Кирилл Довыдовский – Ученик (страница 18)
— Да уж куда теперь деваться, — проворчал он. — Придется.
В ответ я с трудом удержался от торжествующего возгласа. А то я уже реально задолбался его уговаривать!
Старик-то меня не мог научить. В мирах, где он жил, Красочных не было. Ефим же напротив был если не профи, то точно знающим человеком. К тому же все последние годы он, по сути, в одиночку приглядывал за угодьями Звездных. Потому опыт как у добытчика у него был колоссальный!
И со мной он делиться наотрез отказывался. Мол, я тогда буду по лесу бегать в поисках Краски, пока мне кто-нибудь башку не отгрызет.
Это же надо!
Нет, я, конечно, бегал бы, но от этого только обидней.
— Говорю сразу. Если учить, то на совесть. Спрашивать строго буду.
Я торопливо кивнул.
Лучше с ним не спорить, а то откажется еще.
— Значит, смотри, это однерка-двойка с неустойчивой способностью. Значит что? Значит, есть очень небольшой шанс получить с него грязное Семя.
— А Соцветие? — живо поинтересовался я.
Тут Ефим, не выдержав, даже усмехнулся.
— Не дура у тебя губа. Нет, конечно. Соцветия только в настоящих Красочных. Тут, максимум, Семя, да и то грязное.
— Блин, жаль…
— Жаль ему. Ты такое сначала научись извлекать.
— Так я смотрю! — заверил я. — И запоминаю!
— Смотрит он… Ладно. Вот так делаем.
Дальше Ефим показал в каких местах делать разрезы, какие части
К сожалению,
— Маловат он, — пояснил Ефим. — Способность неустойчивая. В сильных двойках грязное Семя можно найти. Один к пяти примерно шанс. В слабых двойках — должно очень сильно повезти. Но это не все. Видишь вот эти мешочки?
Ефим указал на пару кожаных кармашков под основаниями крыльев, которые он расковырял. Оба мешочка отчетливо светились зеленым.
— Ага.
— Это резервуары, ну или накопители, по разному называют. В них скапливаются излишки Краски.
Подставив склянку, он ловко вспорол, сначала один, потом другой резервуар. А после выжал содержимое в склянку.
— Чуть меньше грамма, — оценил Ефим. — Неплохо.
— А чистота? — сразу уточнил я.
В ответ Слуга не без одобрения хмыкнул.
— Соображаешь. У двойки чистота от двадцати пяти до тридцати процентов.
А ведь реально неплохо!
Сам я Краску почти всегда собирал с
— Для усиления, к сожалению, нельзя использовать, — заметил Ефим. — Даже после очистки.
— Диким Стихийником станешь?
— Вряд ли, — качнул головой Слуга. — Скорее просто сдохнешь. Но это еще не все.
Плоть, оставшуюся от резервуаров, Ефим аккуратно сложил в принесенный мною мешочек.
— Алхимики используют, — пояснил он. — И вот еще.
В последнюю очередь он вырезал из тельца стрекозы пару небольших шматков мяса, выбирая участки подальше от резервуаров.
— Чем дальше, тем меньше будет в мясе Краски, но зато в этих местах она будет самая чистая, переработанная. Тоже можно за хорошие деньги продать. Но мы не будем.
После они все-таки распотрошили вторую стрекозу. С нее тоже получили немного Краски и уже совсем крошечный кусочек мяса.
— Пойдем на кухню.
— А как же…
Я обвел взглядом двор, в котором, мягко говоря, царил беспорядок.
— Пойдем, — махнул рукой Ефим. — Полчаса погоды не сделают, а мясо испортится.
Так и поступили.
Под «кухней» Слуга имел в виду летнюю пристройку, в которой чаще всего он и готовил. Там он сразу поставил на газ сковородку. Ловкими движениями раскрошил головку лука. Откуда-то с дальней полки достал почти пустой мешочек с оранжевым порошком.
— Паприка, — вздохнул он, — последняя. Гребаные Александриты… ладно, ради такого случая не жалко. Пусть, конечно, животина всего лишь, но первый Окрашенный все же у наследника.
Раскочегарив сковороду, Ефим сначала кинул лук, смазав немного жиром из банки, после обмазал вырезанное мясо той самой паприкой пополам с солью, а затем выложил и его.
Зашкворчало. Кухонька наполнилась ароматом. И правда весьма аппетитным.
— Вкусно пахнет! — оценил я.
— А ты как думал? — не без довольства отозвался Ефим. — Забойское! Нет ничего вкуснее Окрашенного Мяса, если нормально приготовить. Причем с единиц и двоек всегда самое лучшее. С троек уже сильно на любителя будет.
Полоски вырезки были совсем небольшие, так что приготовились мигом.
— Ну, налетай!
— А… дед же еще!
— Налетай, налетай, отложу я ему!
И, в общем, я налетел. И скажу. Не сгущенка конечно, но… однозначно — вещь!
— Класс!
— А то! Ты ешь-ешь, это не Семя конечно, но регулярное употребление усиливает физические показатели. Когда родители-то твои живы были, в поместье всегда на стол подавали…
До этого явно воодушевленный Ефим вдруг посмурнел, нахмурился.
— Да, было время…
Помолчав немного, он поднял на меня взгляд.
— Уезжать нам надо, Мишка.
Было это так неожиданно, что я сначала даже не понял.
— Куда уезжать?
— С Лиры.
А вот теперь понял. И…
— Нет.