Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 92)

«Да и чёрт бы с ней, с этой Вышкой: идея себя изжила», — устало подвел про себя черту Фауст. Ему было совершенно ясно: уж если умный, волевой и европейски образованный Годунов оказался не на высоте своей исторической задачи, то вся эта мелкая шушера и подавно ни на что не годна. Чтобы по-настоящему продвинуть учение о Незримой Руке, меры нужны чрезвычайные.

Пора, мой друг, пора, решительно сказал он себе. Как говорится — «Нет времени на раскачку». Кое-какие шаги им уже предприняты, и как раз сегодня многое прояснится.

…Фауст отворотился от окошка и перевел взор на Камасутру, резко осунувшегося от столь базарной постановки вопроса — «Платить отныне аренду по рыночным расценкам»:

— От Дневной крыши Роспепла — много ль взял, за продвижение?

— Ой много… — совсем закручинился тот.

— Да, перед пацанами неудобняк вышел, — безжалостно посочувствовал доктор философии, ясно давая понять, что сие — не его проблемы.

Взял со стола прокуратора один из листков и некоторое время подержал перед глазами.

— «Бизнес-план»… — прочел он. — Мудрецы! — он уронил листок на пол и встал. — Короче: денег нет, но вы держитесь!

Камасутра почтительно хихикнул. Фауст кивнул ему и направился к двери.

Оказавшись на улице, в промозглых зимних сумерках, доктор поплотнее запахнул шубу, после чего тщательно осмотрелся. В условленном месте Белого города — в популярном у средней руки купчиков трактире «Соловей-разбойник» на Кузнецком, где риск быть случайно узнанным тамошним контингентом минимален — его ждала важная встреча: не то чтобы секретная, но совершенно не нуждающаяся в излишней огласке.

Пройдя в сопровождении полового сквозь негромко, по-купечески, гудящую залу «Соловья-разбойника» к указанному в полученном послании столику, Менгеле вытаращил глаза от изумления:

— Вы?!?

Успевший уже занять позицию за тем столиком Фауст был, похоже, удивлен не меньше, однако времени на приведение мыслей в порядок имел больше.

— Я тоже не подозревал, что вы — это вы, — подбодрил он контрагента. — У вас продается славянский шкаф? — перешел он на немецкий.

— Нет, — с облегчением улыбнулся тот, — шкаф продан, могу предложить кровать с ночным столиком!

«До чего же идиотские у них там выдумывают пароли!» — подумал на этом месте каждый из них, причем одними и теми же словами; что ничуть не удивительно.

— Что ж, — встречно улыбнулся Фауст, на правах хозяина сделав знак половому насчет пары темного, — наше знакомство всё упрощает.

— Хорошо сказано, — осторожно поддержал его Менгеле. — В сущности говоря, мы в одной лодке… Ну, прозит!

Сдвинули кружки.

— Славное тут, оказывается, пиво, — заметил Менгеле, утирая усы. — Но всё же давайте ближе к делу. Времени у нас мало, а обсудить нужно многое.

— Да-да — «Нет времени на раскачку». Пора бы уже… — и Фауст выжидательно поглядел на собеседника.

— …как говорят московиты — «valit», — это слово Менгеле произнес по-русски.

Фауст понимающе улыбнулся.

— Вот именно, вот именно, — продолжил он. — Валить! Но, сами понимаете, с пустыми руками…

— Я держусь совершенно аналогичного мнения, — перебил его Менгеле. — С пустыми руками рассчитывать не на что. Вопрос лишь в том, чем мы можем располагать.

— Иными словами, каковы открывающиеся возможности, — задумчиво протянул Фауст, пытаясь сообразить, куда клонит собеседник. — Я, в принципе, уже всё изложил, но могу повторить. Считаю, что сейчас самый подходящий момент. Обстановка такова, что самый слабый толчок опрокинет всю конструкцию. И если вы примете мое предложение…

Менгеле наморщил лоб.

— Ну разумеется, мы его принимаем, — сказал он нетерпеливо. — Но у всякого вопроса есть цена. Если моя цена вас устраивает…

Фауст поднял бровь.

— Гм… — сказал он. — Я полагал… В общем и целом…

— Да или нет? — резко спросил Менгеле.

— Разумеется, да! — доктор Иоганн посмотрел на собеседника с недоумением. — Иначе мы бы с вами не разговаривали, не так ли? Вы же сами сказали — валить?

— Всё верно, всё верно, — Менгеле лихорадочно соображал. Разговор шел как-то неправильно, непонятно. — Наверное, пора переходить уже к конкретным деталям?

— Я того и жду, — заявил Фауст.

— Так начинайте же!

— Нет, это вы начинайте!

