Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 41)

— А о земных?

— В пределах разумного — отчего нет?

— А кто определяет пределы разумного?

— Очевидно, разум. В лице лучших мужей державы нашей.

— Кстати, а как ваши русские подданные относятся к тому, что на вашем гербе и знамени — непонятные нерусские буквы?

— Так же, как и все подданные просвещённых стран, у которых на гербах латинские девизы. Все они, полагаю, думают: слава Богу, что мы не англичане, у которых в гербе надпись на языке их исконных врагов, французов.

— Но у нас это сложилось исторически!

— У нас тем более. Мы — третий Рим, это наш родной язык и наша родная символика. А на гербе у нас — сокращение от слов Sacrum Res Publica Rutheni, как наше государство и именуется на языке квиритов.

— А на русском?

— А русские обычно полагают, что Sacrum Res — это Святая Русь. Ну а P.R. — это «прочие разные», добавлено из вежливости. Или, как это принято называть у вас, для public relations.

— Но ведь это неправда!

— Ну почему же. В конце концов, что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет. В данном случае Святая Русь и Sacrum Res — два имени, указывающие на один и тот же объект. Значит, они и означают одно и то же, не так ли? Впрочем, это вопрос философский, а наша символика решает вопросы практические. У любого заведения есть вывеска. Вот это — наша вывеска. Она отличается от римского вексиллума, под коим та держава шла от победы к победе, тем лишь, что буквы немного другие, а у орла наличествует запасная голова. Кроме того, она выглядит роскошно, благородно, пышно и красочно. Чего еще требовать от вывески?

— Ну а если в просвещенном мире восторжествует монархическое начало, и называться республикой станет неприлично?

— Значит, наше государство будет называться… ну, например — Sacrum Rerum Populi Rutheni. Но вывеску — у вас это, кажется, называют «раскрученный бренд»? — менять мы будем в самую последнюю очередь.

Потрясенный подобным цинизмом, наш моряк (которому, напомню, сознательно дозволялись царем многие вольности) не сдержался:

— Не вели казнить, Государь, — нарочито воспроизвел он русскую форму обращения к монарху, — но двинувшись по подобной дорожке, можно дойти и до прямого уже макиавельянства!

На что Иван лишь ухмыльнулся знаменитой своей ухмылкой, присовокупив любимое свое насмешливое присловье:

— Макиавельянство? Вы так говорите, будто это что-то плохое!

Статья норвежского филолога-слависта Коре Сельнеса «Древнерусское право и скандинавские законы» [«Historisk tidskrift». Oslo. 1963, N 1, s. 113–127] не может не привлечь внимания советского читателя. В современной реакционной буржуазной историографии, особенно в скандинавской, широко распространена так называемая «норманская» теория, согласно которой скандинавы-варяги сыграли решающую роль в образовании древнерусского государства. В «обоснование» этой теории приводится, в частности, тот аргумент, что первый письменный памятник древнерусского права — Русская Правда — был создан якобы под прямым влиянием староскандинавского права.

[Документ 17]

Госсекретарю Ивану М. Висковатому

Срочно

Совершенно секретно, Особой важности.

Довожу до Вашего сведенья, что нашими резидентурами в Кёнигсберге, Данциге и Любеке получены совпадающие в основных деталях и весьма тревожные данные о враждебных приготовлениях немцев перед грядущей встречей Великой Седмицы варяжских государств на Рюгене. Озабоченные стремительно растущим влиянием Новгорода на дела Ганзейского союза, несколько немецких городов Ганзы решили присоединится к эмбарго, введенному против нас императором Священной Римской империи Фердинандом I, и договорились о солидарной позиции по «дипломатическому вытеснению русских с Балтики».

Среди планируемых ими мер:

<…>

4). Специальные усилия будут направлены на подрыв легитимности самого Русского государства. Немецкими властями перекуплен ряд историков и памфлетистов, которые готовят сочинения, отрицающие норманнскую теорию и доказывающие, будто бы Рюрик не был варягом, а происходил из «расово неполноценных» полабских славян. Готовится к тиражированию и широкому распространению известная фальшивка, т. н. «Иоакимовская летопись», которая приписывает Рюрику низкое происхождение по женской линии. Всё это имеет целью ослабить позиции России на предстоящей Рюгенской встрече.

