Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 70)

Курицыну приписывают ряд сочинений. Среди них обычно называют «Лаодикийское послание» — поэму духовного содержания, смысл которой является предметом споров. Но для нас гораздо интереснее его эссе «Сказание о Дракуле-воеводе»: оно повествует о валашском гсподаре Владе Цепеше, известном современному любителю «литературы ужасов» как «вампир Дракула».

Русские характеризуют сочинение Курицына как «компиляцию европейских преданий о князе Владе Цепеше». Смеем сказать, что это не так. Эссе Курицына оригинально как по содержанию (в нем есть ряд эпизодов, отсутствующих в европейских источниках), так и, что более важно, по позиции автора в отношении к своему герою.

В истории полулегендарного князя Валахии Влада Цепеша-Дракулы интерес представляют не столько его реальные деяния (о которых мало что известно достоверно), сколько сложившийся вокруг него цикл легенд. Все они повествуют примерно об одном: вот страна, где, куда бы вы ни бросили взгляд, корчится на колу какой-нибудь бедолага, виновный лишь в том, что не вовремя попался на глаза князю. Об этом повествует большое количество сочинений, в основном немецких; таково, например, анонимное «О великом изверге Дракола Вайда», хорошо известное в Европе. Прочие сочинения на эту тему исходили из той же парадигмы: они описывали деяния психопата и патологического садиста, который волею судьбы оказался властителем несчастной страны.

Позиция русского писателя совершенно иная. Не оправдывая напрямую жестокости Дракулы, он пытается подвести под его действия некое этическое обоснование. Оно состоит в идее тоталитарного правосудия, карающего любое отклонение от социального идеала.

Сочинение Курицына начинается со слов:

«Был в Мунтьянской земле воевода, христианин греческой веры, имя его по-валашски Дракула, а по-нашему — Дьявол. Так жесток и мудр был, что, каково имя, такова была и жизнь его» [23].

Это вроде бы похоже на традиционное для Европы осуждение зверств Цепеша. Но, отдав формальную дань приличиям, Курицын далее предлагает читателю не что иное, как слегка завуалированную апологию правления Дракулы — «Строгого, но справедливого».

А именно, он пишет буквально следующее:

«И так ненавидел Дракула зло в своей земле, что если кто совершит какое-либо преступление, украдет, или ограбит, или обманет — не избегнуть тому смерти. Пусть будет он знатный вельможа, или священник, или монах, или простой человек, пусть он владеет несметными богатствами, все равно не откупится он от смерти. Так грозен был Дракула».

Итак, это тот самый мир, который мы подробно описывали ранее: мир тоталитарной утопии в спартанском стиле, где нет преступлений и пороков благодаря всеобщему страху перед неотвратимым наказанием.

И ведь нельзя отрицать своеобразную привлекательность этого идеала! Думается, изрядная доля наших читателей проголосовала бы за то, чтобы в его стране зло каралось безо всяких изъятий, и чтобы преступник не мог ни откупиться, ни воспользоваться «связями» или «особым социальным статусом». Глядя, например, на всем известных поименно боссов организованной преступности, которых нельзя и пальцем тронуть из-за «юридического крючкотворства», или на коррупционеров, прикрытых броней парламентской неприкосновенности…

Как же добиться подобного идеала? Как мы уже поняли, это вопрос тотального террора, обращенного как к массам, так и к элите. При этом важно, чтобы карались не только преступления (упомянутые в законодательстве), но и вообще любые отклонения от социальной нормы.

Вот пример такого подхода:

«Однажды ехал Дракула по дороге и увидел на некоем бедняке ветхую и разодранную рубашку и спросил его: „Есть ли у тебя жена?“ — „Да, государь“, — отвечал тот. Дракула повелел: „Веди меня в дом свой, хочу на нее посмотреть“. И увидел, что жена бедняка молодая и здоровая, и спросил ее мужа: „Разве ты не сеял льна?“ Он же отвечал: „Много льна у меня, господин“. И показал ему множество льна. И сказал Дракула женщине: „Почему же ленишься ты для мужа своего? Он должен сеять, и пахать, и тебя беречь, а ты должна шить ему нарядные праздничные одежды. А ты и рубашки ему не хочешь сшить, хотя сильна и здорова. Ты виновна, а не муж твой: если бы он не сеял льна, то был бы он виноват“. И приказал ей отрубить руки, и труп ее воздеть на кол».

И снова спросим о том же. Разве общество и государство не должны стремиться к тому, чтобы все люди без исключения и в полной мере отвечали за все свои действия? Праздность, безответственность и пренебрежение своим долгом заслуживают порицания и наказания, верно? Строгость того наказания может (и должна) быть предметом обсуждения, но сам-то принцип это не отменяет!