— Кхм… Я, собственно…

Ни Фауст, ни Менгеле так и не поняли, как вдруг возник за их столом купец из той троицы, что по соседству чинно воздавала дань запеченной медвежатине с брусничным желе, сопровождая ее кориандровой под груздочки. Брюнет; не то, чтоб смуглый — скорее, просто загорелый по нездешнему; брови черные, одна выше другой; словом — иностранец. Подсел — столь стремительно, что те как-то невольно раздвинулись — и представился на хорошем, хоть и явно неродном, немецком:

— Извините меня, пожалуйста, что я, не будучи знаком, позволяю себе… но предмет вашей беседы настолько интересен, что…

— Вы кто такой? — грозно осведомился Фауст.

— Да-да, вот именно! — нахмурился Менгеле, как бы невзначай поправив свой значок на лацкане: черная летучая мышь на багровом фоне, эдакая татуировка знака касты…

— Я-то? Бонд, Джеймс Бонд — вице-президент «Северо-Восточной торговой компании», к вашим услугам. Доктор философии Иоганн-Генрих Фауст и доктор медицины Йозеф Менгеле, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — только и смог вымолвить доктор философии; доктор медицины же помалкивал, вовремя сообразив: тут «каждое ваше слово может быть использовано против вас» — и не ошибся.

— Вы тут, кажется, испытываете некие трудности в установлении коммуникации? Каюсь: я сыграл с вами небольшую шутку, — тут англичанин и вправду покаянно воздел длани. — Каждый из вас получил нынче от своего зарубежного корреспондента пароль-отзыв для встречи в «Соловье-разбойнике», с предложением предметно потолковать с соседом по столику на животрепещущую тему «Пора валить». Ведь так?

Ни Фауст, ни Менгеле не издали ни звука. Зато оба изменились в лице: у Фауста оно грозно покраснело, у Менгеле — побелело. Полюбовавшись на эту колористическую композицию в цветах польского герба, Бонд продолжил:

— Итак, давайте разбираться. Начнем, пожалуй, с вас, — обратился он к Менгеле. — Не так давно вы, доктор, предложили свои услуги Императорской коллегии специальных исследований. Что касается вас, — он перевел взор на Фауста, — то вы не стали мелочиться и обратились прямиком к администрации Его Императорского Величества.

При этих словах его на стол легли два письма («…Это, разумеется, копии, джентльмены — оригиналы в надежном месте»); в зачине того что сверху можно было прочесть: «Императору в Прагу, секретно и лично».

— Мое письмо, — доктор Менгеле собрался с духом, — не пойдет на пользу моей здешней карьере, но прямого криминала не содержит. Так же как, полагаю, и послания коллеги Фауста…

Вот тут он вряд ли был прав: Фауст выглядел так, словно его вот-вот хватит апоплексический удар.

— И в самом деле, — Бонд откровенно веселился. — Ничего криминального. Вы всего лишь клятвенно заверили, что готовы рассказать всё, что знаете о московских делах и делишках — начиная с аферы с RJF. В обмен на сущие пустяки: вы хотите место декана медицинского факультета Карлова Университета, с пожизненной гарантией и оговоренным окладом. Соблазняя адресатов своей технологией безопасного переливания крови — для настоящего омоложения, само собой…. Сколько же вы собирались просить? С учетом надбавки за риск: ведь у Владимира Владимировича довольно длинные руки.

— Деньги для меня не главное, — Менгеле пытался держаться с достоинством. — Я сделал великие научные открытия и желаю признания своих заслуг. Работа на благо человечества должна быть достойно вознаграждена.

— Да уж, о вашей неустанной работе на благо человечества легенды ходят, — процедил Бонд.

— Наука основана на отделении методов от целей, — поучающее молвил доктор.

— Иными словами: цель оправдывает средства… А вы точно хотите в Карлов университет? Помнится, в Праге есть и замечательное иезуитское учебное заведение, возле Карлова моста…

— Климентиум? Я подумаю, — самоуверенность возвращалась к доктору как-то очень уж быстро.

— Не трудитесь, — холодно посоветовал Бонд. — После того, как ваше письмецо будет передано куда следует — в Особую контрразведку, — вы попадете отнюдь не на кафедру, а в их подвал. По своему статусу вы, разумеется, подсудны Особому трибуналу и вправе рассчитывать на следствие с 12-м параграфом, но не думаю, что это вам чем-то поможет. Осмелюсь предположить, что вы угодите в клиенты к вашему коллеге, — при этих словах он кивнул на Фауста, — тот ведь зарекомендовал себя отличным специалистом по этой части. Наш доктор философии быстро вытащит из вас все необходимые признания, добрав статистики в свои собственные штудии по измененным состояниям сознания — ну а потом вас отправят в собственный Лабораторный блок в качестве подопытного.

— Цепень этого не допустит, — голос Менгеле предательски надтреснул. — Я слишком ценный специалист. Уникальный и незаменимый!

— Кому вы это рассказываете, доктор? — укоризненно поморщился Бонд. — Ваш верховный вурдалак не устает повторять: «Нэзамэнымых нэт», и действует в полном соответствии. А Ивашке пора уже расти по службе: он вам ассистировал, и должен же был за это время чему-то научиться, n'est-ce pas? Кстати: когда вас сдадут на опыты, для всех прочих обитателей вивария настанет истинный праздник!