, ковырялся бы в своей миске. Нет, выпустили гаденыша по малой нужде. Хотя, с другой стороны, кто же знал, что все так может получиться?

Палтус сидел смирно, пока Вася снимал наручник. Он не проявлял никакой активности, пока Вася убирал его миску с мясом. Когда Вадим мотнул головой в сторону двери, двигай, мол, племянник молча и покорно поднялся с койки.

Они вышли из камеры: Палтус, Вася и замыкающим Немченко. Дверь туалета была последней в конце длинного коридора.

И тут, как назло, у Вадима проснулся телефон.

— Да? — достал он трубку из пиджака.

— Это я, шеф, — сказал встревожено Саня. — Что-то Пузырю звоню, а он не отвечает. Уже минут сорок звоню.

— А ты не с ним разве? — удивился Немченко.

— Нет… Я их с Баком вместе отправил.

— Ну, ты и шланг! — возмутился Вадим. — Бак же ранен?

— Да его задело только. А у меня серьезная причина.

— И какая?

— Да, девушка у меня…, — замялся Саня, — заболела.

— Я сейчас расплачусь, — хохотнул Немченко. — Врешь же опять! Телик, небось, смотришь. Так что же ты от меня хочешь, друг мой?

— Может, случилось что? — тяжко вздохнул Саня.

— Это я, по-твоему, узнавать должен?! — вспылил Вадим. — Не можешь дозвониться, так соберись, оторви задницу от дивана и прокатись до гаража. Понял? Через два часа жду от тебя звонка.

— Понял, — обиженно ответил Смагин. — Не дозвонюсь — поеду.

— Дерзай! — выдал напутствие Немченко и отключился. Это было последнее, что он успел сделать.

Дело в том, что Андрей Палтус, в отличии от своего дяди, за несколько мгновений телефонного разговора успел сделать многое. У самой двери туалета, он резко повернулся к Васе и двинул того ногой прямо в пах. Тюремщик согнулся, зашипев от боли. Кулак Андрея достал кадык своего конвоира. Раздался неприятный хруст и Вася захаркал кровью, уже не чувствуя, что рука Палтуса проворно вытащила у него связку ключей.

Не зря Немченко в свое время столько внимания уделил физической подготовке племянника — старался превратить Андрея в смертельное оружие. Удалось на все сто. Немченко увидел Андрея, когда выключил телефон. Увидел и остолбенел. Его взгляд охватил сразу всю живописную картину: и племянника, и связку ключей в его руке, и грузное тело Васи в углу с окровавленным раскрытым ртом. Телефон выпал из рук Вадима и гулко ударился о бетонный пол.

В следующее мгновение в руке Немченко уже был пистолет.

— Ну, давай! — закричал племянник. — Давай! Дочку убил, теперь моя очередь?

— Стой! — крикнул Немченко. — Откуда ты про дочь знаешь?! Она мертва?!

— Я много чего знаю, — произнес Палтус. Он шел на Вадима. Пер как танк, как машина, как бессмертный Маклауд. Расстояние между ними быстро сокращалось.

— Я выстрелю! — предупредил Вадим. — Тобой управляют, Андрюха! Очнись! Это Тензор, сволочь!

— Никто мной не управляет, дядя! — ответил Палтус. — Он пытался, когда поднял меня. Когда возвратил. Но не смог. Сказал, что я неудачный эксперимент. И меня списали. Обратно, к тебе! А ты меня в «Полночь» тащишь?! К Петровскому?! А я не желаю!

— Не хочешь — не надо! Очнись! Это же я!

— А это я!

— Я стреляю, — вскрикнул Вадим, щелкая предохранителем.

— Давай!

Первая пуля вошла ему в плечо, когда между ними было около десяти метров. Андрей опрокинулся назад, размазывая кровь по бетону. Несколько мгновений он смотрел на окровавленную руку, потом, вперив в Вадима взгляд, рывком поднялся.

— Стой, — повторил Немченко. — Я выстрелю снова.

— Я все равно до тебя дойду.

Он шел.