Начразведки Федор А. Басманов

Иван-Город, 2 сентября 1562

Начразведки Федору А. Басманову,

В собственные руки, срочно, с курьером

Совершенно секретно, Особой важности

Докладываю:

Сегодня на контакт со мною вышел по собственной инициативе Фома Филипс — доверенный сотрудник английского начразведки сэра Франциска Вальсингама. По его словам, англичане вполне осведомлены по собственным каналам о резком обострении отношений Новгорода с немецкими городами Ганзы. Ввиду почти неизбежно грядущего эмбарго Ее Величество дала наконец устное разрешение на экспорт в Новгородскую Русь критически необходимых нам и непроизводимых пока у нас высокотехнологичных изделий и сырья военного назначения (современное легкое стрелковое вооружение, тонкозернистый порох, олово, оружейная сталь). Поставки эти, несомненно, вызовут яростное противодействие не только упомянутых Ганзейских городов, но и, прежде всего, императора Фердинанда I (не говоря уж о Польше с Литвой) — что чревато для Англии крупными дипломатическими скандалами. По этой причине Ее Величество категорически требует, чтобы поставки те шли по линии якобы частных торговых компаний, от деятельности которых английское правительство в любой момент могло бы откреститься в режиме «The cat did it! — Я не я, и лошадь не моя»; кроме того, они должны идти «под всеобъемлющем контролем секретных служб обеих сторон», причем «минуя официальные торгово-дипломатические контакты» (цитаты). Конечным пунктом этих поставок на нашей территории предполагается один из второстепенных балтийских портов — Нарва/Ивангород или строящийся Петропавловск-Невский, — где легче наладить контрразведывательное обеспечение. Технические детали транзита англичане предлагают проработать «совместно и срочно» (цитата).

Запрашиваю:

Полномочия вести означенные переговоры с английскими коллегами, не извещая о том Посла, дабы не ставить того в ложное положение (по параграфу 7 устава Службы).

Nota Bene — Слово и дело Государево!

Мой анализ цен на Лондонской бирже, ставок страховых компаний, etc привел меня к выводу, что никакого реального прибытка негоция сия английской казне не сулит, ибо возможные издержки ее несообразно высоки. Пенька для Королевского флота, которую они хотят получать от нас взамен — товар безусловно стратегический, но его поставки не настолько уж критичны для английского кораблестроения, чтоб оправдать такие риски. Ergo — это не экономическое, а политическое решение, принятое на высшем уровне. Судя по всему, англичане — по собственным резонам — рассматривают нас ныне как своих возможных союзников в Балтийском регионе.

Я уверен в этом выводе, отвечаю за него головой и требую безотлагательно довести его до руководства русской делегации на предстоящей Рюгенской встрече Седмицы (по параграфу 2 устава Службы).

Резидент Алексей М. Воротынский

Лондон, 6 сентября 1563

К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол

Каталог аукциона Сотби (2024):

Лот 237: «Застольные беседы Новгородского Великого герцога Ивана Ужасного с отставным Коммандером Королевского флота Джеймсом Эдвардом Бондом на давешней Встрече Большой Семерки [традиционное ежегодное совещание глав Норманнских государств на острове Рюген], изложенные им самим», издание «Вольной типографии Ричарда Филда» (Лондон, 1563), с собственноручными пометками главы елизаветинской секретной службы, «Великого Spy-Master'а» сэра Фрэнсиса Уолсингема.

Обоснование: Аутентичность резолюции Уолсингема на титульном листе брошюры: «Засуньте эту книжонку в глотку этому болтуну Бонду — когда тот вернется с задания! Тираж изъять и уничтожить: кто у нас вообще додумался до такого вывернутого наизнанку прикрытия?!», а также его пометок на полях подтверждена ведущими мировыми специалистами:

(1) Доктором Алексом Аль-Тараби (Кембриджский университет)

(2) Доктором Натальей Н. Некрасовой (Петропавловск-Невский университет)

(3) Доктором Тосиюки Исикавой (Калифорнийский университет)

Стартовая цена: ё 15 000.

(Приобретена за ё 190 000 основателем горнорудной компании «Таймырский никель» Прохором М. Куренцовым и передана в дар Государственной русской библиотеке, Иван-Город).

Первое, что мне хотелось бы заметить, приступая к своему повествованию: ужасного в Иване Ужасном оказалось ничуть не более, чем, скажем, в добрых моих знакомцах Роберте Сесиле и Уолтере Рэли — которым тоже ведь по долгу службы кровь приходилось лить не стаканами, а ведрами. Персоны эти, хорошо знакомые моим соотечественникам, помянуты мною здесь именно как своеобразные эталоны разбойничьего шарма — с которым у владыки Новгородской Руси дело обстоит ничуть не хуже. Впрочем, по порядку.

Я высадился на Рюгене, в порту Занитц, в канун Дня Всех Святых; мне надлежало подыскать здесь судно для продолжения путешествия на Восток, для обследования тамошних портов в плане торговых задач новоучрежденной «Восточно-Балтийской компании». Задача эта оказалась не столь уж простой: на Рюген как раз в это время съехались на свою традиционную ежегодную встречу «норманнские конунги» — главы государств Большой Семерки, именуемой обычно в наших газетах G7, а у русских — Великой Седмицей (Sedmitsa), так что корабельщики в ожидании разъезда делегаций и сопутствующих тем торговых миссий вздули цены до совершеннейшего неприличия. Дабы не тратить попусту деньги Компании, я решил провести несколько дней в Занитце в вынужденном безделье, ожидая неизбежного и скорого падения ажиотажного спроса на перевозки. [Пометка Ф. Уолсингема на полях: «Хорошо излагает, собака! Учитесь, Алекс».]