Кирилл Горин – Сенна (страница 1)
Кирилл Горин
Сенна
Глава 1: Уход.
Тихо щёлкнул замок.
Часы наконец пробили половину одиннадцатого, что означало конец очередного рабочего дня. С тяжёлым вздохом, полным усталости и изнеможения, Ксюша перепроверила замкнутую дверь табачного магазина и отправилась в сторону круглосуточного, чтобы положить заработанные деньги на карту и купить что-нибудь перекусить.
Ходить много не приходилось: магазин находился по соседству с работой, а работа – в том же многоэтажном доме, где она жила. Положив деньги на карту, можно было наконец отправиться домой и сбросить с себя груз тяжёлого дня. Не то чтобы работа в табачном магазине была непосильной физически – просто время там тянулось, как густой мёд на холоде: липко, медленно, без конца.
Придя домой, Ксюша посмотрела на календарь на стене и взяла карандаш, которым зачеркивала дни в преддверии увольнения и долгожданного отпуска глубоко в лесу. Зачеркивая очередной день, она с усталостью, но с лёгким удовлетворением отметила: до заветной даты осталось всего два дня.
Искупавшись и перекусив купленным часом ранее анакомом, она легла в кровать и, как всегда перед сном, открыла Genshin. Игра – одно из немногих занятий, что помогало ей отвлечься от реальности, в которой она устала слышать требовательные голоса покупателей, устала от необходимости быть вежливой и серой, городской суеты.
На прикроватной тумбочке стояла фотография, на которой Ксюша была с кем-то, кто почти всегда был прикрыт кружкой из-под кофе. Может быть, это важно. А может, нет.
Следующее утро начинается так же, как и предыдущие: крепкий кофе, лифт и короткая дорога до табачного магазина. Вскоре приехал начальник, чтобы попрощаться.
– Ты точно уверена, что хочешь уволиться? – спросил он с лёгкой надеждой на отрицательный ответ.
– Да, точно. Устала от суеты. Хочу отдохнуть на природе. Через несколько месяцев вернусь – если работа будет, с радостью устроюсь к вам снова.
Он кивает.
– Понимаю. Жалко терять такую хорошую сотрудницу. Будем по тебе скучать. Хорошего отдыха.
– Спасибо. Я тоже буду скучать. Мне здесь нравилось. Ключи от магазина отдам сменщице завтра утром.
Ксюша и вправду была ценной сотрудницей. Несмотря на усталость от людей, ей удавалось оставаться вежливой и ответственной. Полки холодильников всегда были заполнены напитками, а на рабочем месте – порядок. Она относилась к работе ответственнее, чем к собственной жизни. Квартиру же, в которой жила, порядком особо не баловала.
Сделав всё свои дела, начальник уехал, а Ксюша дорабатывала последний день. Как ни странно, осознание, что это – конец, принесло лёгкость. Словно воздух в магазине стал чище, свет – мягче, а время – не таким тягучим.
Покупатели, которых ещё вчера хотелось поскорее выпроводить, теперь казались почти безобидными: кто-то шутил, кто-то благодарил. Ксюша неожиданно ловила себя на том, что улыбается им искренне, без усилия.
Она понимала: дело не в работе. Никогда не было в ней чего-то невыносимого, просто дни складывались в одинаковую цепь – и эта однообразная бесконечность выматывала сильнее, чем тяжёлый труд. Когда знаешь, что впереди нет конца, всё кажется невыносимым. А когда конец близок – даже усталость становится терпимой, почти родной.
Сейчас всё, что раздражало, вдруг выглядело иначе: запах табака стал привычным, звуки улицы – уютными, даже писк кассы звучал не как раздражение, а как прощание. Она вдруг поняла – работать вовсе не тяжело.
С этой лёгкостью и закончился последний рабочий день.
Дорога до дома теперь тоже казалась приятной. Воздух – свежий, мягкий, будто город решил проститься с ней по-доброму. Она шла медленно, не торопясь. Раньше всегда хотелось поскорее добраться, закрыться дома, забыться. А теперь – нет. Теперь хотелось просто идти.
Каждая мелочь вдруг становилась заметной: кошка у подъезда, свет из окна, шум ветра между домами. Идти приятно, спокойно. Наверное, она бы прошла этот путь ещё не раз.
Дома она начала собирать вещи, старательно пытаясь ничего не забыть. Всё проговаривая, Ксюша аккуратно складывала в рюкзак то, что считала нужным: толстовку, аптечку, фонарик, блокнот. Каждую вещь она брала в руки чуть дольше, чем требовалось – проверяла, обдумывала.