Отсюда ясно, что особо жестко должны караться преступления в сфере морали. Мы уже имели случай указать ранее (разбирая, как типовой случай, итальянскую тоталитарную утопию Франческо Доли), что одно из ключевых, диагностических различий между авторитаризмом и тоталитаризмом состоит в их отношении к либеральной максиме «Государству не должно быть дела до того, что творится в спальнях его подданных». Так вот, авторитарные режимы (среди которых были и есть крайне неприятные и по-настоящему кровавые) этому правилу, как ни странно, следуют, тогда как тоталитарные (даже сравнительно вегетарианские) — из тех спален просто не вылезают. Предоставим опять слово Курицыну:

«Если какая-либо женщина изменит своему мужу, то приказывал Дракула вырезать ей срамное место, и кожу содрать, и привязать ее нагую, а кожу ту повесить на столбе, на базарной площади посреди города. Так же поступали и с девицами, не сохранившими девственности, и с вдовами, а иным груди отрезали, а другим сдирали кожу со срамных мест, или, раскалив железный прут, вонзали его в срамное место, так что выходил он через рот. И в таком виде, нагая, стояла женщина, привязанная к столбу, пока не истлеет плоть и не распадутся кости или не расклюют ее птицы».

Вполне логичен и следующий шаг. Все знают, что в обществе есть и всегда будут моральные уроды, которые не желают заниматься общественно-полезным трудом. Не преступники, нет — очистительный террор против тех мы уже признали оправданным и необходимым! — но только лодыри, оправдывающие свою лень «слабостью» или «болезнью». Они распространяют вокруг себя антисанитарию и депрессию. Что делать с этим биологическим мусором? Вот рецепт для вас:

«Однажды объявил Дракула по всей земле своей: пусть придут к нему все, кто стар, или немощен, или болен чем, или беден. И собралось к нему бесчисленное множество нищих и бродяг, ожидая от него щедрой милостыни. Он же велел собрать их всех в построенном для того хороме и велел принести им вдоволь еды и вина. Они же пировали и веселились. Дракула же сам к ним пришел и спросил: „Чего еще хотите?“ Они же все отвечали: „Это ведомо богу, государь, и тебе: что тебе бог внушит“. Он же спросил их: „Хотите ли, чтобы сделал я вас счастливыми на этом свете, и ни в чем не будете нуждаться?“ Они же, ожидая от него великих благодеяний, закричали разом: „Хотим, государь!“ А Дракула приказал запереть хором и зажечь его, и сгорели все те люди. И сказал Дракула боярам своим: „Знайте, почему я сделал так: во-первых, пусть не докучают людям, и не будет нищих в моей земле, а будут все богаты; во-вторых, я и их самих освободил: пусть не страдают они на этом свете от нищеты или болезней“».

Каков же результат этой политики? Курицын рисует его в виде яркого образа:

«Был в земле его источник и колодец, и сходились к тому колодцу и источнику со всех сторон дороги, и множество людей приходило пить из того колодца родниковую воду, ибо была она холодна и приятна на вкус. Дракула же возле того колодца, хотя был он в безлюдном месте, поставил большую золотую чару дивной красоты, чтобы всякий, кто захочет пить, пил из той чары и ставил ее на место. И сколько времени прошло — никто не посмел украсть ту чару».

Итак, перед нами типичная тоталитарная утопия в европейском стиле, ничем не отличающаяся от немецких, итальянских, швейцарских и иных подобных сочинений. Надо всего лишь отрубить руки всем лентяйкам, содрать кожу со всех неверных жен, сжечь заживо всех нищебродов — и в стране наступит полное благолепие, олицетворяемое той неукрадываемой золотой чашей у колодца…

Чего не хватает, так это темы внешней экспансии, успешных войн, расширения территории — идей, которые неизменно привлекательны для европейцев. Однако Курицын подчеркивает необычайно высокий уровень суверенитета государства Дракулы, который мог позволить себе чудовищное поведение по отношению к иностранцам, в том числе тем, кто защищен дипломатической традицией. Вот описание:

«Однажды пришли к нему послы от турецкого царя и, войдя, поклонились по своему обычаю, а колпаков своих с голов не сняли. Он же спросил их: „Почему так поступили: пришли к великому государю и такое бесчестие мне нанесли?“ Они же отвечали: „Таков обычай, государь, в земле нашей“. А он сказал им: „И я хочу закон ваш подтвердить, чтобы следовали ему неуклонно“. И приказал прибить колпаки к их головам железными гвоздиками, и отпустил их со словами: „Идите и скажите государю вашему: он привык терпеть от вас такое бесчестие, а мы не привыкли, и пусть не посылает свой обычай блюсти у других государей, которым обычай такой чужд, а в своей стране его соблюдает“».