Кирилл Еськов – Америkа (reload game) (страница 9)
…Нам, однако, пора вернуться в залу Зимнего дворца, где императрица успела тем временем столковаться с президентом насчет открытия в Петербурге представительства Компании (вице-канцлер силился тут страшными глазами подсказать государыне: «Что вы делаете, Ваше Величество, – ведь это выглядит де-факто как обмен посольствами!», однако был ею безмятежно проигнорирован). Засим, успешно не поскользнувшись на той обледенелой тропинке, высокие договаривающиеся стороны рука об руку спустились по ней к схваченной первым морозцем речке и продолжили совместную прогулку уже совсем по льду, отчетливо постанывающему под сапогами: вопросы вероисповедания, пропади они пропадом – тут ведь одно резкое движение, и…
Императрица заинтересовалась, отчего Компания предпочла арендовать земли у местных племен, вместо того, чтобы просто привести тех в русское подданство – как это спокон веку делалось, например, при покорении Сибири. Может быть, эту… ошибку не поздно еще исправить? – тем более, что американские туземцы, как она слыхала, охотно обращаются в православную веру… Не думаю, Ваше Величество, чтоб наши индейцы вознамерились вдруг перейти под власть Российской короны, покачал головой президент (явственно ощутив, как тот ледок под его подошвами зловеще просел) – и как раз потому, что все они давным-давно крещены в православие. Вы хотите сказать, чуть приопустила уголок рта императрица, что те, кто нес им свет веры Христовой, были… э-э-э… Да, Ваше Величество, – все они были
Ну что ж, вздохнула императрица, разом разряжая обстановку и помогая спутнику аккуратно перебраться с треснувшего льда на цельный: православные те туземцы нынче – и ладно, главное ведь чтоб не католики! Так точно, Ваше Величество, четко принял подачу президент, католические миссионеры – они тоже тут как тут, отцы-иезуиты народ такой, что чуть зазевался – подметки срежут, тут уж кто из
А как тогда насчет католиков – ну, гишпанцев, полюбопытствовала императрица, удивительным образом не выказывая даже признаков гнева; для них-то заповеди Божьи теми же словами записаны, даром что по-латински – их вы, стало быть, тоже у себя привечаете? Со всей охотою привечаем, Ваше Величество, впервые, пожалуй, за весь разговор по-настоящему расслабился в улыбке президент; хороший они народ, легко с ними. Души улавливать им в своих землях не дозволяем, конечно – ну, так и в здешней жизни чужие сети проверять не след, утопнуть за эдакое проворство можно на раз; а во всём остальном – живи на здоровье, как у нас говорят: «Плати подать, да и молись хоть черту в ступе!» В Новоархангельске смешанных браков уже за четверть, молодежь калифорнийская – те едва ль не поголовно двуязычные, да и обычаи друг у дружки перенимать норовят…
И какие ж из гишпанских обычаев вам особо по нраву пришлись? – поощрительно рассмеялась императрица. А то, сделался, напротив, серьезным-пресерьезным президент, как они приучены слово свое держать. И что честь у них ставят выше жизни не только оружные люди, а и землепашцы. А главное – клятва, какую они спокон веку королям своим приносили:
Вот так вот взять – и подпрыгнуть ни с того ни с сего на том хлипком ледке, чтоб молниями разбежались во все стороны, и под ноги спутницы тож, змеящиеся трещины… Что ж ты натворил, дурашка, ведь так хорошо всё шло! – сокрушился про себя Панин, успевший проникнуться немалой симпатией к молодому президенту; вице-канцлер – тот просто побелел в зелень, будто силясь слиться до незаметности с фисташковой обивкой залы, на манер хитроумного тропического ящера-хамелеона... Никита Иванович глянул на императрицу, тщетно пытаясь предугадать, в какие причудливые формы отольется сейчас монарший гнев – однако ничуть не бывало: та являла собою то самое воплощение расчетливого безумия, или безумного расчета, что и в достопамятную декабрьскую ночь, когда рухнувший уже было и погребший под своими руинами всех причастных мятеж был чудесно спасен парой фраз, брошенных ею в горстку растерянных солдатиков: «Знаете ль вы, чья я дочь? – так ступайте ж за мною, ребята!»
Повинуясь столь же, похоже, безошибочному наитию, государыня отчеканила со странной усмешкой: «Слово не воробей, господин президент: пускай будет по-гишпански, так, как вами говорено! Я
А ведь попросим, Ваше Величество, отважно (чтоб не сказать безрассудно) перехватил инициативу президент; и коль уж мы пошли по Священному Писанию – «Отпусти народ мой!» Те сорок тысяч
На этой мажорной ноте аудиенция завершилась, и государыня, отпустив восвояси заморского гостя, осталась с глазу на глаз со своими советниками – «Ну, что скажете?»
– Это немыслимо, Ваше Величество! – трагически возопил вице-канцлер Бестужев. – Согласиться на эти их «свободы и законы»! Ведь у России теперь практически не осталось средств воздействия на них!..
– А до сего дня такие «средства воздействия» у нас, стало быть, имелись? – ядовито осведомилась государыня. – Вознамерься, допустим, вчера тамошние раскольники уйти всей общиной в чужое подданство, ну, хоть на манер тех же некрасовцев,[11] – и как бы нам отсюда тому воспрепятствовать? Соли им на хвост насыпать?..
– Это было блестящее решение, Ваше Величество: положиться на их слово, – вступил в разговор Панин. – Думаю, этим ходом вы обезоружили кое-кого в Петрограде.
– Я вот тоже полагаю, что доверие и честность – весьма прибыльная политика. Не думаю, чтоб они испытывали к нам особо теплые чувства, но есть надежда, что стерпится – слюбится... если не натворим каких-нибудь
– Но, Ваше Величество! Они ж там, если вдуматься, даже и не русские уже, а так…
– Ну, неплохо уже и то, что они не англо- и не франкоязычные. Что над землями Компании не развевается русский триколор – это, конечно, прискорбно, но зато и для Юнион Джека[12] та Северная Пацифика нынче худо-бедно закрыта. А вам, вице-канцлер, – сухо подытожила государыня, – следовало бы завести себе какой-нибудь другой глобус!