– Так, кружка есть, – шептала она, будто кому-то отчитывалась. – Спички, нож, полотенце…
На тумбочке стояла фотография – частично прикрытая кружкой. Ксюша мельком взглянула на неё, будто случайно, но взгляд задержался. Лица рядом с ней не видно, и всё же сердце на мгновение сжалось – от воспоминания, имя которому она не могла подобрать.
Она подошла к тумбе, взяла фотографию и, немного подумав, положила её в рюкзак. Глубоко вздохнула, застегнула молнию и провела ладонью по плотной ткани. Рюкзак оказался тяжелее, чем ожидала. В нём лежало не просто снаряжение – решение, принятое окончательно.
Ксюша поставила его у двери, как делают перед долгой дорогой, и почувствовала странное спокойствие – будто всё наконец встало на свои места.
Наконец, когда вещи были собраны, она позвонила маме.
– Алло, мам, – сказала она, услышав знакомый голос. – Я всё собрала.
– Уже? – удивилась мама, но в её тоне слышалось одобрение. – Ну, ты у меня молодец. Всё проверила?
– Дважды, – улыбнулась Ксюша.
– А тёплые вещи взяла? Ночью ведь может похолодать.
– Взяла. И свитер, и плед, и запасные носки. Всё есть.
– А еду?
– Консервы, крупа, чай. Не переживай, я не голодная поеду.
– Я всё равно буду переживать, – вздохнула мама. – Ты же одна едешь.
– Мам, всё будет хорошо.
– Ты хоть маршрут кому-то скинула?
– Тебе отправлю, – пообещала Ксюша.
Некоторое время обе молчали. Потом мама тихо сказала:
– Как-то непривычно… Ты уезжаешь, а я даже не смогу проводить.
– Не нужно, мам, – мягко ответила Ксюша.
– Тогда хорошо тебе там. Подыши свежим воздухом, выспись.
– Спасибо. Я и надеюсь на это, – сказала Ксюша, глядя на застёгнутый рюкзак.
– Ну, тогда… хорошей дороги тебе, доченька. И напиши, как приедешь, ладно?
– Обязательно, мам. Люблю тебя.
– И я тебя, – ответила мама, уже чуть спокойнее.
Связь оборвалась, и в тишине комнаты Ксюше вдруг стало чуть легче – будто мама своим голосом отпустила часть тревоги, что жила в ней последние дни.
Затем – душ, лёгкий ужин, Genshin и сон.
Утро не наступило – она проснулась ближе к обеду. Солнечные полосы падали сквозь жалюзи, как тёплые лестницы. Воздух в комнате был неподвижным, но уже не уставшим.
Ксения поднялась и, не переодеваясь, подошла к календарю. Последний день – зачёркнут. Настал.
Предвкушение уезда наполняло её почти детской радостью. Она мечтала, как будет ставить палатку, как закипит вода в котелке, как деревья будут скрипеть на ветру.
На кухне она заварила крепкий кофе и доела вчерашние остатки еды. После завтрака ещё раз перечитала маршрут, проверила список: как добраться, что взять, чтобы быть готовой ко всему. Читала вдумчиво, как заклинание, стараясь выучить наизусть – как будто это могло защитить.
Потом снова вернулась в Genshin. На экране – её персонаж бежал по пыльной тропе. Ксения думала: только по тебе, маме и сёстрам я буду скучать. Не по людям. Не по городу. Только по вам.
После игры она собрала все вещи в одно место. Настроение – лёгкое, по-настоящему живое. Впервые за долгие месяцы она ощущала себя не как выжившую, а как живущую.
Она положила в рюкзак ещё несколько книг, добавила любимые сорта чая, кофе, запасы консервов и продуктов. Ест она немного – в основном пьёт. Чай и кофе – её уют, её ритуал.
День незаметно подошёл к концу. На фоне – Наруто, в руках – телефон, снова Genshin. Перед сном она поставила телефон на зарядку и подумала: завтра будет трудный день. Эта мысль не пугала. Это был день, которого она ждала.
Утро.
Ксения просыпается рано. На столе – аккуратно сложенная одежда, на полу рядом с выходом – тяжёлый рюкзак, рядом палатка, прислонённая к стене. Она одевается неторопливо, проверяет список, проговаривает про себя каждую вещь. Всё ли на месте? Всё.
На спине – рюкзак. В руках – палатка.
Внизу пахнет пылью и утренней влагой. Воздух прохладный, свежий, будто обещает перемены.
Ксения заходит в табачный магазин, где за прилавком уже стоит сменщица – девушка в сером свитшоте, усталая, но доброжелательная.
– Ну что, уезжаешь? – спрашивает она, убирая волосы за ухо.
– Уезжаю.
– Удачи тебе.