Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 113)

— Хорошо, оставим это… пока, — Ватсон, пытаясь привести мысли в порядок, взял технический тайм-аут. — Тогда объясните — КАК вы это сделали? Ведь вы несколько раз повторили: в курсе дела были лишь вы трое — ну, плюс я, самым краешком. Но ведь вы привлекли к делу еще и того суперснайпера с Биг-Бена — как быть с ним?

— Нет, — покачал головою Холмс. — Никакого суперснайпера там не существовало вовсе: и Секретная служба, и, позже, Скотленд-Ярд искали прошлогодний снег. Что было нам очень на руку.

— Но как, Холмс?!?

— Ну, Ватсон, уж вам-то это должно быть яснее, чем незадачливым следователям! — рассмеялся тот. — Вы, помнится, сопутствовали мне при расследовании убийства высокородного Рональда Эйдера — обернувшемся затем порчей моего прекрасного воскового бюста работы Оскара Менье пулей некого индийского охотника на крупного зверя…

— Духовое ружье! — воскликнул доктор.

— Оно самое! Пневматическая винтовка, созданная в одном экземпляре по заказу профессора Мориарти гениальным слепым механиком фон Хердером, и являющаяся по сию пору жемчужиной оружейной коллекции Скотленд-Ярда. Посылала тупоконечную револьверную пулю на «винтовочную» дистанцию — что ставило следствие в тупик. Главное — не то чтоб вовсе уж бесшумно, но практически незаметно в обычном шуме большого города… Ну а у нас — задача обратная: стрельба остроконечной винтовочной пулей с «револьверной» дистанции. Для чего потребны лишь самые элементарные стрелковые навыки.

— Но ведь… ведь то ружье так и хранится в Скотленд-Ярде?

— Разумеется. А мы воспользовались винтовкой Толстопятова — это такой не менее гениальный оружейник-самоучка из Тулы. Он пошел другим путем, нежели фон Хердер: его винтовка представляет собой усовершенствование почти забытого ныне «ветряного ружья — WindbЭchse» тирольца Жирардони, со сменным баллоном сжатого воздуха в прикладе. В России сейчас, насколько мне известно, «толстопятовки» приняты на вооружение тамошних коммандос. Его Величество привез опытный образец этого оружия из своего визита к русским союзникам в 1908-м, ну а потом оно возьми — да и затеряйся, такие дела…

— А где оно сейчас?

— Покоится на илистом дне Темзы, под Вестминстерским мостом. Небрежно сброшенное туда из проезжавшего по мосту одноместного экипажа, примерно через полторы минуты после инцидента на набережной Виктории, в разгар суеты и неразберихи на месте преступления.

— А если бы всё же кто-то из свидетелей обратил внимание на тот плюх, и водолазы отыскали бы сброшенный ствол?

— Ну, тогда они долго искали бы в том деле «русский след» — такой же прошлогодний снег, как и «снайпер с Биг-Бена»…

— Постойте-постойте, Холмс! — сообразил вдруг Ватсон. — Но ведь вы в это время были уже под арестом…

— Ну да: идеальное алиби. Должен вам заметить, что спланировать собственный арест на строго определенное время весьма непростая задача. К счастью, лорд Уилмор — тогдашний шеф Секретной службы — славен был именно такой вот своей пунктуальностью.

— Но тогда… Кто же тогда правил тем одноместным экипажем??

Холмс лишь красноречиво развел руками.

— Нет! — отпрянул Ватсон. — Нет и нет!! Этого не может быть! Какая там ни будь «беспощадность к врагам своей страны и своего народа»!..

— Дорогой мой Ватсон, — укоризненно воззрился на него Холмс, — у вас всё же излишне богатое воображение!

— Но тогда…

— Что — тогда?

— Но ведь это тоже невозможно! — хоть и по другим причинам…

— Отбросьте всё невозможное, и то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался, — напомнил Холмс. — Вообще-то отваги и решительности моему покойному брату было не занимать, а соперничать в навыках снайперской стрельбы с полковником Мораном от него совершенно не требовалось. Только лишь подгадать момент выстрела под те семь ударов Биг-Бена.

— Ну хорошо, ну ладно, — постановил Ватсон. — Так быть могло, согласен. А теперь ответьте правду, Холмс. Вы его застрелили, этого странного графа?

— Натурально. Как же его не застрелить? Его обязательно надо застрелить.

— За то, что тот слишком уж артистично изображал из себя вампира?

— Не «за то что», а «потому что». Потому что он и был вампиром.

— Холмс, я серьезно!

Великий сыщик взглянул на друга в упор:

— Ватсон, мое нынешнее положение совершенно не располагает к дешевым розыгрышам.

— Нет, нет, подождите, — доктор замахал руками. — Ну да, потом ходили всякие слухи, даже и в газеты попадало, будто граф проводил какие-то мрачные ритуалы… При луне, из золотых чаш, что-то они там пили. Ну, может даже и кровь, может даже и человеческую — я и это готов допустить… Господи, да у них же там, на тех его «Пятничных вечерах», декадент на декаденте — обычная их театральщина! Я-то думал, граф крупный шпион…

— Будь он шпионом, — саркастически фыркнул Холмс, — дело б не стоило и выеденного яйца. Для европейского аристократа шпионаж — пустяки, дело житейское, самый обычный способ поправить расстроенные финансовые дела; Майкрофт бы с ним просто договорился по деньгам — и дело с концом. Нет, дорогой Ватсон, какой там шпионаж! Тут дело фантастическое, страшное…

— Я отказываюсь верить своим ушам, Холмс, — озадаченно покачал головою доктор. — Вы, образованный и рационально мыслящий человек двадцатого века, всерьез говорите о существовании — ВАМПИРОВ?

— Видите ли, Ватсон… Есть некоторое количество твердо установленных медицинских фактов, не укладывающихся в наши привычные представления. И именно рационально мыслящий человек не вправе отмахиваться от такого рода неувязочек ради сохранения своего душевного комфорта… Например, вам, как медику, наверняка известна мрачная история Арнольда Паоле.

— Ну конечно, — легко согласился Ватсон, — есть загадки, неразрешимые пока, на уровне наших нынешних знаний о природе. История Паоле, да, или вот, скажем, история Жеводанского зверя — где сами по себе зловещие факты, тут вы правы, надежно документированы и сомнений не вызывают…

— В помянутой вами всуе истории Жеводанского чудовища, — поморщился Холмс, неторопливо набивая трубку, — нет ровно ничего загадочного. Среди семи десятков овернских крестьян, ставших его жертвами, мужчины были редчайшим исключением, а подавляющее большинство — дети. Это сразу должно было подсказать властям, что причина — не в исполинском волке, на которого они год за годом безуспешно устраивали облаву за облавой, и что нуждаются они — не в королевских ловчих и драгунских патрулях, а в сыщике. Там даже Лестрейд бы справился, полагаю.

— И кто же был тем серийным убийцей?

— Местный лесник Антуан Шастель, разумеется. Собственно, он и был на подозрении, но доказательств не собрали. Доказательств, достаточных для французского суда в просвещенном восемнадцатом столетии, а не для средневековой инквизиции.

— И как же он это всё проделал? Оборачивался вервольфом в лунные ночи? — скептически усмехнулся Ватсон; усмешка та, впрочем, выглядела несколько наигранной.

— Шастелю не было в том нужды, — поморщился Холмс, — да и нападения, как правило, происходили средь бела дня. Орудием убийства маньяку служил крупный волкодав, натасканный на людей. Это элементарно, Ватсон.

— А как же волки? Ведь те королевские ловчие убили-таки здоровенного волчину, якобы даже серебряной пулей, а в его желудке…

— Ну, когда у вас по лесам регулярно валяются неприбранные человеческие трупы, местные волки тоже, знаете ли, приобретают соответствующие наклонности… Впрочем, мы отвлеклись от темы: от истории отставного сербского ополченца Арнольда Паоле. Итак?

— Насколько я помню, — задумался Ватсон, — вскоре после его кончины умерло десятка полтора односельчан; все они утверждали перед смертью, будто бы Паоле являлся к ним по ночам и высасывал кровь. Австрийские власти к слухам этим отнеслись вполне всерьез, ибо опасались эпидемии и мора, и прислали комиссию, из старших офицеров тамошнего гарнизона и военных врачей. Всех погибших эксгумировали и провели вскрытие; обнаружилось, что тела большинства из них «совершенно не тронуты разложением», а «в жилах наблюдалась свежая, не свернувшаяся, кровь». Местные тут же проткнули тела «вампиров» осиновыми кольями, а затем сожгли. О чем комиссия составила соответствующий отчет, который потом попал и в газеты.

— Вот именно, дорогой Ватсон: в архивах имеется официальный рапорт, со всеми входящими-исходящими, за подписями подполковника фон Линденфельса и троих полковых хирургов — Иоганна Флюкингера, Иоганна Зигеле и Фридриха Бумгартена. А ведь дело-то происходило не в раннем Средневековье, а в самый что ни на есть век Просвещения, в цивилизованном государстве — Австрийской империи; регион, правда, специфический — Балканы… Вряд ли ваши коллеги, военные врачи, не умели отличать свежую кровь от свернувшейся; и вряд ли офицеры, находясь на службе, шутки ради выдумали бы из головы все эти удивительные подробности… Заметьте: на Балканах такое случалось не раз и не два, и некоторые из тех случаев — например, с Петром Благоевичем — задокументированы не хуже истории Паоле. Ну-с, доктор, что вы на это скажете?

— Летаргический сон?.. — пробормотал тот — без особой, впрочем, уверенности в голосе.

— Да-да, конечно, — ядовито откликнулся Холмс. — Эпидемия летаргии. Не забудьте добавить в эту успокоительную микстуру еще и парочку мензурок месмеризма — ну, надо же как-то объяснить еще и те групповые галлюцинации!.. Впрочем, нам с вами пора уже вернуться в Лондон десятилетней давности, — и с этими словами Великий сыщик снова потянулся к каминной полке; на сей раз он взял с нее небольшой конверт из плотной синей бумаги. — Меня вы уже выслушали — предоставим теперь слово другой стороне.